В глаза будто насыпали песок. Они жгли, вызывая слезотечение. Голова не болела. Нет. Она была тяжёлой и будто не его.
Сармат сделал слабую попытку перевернуться на спину. Широко открыв рот, он хрипло дышал. Горло пересохло, хотелось пить. Сколько же он вчера выпил?
Он полжизни считал себя сильным и неуязвимым. Ничто не могло его сломать после той войны, в которой он умер.
Вчера Алиса сообщила ему, что он стал отцом её ребёнка.
Ребёнка. У него родился ребёнок. Сармат не сразу осознал смысл сказанного. Каким образом Алиса могла родить от него, если он бесплоден?
Но она настаивала. Убеждала, что он отец. Он. Вот только ребёнок у м е р. Жаль ...
Так жаль, что ушёл в запой.
Перед этим стал копаться в памяти, вспоминать. Кто ему сказал о том, что он не может иметь детей?
Врач из районной больницы? Будучи подростком, Артур тогда переболел свинкой. Мать убила себе в голову, что это приговор.
И врач подтвердил. Что, да. Влияет. Артур не понимал стенаний матери. Ему было всё равно. Он рос шалопаем. Улица, друзья. Вечно пьяный отец. Какие дети? О будущем разве кто-то думал в его возрасте?
Просто жили. Росли, учились, строили комсомол.
А потом появилась она. Нина. Ниночка. Артур и сам не понял, как отчаянно, до боли в сжатых скулах влюбился в неё. Как выяснилось, не он один. Его лучший друг Вадим Тарасов, этот правильный мальчик из правильной интеллигентной семьи, испытал то же самое чувство к решительной и целеустремлённой Ниночке.
Образовался треугольник. Уговор был жёстким. Нина сама должна была выбрать, кто из них достойнее. Проигравший исчезнет навсегда.
И Нина выбрала. Ей выпал шанс поработать в прокуратуре. Юной и ответственной практиканткой она скользнула под крыло Карасёва Тимофея Петровича.
Дружба не закончилась. Они всё также встречались. В общей компании, на танцах. Ходили в походы, смотрели на звёзды и встречали рассветы.
Раскол произошёл, когда на заводе произошла авария, которую могли предотвратить, но из-за чьей-то халатности заострять внимание не стали.
Трагедию скрыли от общественности, виновные наказание не понесли.
Вадим знал, его отец работал в инженерном отделе. Нина знала. Прокурорские разбирали произошедший несчастный случай. За общим столом, у вышестоящего начальства, за закрытыми дверьми.
Все и всё знали. Кроме Артура, который хоронил своего отца и сжимал кулаки от чудовищной несправедливости. Но ни компенсации, ни банальной благодарности.
Вчерашние лучшие друзья стали врагами. Учёба в институте и дальнейшая работа в милиции потеряли весь смысл. Артур отправился в армию. Иного выхода он не видел.
Уже там родился Сармат. Артур навсегда умер. Осталось лишь имя.
— Проснулся? — проворковал чей-то женский голос. Чужой, незнакомый.
С трудом повернув голову, Сармат сфокусировал мутный взгляд на женском лице.
Рыжая, кареглазая. Кто это?
— Ты уже неделю у меня кутишь. Не помнишь, что ли? Мы в баре познакомились. Ты сидел один и выпивал.
— Не помню — прохрипел Сармат — пить хочу.
— Меня Анжела зовут, если что.
Женщина ненадолго ушла и вернулась с железной кружкой в руках, наполненной простой водой из крана.
Жадно её осушив, Сармат сел в кровати. Осмотрелся. Обстановка оставляла желать лучшего. Обыкновенный притон.
— Как я попал к тебе?
Он уставился на Анжелу тяжёлым взглядом своих синих глаз. Он был полностью обнажённым. Лишь тонкая серая простыня наполовину скрывала его наготу.
Сармат пришёл в себя и пристально следил за взглядом Анжелы, которая кусала губы, рассматривая его крепкое мускулистое тело, испещрённое глубокими безобразными шрамами. Она не сразу посмотрела в его лицо, избегая задерживать своё внимание на шраме, прорезавшем щёку.
— Мы вместе пили ... Потом ... Потом я такси поймала, попросила помочь дотащить тебя до машины. Ты был совсем никакой. Не бросать же тебя?
Сармат усмехнулся.
— Из карманов всё вытащила? Котлы где?
Он вытянулся во весь рост, резко сбросив простыню, и, подойдя к Анжеле вплотную, обхватил её подбородок двумя пальцами.
— Да что там в твоих карманах было-то? Никакие котлы не видела я. Зуб даю.
Врала же. Глаза так и бегали по сторонам. Она думала, «гастролёра» заезжего подцепила. А сейчас струхнула порядком. Не был он на залётного пьяницу похож.
Вон, бугай здоровый какой. Да он в два счёта заломает её!
— Зуб, говоришь, даёшь? — Сармат опасно сощурил глаза — а если и вправду вырву? Зуб твой?
Анжелу затрясло. В глазах слёзы появились.
— Да ну чего ты сразу ... Бабок при тебе не было, а котлы в ломбард сдала. Ты всю неделю в синьку. Тебе давай и давай. А я откуда возьму тебе?
— Ладно. Адрес ломбарда пиши. Заберу. Часы именные, ясно? Душ есть где принять? И шмотки мои куда дела?
Анжела проводила Сармата в душ, который находился в конце длинного коридора.
В бараке она жила. Комнатка маленькая, кровать полуторка, да стол с платяным шкафом. Вот и всё её «богатство».
Пока Сармат мылся, она по углам одежду его собирала. Джинсы дорогущие, джемпер, по мелочи. Поняла она, что денежки у такого водятся и немалые.
Запил. С кем не бывает. Жути и страху он навёл на неё от души. Анжела уже не чаяла проводить его поскорее. Ну их ... Связываться с такими. Это же бандит.
— Курить есть?
Сармат оделся, волосы пригладил. Одежда провоняла здешним «ароматом». Выбросит он её потом. Уйти просто отсюда в чём-то надо.
Анжела пачку «тройки» на стол бросила. Сама руки на груди сложила и молчит.
Чиркнув спичками, Сармат с наслаждением прикурил. И до такого опускаться тоже порой полезно. А то уж и забыл, что с самого дна вылез. Не всегда же бабки у него были, да фартило как не в себя.
— Работаешь где? Муж, дети?
Анжела только головой покачала.
— Мне двадцать пять. Я с шестнадцати лет на точке стою — охрипшим голосом произнесла она.
— А что так?
Анжела глаза опустила. По её лицу видно было, что внутри сама с собой борется и с нахлынувшими эмоциями.
— Гера Коваль ... С*** — процедила она с ненавистью — отец мой небольшой кооператив держал. Мама ему помогала. Жили мы хорошо, зажиточно даже. Квартира, машина. Я в институт поступить планировала, замуж выйти. Парень мой в армию ушёл, я письма ему писала, ждала.
Анжела опустилась на пол и, закрыв лицо руками, тихо заплакала.
— Коваль к отцу моему подкатил со своими отморозками. Мой отец честным был, после их визита в милицию отправился. Домой он не вернулся. Квартиру нашу той же ночью подожгли. Мама угарным газом надышалась, я в окно смогла выпрыгнуть. На первом этаже жили. Поймали меня быстро. Водкой накачали и пустили по кругу. Что я могла? Как себя защитила бы? С тех пор моя жизнь под откос пошла. Живучая я оказалась. Сд*хнуть бы, да с собой что-то сделать —кишка тонка.
Анжела горько усмехнулась. Не жалости она ждала от своего знакомого. Просто душу некому излить было, а тут он ... Она давно жила уже как каменная, не чувствуя ничего. В этом зачуханном бараке, в комнате, доставшейся ей от почившего сожителя.
— Работу предложить тебе хочу. Только с точки придётся уйти.
Затушив окурок в переполненном блюдце, Сармат обжёг девушку взглядом своих синих глаз.
— Мне? Работу?
Анжела утёрла слёзы, на ноги поднялась.
— Работу. Деньгами не обижу. Тебя держит что-то здесь?
Анжела ошалело головой покачала.
— Тогда документы в зубы и на вокзал. Котлы только заберу из ломбарда.
Сармат вышел из комнаты, не оглядываясь. С деньгами проблем нет. В гостинице его барсетка осталась.
Ему необходима замена Марго. Она хорошо работала, да замуж вздумала выскочить. Теперь Анжела её заменит.
Поддержать автора: 2200 2402 7332 9900 (ВТБ)
Продолжение следует
Автор: Ирина Шестакова