"Странная старуха"
Ночью я бродил по болоту, и в голове роились ответы на многие вопросы. Почему болото сразу не потянуло меня обратно, а дало столько времени пробыть с Даной? Что на это повлияло? Может, в дневное время болото слабеет? Или дело в моей помощи людям? Одни вопросы — и так мало ответов…
Нужно вспомнить, как всё произошло. Зачем и куда я брёл через болото? Я направился к месту своей гибели — туда, где когда‑то утонул. Туман здесь был гуще, а воздух — тяжелее, будто сам мир напоминал: «Это твоя могила».
Я начал осматривать местность, разгребать мох и гнилые ветки в надежде найти хоть какую‑то подсказку. И вдруг я на что‑то наступил. Пошуршав под ногой, я вытащил из‑под слоя торфа посох — тот самый, с которым шёл через болото.
Сердце — если оно ещё билось — замерло. Я поднял посох, стёр с него ил и тину. Дерево было тёмным, почти чёрным, но резьба на нём сохранилась: странные иероглифы, символы, похожие на руны, и фразы, напоминающие заклинания.
Воспоминания нахлынули волной.
«Отец…» — прошептал я.
Я вспомнил его: крепкого мужчину с мозолистыми руками, от которых всегда пахло горячим металлом и древесной смолой. Он был не просто кузнецом — он выковывал не только оружие и доспехи, но и чары. На каждом клинке, на каждой подкове, на каждом гвозде он оставлял знаки, дарующие силу, защиту, удачу.
Значит, он дал мне этот посох не просто так. Он просил меня отнести его кому‑то. Но кому? И почему путь лежал через болото?
Я сел на старый пень, положил посох на колени и внимательно его осмотрел. Линии на дереве светились слабым, едва заметным светом — будто дышали. Я провёл пальцем по одному из символов, и по руке пробежала лёгкая дрожь, словно ток.
«Он не просто посох, — понял я. — Он — ключ. Или проводник. Или защита».
Может, именно он позволил мне так долго находиться вдали от болота? Или помог коснуться Даны, удержать её?
Я поднялся, крепко сжимая посох. Нужно осмотреть близлежащую местность. Вдруг здесь кто‑то живёт поблизости? Кто‑то, кто знает, что это за посох и кому он предназначался?
Я двинулся вглубь болота, но теперь не бесцельно — я шёл по следу, который подсказывал сам посох. Его символы чуть ярче светились в определённых местах, а в ладонях ощущалось слабое тепло, указывающее направление.
Вскоре я заметил что‑то странное: среди мха и камышей виднелись остатки тропы. Не естественной, а вытоптанной. Кто‑то ходил здесь регулярно. Следы были едва заметны, но они вели прочь от топи — к более сухой части болота, где росли старые ивы с искривлёнными стволами.
Я увидел старую хижину. Возле неё девочка лет двенадцати собирала растения — аккуратно срывала листья с низких кустов, складывала в плетёную корзину. Я подошёл ближе.
Девочка обернулась и сказала:
— Привет.
Я обомлел.
— Как? Я же призрак… Ты меня видишь? — спросил я.
— Конечно, — ответила девочка. — Ты принёс посох? Лучше поздно, чем никогда. Бабушка давно его ждёт. Пойдём в избу.
Я шагнул за девочкой. Внутри изба казалась в три раза больше, чем снаружи. В середине стоял котёл, под ним уже догорал небольшой костёр. На стенах сушились травы, их пряный аромат смешивался с запахом дыма. В углу стоял стол. Возле него старуха смешивала в флаконе какую‑то жидкость. Она даже не обернулась, а только сказала мне:
— Поставь посох вот там, в углу.
Потом обратилась к девочке:
— Ты принесла?
— Да, бабушка, — она отдала старухе пучок трав. Та его помельчила и добавила в флакон.
Я отнёс посох и только хотел задать кучу вопросов, которые крутились в голове, но старуха меня опередила:
— Вот, возьми и выпей это, — она протянула мне тот самый флакон с жидкостью. — Только пей по глотку тогда, когда тебе будет нужно отойти от болота подальше. Каждый глоток даст тебе сутки времени, чтобы уходить в даль. Это моя плата за посох — за то, что ты его всё‑таки принёс, живой или мёртвый. Больше мне добавить нечего. Ищи ответы — они рядом. Ступай.
Я молча взял флакон, поклонился и развернулся к выходу. Мысли роились в голове: кто эта старуха? Откуда она знает про посох? Почему так спокойно относится к призраку? Но спрашивать дальше не решился — в её голосе звучала непреклонность, а глаза, хоть и были полуприкрыты веками, будто видели меня насквозь.
Выйдя из избы, я открыл флакон и осторожно сделал маленький глоток. Во рту разлилась тёплая, сладковато‑травянистая горечь, а по телу прошла волна лёгкости. Туман вокруг стал прозрачнее, очертания деревьев — чётче. Я почувствовал, что теперь смогу отойти от болота гораздо дальше, чем раньше.
Мне очень хотелось увидеть Дану снова. Я зашагал в сторону реки, чувствуя, как с каждым шагом притяжение болота ослабевает.
Данный рассказ можно прочесть полностью по этой ссылке: