Майор Сергей Васильев в свои сорок семь лет считал, что успел повидать в этой жизни абсолютно все. Двадцать четыре года непрерывной, изматывающей службы сначала в милиции, а затем в полиции намертво выжгли в нем способность удивляться. Годы работы в убойном отделе научили его не закрывать лицо руками при виде человеческой жестокости и лишь устало вздыхать, сталкиваясь с беспросветной, глухой человеческой глупостью. Но когда серым, промозглым утром дежурный монотонным голосом сообщил ему, что главного городского гуру соблазнения нашли запертым в багажнике неоново-малинового фастбека, по самую глотку засыпанным лепестками роз, Васильев все-таки дрогнул и удивленно поднял брови.
— Повторите еще раз, поледленнее, — попросил он дежурного, потирая воспаленные от вечного недосыпа глаза.
— Антон Валерьевич Сердцеедов, тридцать два года, по документам — индивидуальный предприниматель, в узких кругах — тренер по пикапу и соблазнению, — по слогам зачитал парень на том конце провода, шурша бумагами. — Обнаружен на подземной парковке торгового центра «Галерея», непосредственно внутри багажного отделения автомобиля «Порше Панамера» кричащего розового оттенка. Гражданин был густо засыпан лепестками цветов, а также по рукам и ногам связан атласными лентами. Жив. Травм нет, но пребывает в состоянии глубокого психологического шока. На вопросы отвечает несвязно.
Васильев тяжело вздохнул и с силой потер переносицу, где уже наметились глубокие старческие морщины. Сердцеедов... Ну конечно, это же тот самый слащавый тип, который полгода назад самодовольно давал интервью местному телеканалу. Майор отчетливо вспомнил его лоснящееся лицо на экране и пафосные рассуждения о том, как «научить любого закомплексованного мужчину покорять абсолютно любые женские сердца всего за пять минут». Жена Васильева, Ольга, тогда долго и искренне смеялась перед телевизором, подкладывая мужу добавку картошки и ехидно комментируя: «Вот бы на этого петуха посмотрела любая нормальная, уважающая себя женщина — сразу бы поняла, что парень в своей жизни ни одну девушку толком не соблазнил. Одни дешевые понты».
— А кто его, собственно, откопал? — спросил майор, поднимаясь со стула и снимая с вешалки потертую кожаную куртку.
— Ночной охранник «Галереи» во время обхода. Услышал глухой, методичный стук из багажника и утробные крики о помощи. Подумал сначала, что труп ожил, испугался до смерти.
— Понятно. Объяви по оперативной группе, пускай эксперт подтягивается к ТЦ. Еду на место.
Яркий, вызывающе роскошный «Порше» стоял в самом дальнем углу полутемной подземной парковки торгового центра, напоминая огромный, нелепый инопланетный корабль, случайно приземлившийся среди рядов грязных, заляпанных весенней жижей серых «Лад» и черных бюджетных иномарок. Несмотря на ранний час, вокруг машины уже успела завязаться плотная толпа зевак, жадно снимающих происходящее на камеры смартфонов. Люди перешептывались, хихикали и тыкали пальцами в сторону автомобиля. Васильев, раздраженно ворча и работая локтями, с трудом пробился сквозь это кольцо любопытных к распахнутой машине.
Антон Сердцеедов сидел на заднем сиденье шикарного авто, жалко втянув голову в плечи и укутавшись в казенное байковое плед, которое ему выделили сочувствующие сотрудники скорой помощи. Весь его лоск испарился без следа. Несколько увядших лепестков роз все еще нелепо осыпались с его некогда тщательно уложенной, лакированной прически, а на бледных, трясущихся запястьях отчетливо виднелись багровые полосы — следы от крепко затянутых шелковых лент. Сейчас он выглядел вовсе не как гроза женских сердец и великий манипулятор, а скорее как испуганная, взъерошенная жертва какого-то изощренного маньяка с эстетическим уклоном.
— Ну, здравствуйте, альфа-самец. Рассказывайте, что произошло, — негромко попросил Васильев, грузно усаживаясь рядом с ним на мягкую кожаную обивку салона, от которой пахло смесью дорогого женского парфюма и приторным, удушливым ароматом увядающих цветов.
— Это... это был всего лишь эксперимент, товарищ майор, — заикаясь и стуча зубами о край пластикового стаканчика с водой, ответил Сердцеедов. Его голос сорвался на испуганный фальцет. — Мои парни... мои ученики... Они просто решили проверить эффективность моих методик. Сказали, что это лучшая лакмусовая бумажка.
— Каких еще методик? — Васильев скептически прищурился.
— Ну... базовых правил нашей Академии. Создание интриги, раскачка на эмоциональные качели, жесткое ограничение доступа к объекту...
Майор внимательно, с чисто профессиональным любопытством оглядел сидящего перед ним человека. Антон Сердцеедов был чуть выше среднего роста, худощавый, с модной бородкой клинышком, которая сейчас выглядела растрепанной и грязной. На нем была расстегнутая у ворота рубашка с ярким цветочным принтом, порванные на колене узкие джинсы и дорогие остроносые ботинки, один из которых был густо испачкан цветочной пыльцой. Весь его внешний вид еще вчера, должно быть, кричал: «Я успешный покоритель женщин!». Но дрожащие, посиневшие от холода пальцы и бегающий, затравленный взгляд выдавали в нем обычного, смертельно напуганного обывателя, который внезапно осознал собственную уязвимость.
— И что это за школа у вас такая? — поинтересовался майор, доставая из кармана блокнот.
— «Академия мужского обаяния», — попытался гордо вскинуть подбородок Сердцеедов, но тут же поморщился от вспышки головной боли и немного сдулся. — Я помогаю мужчинам перешагнуть через свои комплексы, обучаю их искусству правильного, безотказного соблазнения. У меня уникальная, запатентованная авторская методика, целиком основанная на практической психологии, скрытом гипнозе и нейролингвистическом программировании. Я учу их читать женщин как открытую книгу.
— И много у вас таких... читателей?
— Сейчас в активной группе двенадцать человек. Курс интенсивный, рассчитан на три месяца.
— А цена вопроса?
— Восемьдесят тысяч рублей с человека, — Сердцеедов произнес эту цифру с таким небрежным видом, будто речь шла о покупке буханки бородинского хлеба в ближайшем ларьке.
Васильев не удержался и коротко присвистнул. За такие деньги обычный работяга в их городе должен был вкалывать два месяца без продыху. А кто-то добровольно отдавал эти суммы за сомнительную науку вешания лапши на женские уши.
— И что, все ваши выпускники после этого становятся неотразимыми мачо?
Гуру пикапа заметно замялся, его взгляд уплыл куда-то в сторону коврика под ногами.
— Ну... конечный успех зависит от множества сопутствующих факторов. Главное — строго, без самодеятельности применять базовые методики на практике. Не давать слабину.
— Понятно. Ладно, отложим лекции по психологии. А теперь расскажите мне подробно, по минутам, как именно вы оказались в этой цветочной клумбе на колесах.
История, которую поведал майору Сердцеедов, была одновременно до боли нелепой, смехотворной и по-своему глубоко закономерной.
Вчера вечером, около восьми часов, в арендованном офисе «Академии мужского обаяния» проходило вполне стандартное, рядовое занятие. Тема урока звучала модно и интригующе: «Создание искусственного дефицита, интриги и эмоциональных качелей в долгосрочных отношениях». Сердцеедов, расхаживая перед доской, увлеченно объяснял своим подопечным, что женщины по своей природе якобы не переносят стабильности, им жизненно необходима загадочность, непредсказуемость со стороны партнера и легкая, дразнящая недоступность.
— Вы должны стать для нее неразрешимой шарадой, — вещал он с трибуны, активно жестикулируя. — Создавайте интригу на пустом месте, держите ее в постоянном ментальном напряжении, никогда не давайте себя разгадать до конца. Она должна думать о вас каждую секунду!
Ученики, затаив дыхание, прилежно скрипели ручками в блокнотах. Среди них были самые разные люди: замкнутые программисты, унылые бухгалтеры, молчаливые слесари — обычные, одинокие мужчины, которые по каким-то внутренним причинам решили, что им нужна пошаговая инструкция для общения с противоположным полом.
— А как именно создавать эту интригу, если мы уже общаемся? — спросил с места один из учеников, молодой, бледный парень в массивных очках.
— Множество способов, включайте фантазию! — воодушевился Сердцеедов, радуясь интересу аудитории. — Можно внезапно, без объяснения причин исчезнуть из ее поля зрения на несколько дней. Заигнорить звонки. Можно послать загадочное, обрывочное сообщение среди ночи и потом демонстративно не отвечать на встречные вопросы. Можно устроить неожиданную, шокирующую встречу в максимально странном месте. Она должна постоянно мучиться вопросом: «Что происходит?».
— А если она окажется гордой и просто не поймет таких намеков? — подал голос хмурый мужчина с заднего ряда.
— Тогда мы сознательно увеличиваем градус интриги! В ход идут классические эмоциональные качели — это когда ты то приближаешься на опасную дистанцию, то резко отталкиваешь. Сегодня ты осыпаешь её безумными комплиментами и даришь охапки цветов, а завтра — холоден, занят, подчеркнуто недоступен. Женская психика от таких перепадов теряет равновесие.
— А если и это не сработает? Если она решит уйти?
— Вот тогда включается крайняя, самая убойная мера — полное ограничение доступа. Ты полностью вычеркиваешь себя из ее жизни. Физически делаешь себя недосягаемым. И вот тогда у нее внутри включается паника. Она начинает переживать, метаться, искать тебя по всем знакомым, караулить у подъезда, и именно в этот момент уязвленного эго она окончательно понимает, что смертельно влюблена в вас!
Ученики завороженно кивали, усердно фиксируя каждое слово гуру. Намёки, качели, дефицит... Урок, как казалось Сердцеедову, прошел идеально.
— И что было после того, как вы закрыли блокнот? — мягко подтолкнул его Васильев.
— А дальше... дальше мои лучшие ученики решили устроить мне персональное практическое занятие. Прямо на выходе из класса.
После окончания лекции несколько особо усердных, молчаливых учеников не спешили расходиться. Они дождались, пока офис опустеет, и плотным полукольцом подошли к столу Сердцеедова.
— Антон Валерьевич, — вкрадчиво сказал самый активный из них, Дмитрий Бобров, двадцативосьмилетний айтишник с цепким, холодным взглядом. — А давайте проверим ваши великолепные методики в реальных условиях? Прямо сейчас, на практике.
— Как это? — удивился тренер, укладывая ноутбук в сумку. — На ком?
— Ну, вы же сами без конца повторяете на каждом занятии, что любая, абсолютно любая человеческая психика беспрекословно поддается правильному, алгоритмичному подходу. А мы хотим воочию увидеть, как это работает. Без красивой теории.
— Хорошая идея, самообразование — это прекрасно, — снисходительно улыбнулся Сердцеедов. — И на ком из ваших знакомых девушек мы будем тренироваться?
— А давайте на вас, Антон Валерьевич! — тихо, но очень отчетливо произнес Бобров.
Сердцеедов не сразу понял смысл сказанного. Его лицо застыло в глуповатой улыбке.
— То есть... как это на мне? Вы шутите?
— Ну, мы применим к вам ваши же безотказные методики и посмотрим со стороны, сработают ли они на авторе. Только вместо романтического соблазнения мы попробуем... ну, скажем, заставить вас выполнить несколько наших скромных условий.
В тот момент идея показалась Сердцеедову просто дурацким, эксцентричным розыгрышем. Он был до краев полон абсолютной уверенности в себе, на зубок знал все психологические защитные блоки и искренне считал, что его — профессионала — невозможно провести на такой дешевой мякине.
— Ну хорошо, бунтари, — самодовольно хмыкнул он, накидывая на плечи куртку. — Но чур только в рамках разумного. Без фанатизма.
— Разумеется! Исключительно образовательный эксперимент ради науки, — заверил его Бобров, и остальные парни за его спиной согласно, как-то слишком синхронно закивали.
И этот странный, пугающий эксперимент начался прямо там же, в душных стенах офиса.
Сперва ученики безукоризненно разыграли карту под названием «создание интриги». Дмитрий Бобров подошел к Сердцеедову почти вплотную и таинственным, заговорщицким полушепотом сообщил:
— Антон Валерьевич, у нас на улице для вас приготовлен грандиозный сюрприз. Но чтобы его получить, вам нужно беспрекословно выполнить одно маленькое условие.
— Какое еще условие? Ребята, мне домой пора.
— Это строжайший секрет. Пока просто молча идите за нами и ни о чем не спрашивайте.
В Сердцеедове, против его воли, проснулось банальное человеческое любопытство. Ученики плотной группой вывели его из офисного здания на темную, слабо освещенную парковку, где у обочины сиротливо стояла старенькая, побитая жизнью черная «Тойота» Боброва.
— Садитесь на заднее сиденье, — загадочно приказал Бобров, распахивая перед тренером дверцу. — И доверьтесь нашей интуиции.
Сердцеедов, внутренне посмеиваясь над их неуклюжими попытками манипуляции, послушно сел в прокуренный салон. Один из учеников, тихий бухгалтер Игорь, молча сел рядом с ним, заблокировав вторую дверь, а остальные парни быстро разместились на передних сиденьях. Машина сорвалась с места.
— И куда мы держим путь? — поинтересовался тренер, глядя на проплывающие за окном серые огни вечернего города.
— На улицу Мира, к дому номер пятнадцать, — коротко бросил Бобров, не оборачиваясь.
Всю дорогу ученики демонстративно болтали о каких-то пустяках, погоде, курсе валют, полностью игнорируя любые вопросы Антона касательно цели поездки. Сердцеедов поймал себя на том, что у него внутри начинает зарождаться едва уловимое, липкое чувство тревоги. Его ладони слегка вспотели, но он изо всех сил старался держать лицо — все-таки он дипломированный альфа-самец и их учитель, ему не пристало дергаться из-за глупых студенческих шуток.
— Это, я так понимаю, и есть ваше создание интриги? — с натянутой иронией спросил он, барабаня пальцами по колену.
— Именно так, шеф! Заметили, как вас это постепенно заводит? Как внутри начинает зудеть желание узнать, что же будет в финале? — обернувшись, ухмыльнулся Игорь.
Сердцеедов нехотя кивнул. Действительно, чертова неопределенность работала как часы, заставляя мозг судорожно просчитывать варианты.
— Отлично. А теперь, Антон Валерьевич, мы плавно запускаем наши эмоциональные качели, — объявил с переднего сиденья Бобров.
На пустынной улице Мира ученики попросили Боброва припарковаться прямо у крыльца круглосуточного цветочного магазина, залитого ярким, неоновым светом.
— Антон Валерьевич, — проникновенно заговорил Игорь, поворачиваясь к тренеру всем корпусом. — Вы на самом деле просто потрясающий наставник. Вы открыли нам глаза на многие вещи, буквально изменили наши серые жизни к лучшему. Мы вам безмерно благодарны.
Сердцеедов от такой неожиданной порции искренней лести мгновенно расслабился и довольно расцвел. Ему всегда льстило признание его исключительности.
— Спасибо, парни. Мне действительно очень приятно это слышать. Я рад, что мои труды...
— Но, — грубо перебил его Бобров, резко оборачиваясь с переднего сиденья. Его лицо в полумраке салона выглядело жестким. — Есть одна огромная, жирная проблема. Вы кормите нас красивой, рафинированной теорией, а реальной, жесткой практики на занятиях критически маловато.
— Как это маловато? — мгновенно обиделся тренер, почувствовав, как его укололи в самое эго. — Да у меня за плечами огромный, колоссальный опыт личных побед!
— Ну да, на словах все звучит красиво, — дипломатично подлил масла в огонь третий ученик, слесарь Максим. — Но мы-то лично ни разу не видели, как вы применяете свои хваленые методы в суровой реальности. Покажите нам настоящий мастер-класс! Докажите, что вы не просто торговец воздухом. Вон, видите, у входа в цветочный стоит симпатичная одинокая девушка. Пойдите и познакомьтесь с ней прямо сейчас. На наших куцых глазах.
Сердцеедов зябко посмотрел в окно. У входа в павильон действительно стояла привлекательная шатенка в светлом пальто.
— Не знаю, ребята... — засомневался он, чувствуя, как внутри нарастает глухое сопротивление. — Это как-то не совсем этично. Слишком искусственная ситуация.
— Почему неэтично? — картинно удивился Бобров. — Вы же сами вбивали нам в головы, что настоящий пикапер должен быть готов к эффективному знакомству в любую секунду, в любом месте и в любом психологическом состоянии. Или вы просто банально струсили?
Сердцеедов со свистом выдохнул сквозь зубы. Он понял, что угодил в глухую, расставленную ими ловушку. С одной стороны, отказаться — значит навсегда похоронить свой авторитет перед группой и потерять доход. С другой стороны, какая-то подсознательная интуиция отчаянно протестовала против этой затеи.
— Хорошо, — процедил он, открывая дверь. — Смотрите и учитесь. Но это исключительно ради наглядной демонстрации методики.
Сердцеедов вышел в прохладную ночную сырость и, нацепив на лицо свою фирменную, обезоруживающую улыбку, уверенным шагом направился к незнакомке. Ученики из окон «Тойоты» жадно ловили каждое его движение.
— Извините, — бархатным голосом обратился он к девушке, слегка склонив голову набок. — Вы не подскажете местному бродяге, где здесь ближайшая станция метро? А то я совершенно заплутал в этих красивых улочках.
— На углу, буквально метров двести прямо, — дружелюбно улыбнулась девушка, кутаясь в воротник пальто.
— Огромное спасибо. А вы, случайно, не профессиональный флорист? — Антон применил проверенную технику легкого, интригующего комплимента.
— Почему флорист? — удивилась она.
— Потому что у вас взгляд человека, который не просто видит, а глубоко понимает и чувствует истинную красоту. Этот город расцветает рядом с вами.
Девушка слегка смутилась от такого напора, но продолжала вежливо улыбаться:
— Нет, вы ошиблись. Я работаю в банке. Аналитиком.
— О, аналитика — это серьезно. А цветы, стало быть, покупаете для души?
— Да, у мамы завтра юбилей. Выбираю подарок.
Разговор продолжался еще около пяти минут. Сердцеедов из кожи вон лез, демонстрируя ученикам весь свой арсенал: каскадные комплименты, тонкий флирт, технику отзеркаливания жестов и поиск общих эмоциональных триггеров. Девушка отвечала вполне дружелюбно, но как-то слишком спокойно, без ожидаемого женского экстаза.
— Может быть, мы как-нибудь выпьем по чашечке потрясающего кофе, чтобы продолжить этот удивительный диалог? — наконец пошел на сближение Антон.
— Спасибо за предложение, но у меня есть любимый молодой человек, и мы скоро женимся, — вежливо, но абсолютно непоколебимо отрезала банковский аналитик.
Сердцеедов вернулся в душный салон «Тойоты» со слегка уязвленным самолюбием. Ученики смотрели на него выжидающе, и в их молчании сквозила холодная ирония.
— Ну и как успехи, мастер? — с нажимом спросил Бобров.
— Нормально. У нее есть парень, скоро свадьба. Социальный блок, понимаете? Я же не маньяк, чтобы разбивать чужие пары на пороге ЗАГСа.
— И это все? — разочарованно протянул Максим. — Но вы же утверждали, что ваши методы взламывают любую женскую защиту без исключения!
— Они работают, но это не магия, парни! Это не означает, что абсолютно каждая встречная женщина должна тут же падать к моим ногам, забыв про жениха и приличия!
Ученики красноречиво переглянулись в полумраке.
— Антон Валерьевич, — мягко, с пугающей вежливостью произнес Максим. — А может быть, главная проблема в том, что вы сами чертовски плохо применяете собственные принципы на практике?
— В каком, интересно, смысле? — Антон почувствовал, как внутри закипает глухой гнев.
— Ну, вы же учили нас быть напористыми, брать свое, никогда не сдаваться после первого банального «нет». Говорили, что женский отказ — это лишь скрытая просьба поуговаривать ее подольше.
— Учил, но в разумных, адекватных пределах! — Антон повысил голос. — Есть черта, за которой начинается банальное преследование!
Разговор стремительно принимал опасный, неприятный оборот. Ученики больше не напоминали восторженных, глуповатых слушателей. В их глазах застыло монолитное, холодное разочарование людей, которые поняли, что их жестоко обманули.
— Ладно, мы все прекрасно поняли, — жестко перебил его Игорь. — Теория ясна. Переходим к финальной части нашего марлезонского балета. К ограничению доступа.
Это самое «ограничение доступа» началось без лишних предисловий прямо в салоне движущейся машины. Игорь вытащил из кармана плотный розовый шелковый платок и настойчиво, с силой протянул его Сердцеедову.
— Завяжите глаза, Антон Валерьевич. Так нужно.
— Вы с ума сошли? Зачем еще это? Прекратите этот глупый балаган, остановите машину, я выхожу! — Антон попытался дернуться к ручке двери, но Игорь крепко перехватил его за плечо.
— Это обязательная часть практического эксперимента, шеф. Мы хотим проверить на вас, как в условиях реального стресса работает информационный вакуум и дефицит визуальных данных. Вы же сами вещали на лекции: неизвестность интригует сильнее всего. Вот и доверьтесь своим преданным студентам.
Сердцеедов испуганно сглотнул. Спорить с четырьмя крепкими мужчинами в замкнутом пространстве машины было откровенно глупо. Чтобы окончательно не потерять лицо и статус учителя, он, проклиная все на свете, дрожащими руками плотно повязал платок на глаза, погрузившись в абсолютную темноту.
— И что дальше? Куда вы меня везете? — его голос заметно задрожал.
— А теперь мы на практике проверим, насколько глубоко вы сами усвоили материал своей знаменитой лекции номер четыре.
— Какую еще лекцию номер четыре? — Антон судорожно пытался сообразить, что происходит.
— Ну как же. Ту самую, где вы так красиво рассказывали про методы мгновенного освобождения от психологического давления и выхода из кризисных ситуаций.
Сердцеедов весь внутренне сжался, чувствуя, как по спине поползли ледяные капли пота. Та лекция... Он смутно помнил, что надергал красивых, заумных цитат из американских учебников по психоанализу, чтобы просто забить двухчасовое время урока и обосновать высокую стоимость курса. Никаких реальных практических советов по выходу из физического кризиса там, естественно, не было.
— Ребята, — как можно дружелюбнее и мягче сказал он, пытаясь сдержать подступающую панику. — А давайте мы закончим этот затянувшийся розыгрыш? Эксперимент удался, методики работают на ура, я ставлю вам всем высший балл. Давайте вернемся в офис.
— Нет, учитель, слишком рано, — глухо отозвался Бобров. — Самое захватывающее и интригующее еще впереди. Вы это скоро прочувствуете каждой клеточкой своего тела.
Машина петляла по городу еще минут двадцать. Сердцеедов отчаянно пытался определить маршрут по звукам проезжающих грузовиков и поворотам, но без зрения ориентировался из рук вон плохо. Наконец «Тойота» остановилась. Дверь распахнулась, Антона грубо взяли под локти и вывели наружу. Под подошвами ботинок зашуршал влажный асфальт, в нос ударил резкий запах дешевого фастфуда, бензина и выхлопных газов — судя по всему, они находились на задворках какого-то крупного торгового комплекса.
— Стойте здесь и не двигайтесь, — скомандовал Максим.
— Парни, ну хватит, это уже не смешно, — Антон попытался сорвать повязку, но его руки тут же перехватили и силой заломили за спину. — Вы нарушаете закон!
— Мы просто закрепляем пройденный материал, Антон Валерьевич. Вы же так многословно рассказывали нам, как настоящий, закаленный альфа-самец должен легко, играючи находить выход из любого жизненного тупика и запертого пространства.
— Да не рассказывал я такого! Вы все перепутали, идиоты! — в панике закричал тренер, пытаясь вырваться, но хватка айтишника Боброва оказалась на удивление мертвой.
— Ну, значит, сейчас у вас появится отличный шанс проявить скрытые резервы и вспомнить то, чего не было, — философски подытожил Игорь.
Дальнейшие события покатились со скоростью лавины. Сердцеедову, который от страха уже едва держался на ногах, ловко и быстро связали запястья длинными атласными лентами за спиной. Затем послышался сочный, тяжелый щелчок открывающегося замка, и Антона бесцеремонно, но вполне аккуратно уложили на бок в какое-то просторное, пахнущее дорогой кожей и свежими цветами пространство. Судя по характерной форме и объему, это было багажное отделение крупного автомобиля класса люкс. Сверху на него удушливым, ароматным дождем посыпались сотни влажных лепестков роз.
— Что вы творите, придурки?! Это же похищение человека! Уголовка! Вы сядете! — истошно закричал пикапер, пытаясь брыкаться связанными ногами.
— Какое еще похищение, Антон Валерьевич? Это всего лишь наглядный образовательный эксперимент, — спокойно, без капли злобы ответил из темноты Бобров. — Мы проверяем на практике ваши же хваленые тезисы. Интригу мы создали? Создали. Эмоциональные качели вы прочувствовали у цветочного магазина. Теперь наступает финальная фаза — жесткое ограничение доступа. Вы побудете наедине со своими мыслями некоторое время.
— На какое еще время?! Выпустите меня немедленно!
— Пока полностью не вспомните содержание лекции номер четыре и не примените полученные знания для самоосвобождения, — подвел итог Максим.
Тяжелая крышка багажника с глухим, качественным немецким стуком захлопнулась, отрезая Антона от внешнего мира. Наступила абсолютная, звенящая тишина, нарушаемая лишь его собственным хриплым, паническим дыханием. Сердцеедов остался один в тесном пространстве, связанный по рукам и ногам шелковыми путами и засыпанный ароматным мусором из лепестков.
— Ребята! Бобров! Игорь! Это не смешно, у меня клаустрофобия! Выпустите! — в ужасе завопил он, колотя связанными кулаками в обивку крышки.
— Как только сдадите практический экзамен! — приглушенно донеслось снаружи, после чего послышался шорох удаляющихся шагов. Ученики ушли, оставив своего великого гуру наедине с плодами его собственного просвещения.
— И сколько времени вы в итоге провели в этом импровизированном гробу? — спросил Васильев, внимательно фиксируя показания в блокнот.
— Около шести часов, товарищ майор... Всю ночь, — глухо, уставившись в одну точку, ответил Сердцеедов. На его глазах выступили искренние слезы унижения. — Это был сущий ад. Я пытался тереться об острые углы, чтобы порвать эти чертовы ленты, сорвал голос, кричал каждый раз, когда мне казалось, что мимо кто-то проходит. Но лент было слишком много, они скользили, завязаны были профессионально, на морские узлы.
— А лекцию номер четыре так в памяти и не воскресили? — с легкой усмешкой уточнил майор.
— Да не было там ничего про побег из плена, сколько можно повторять! — взорвался тренер, нервно дернув плечом. — Я читал им банальную лекцию про психологическую устойчивость к стрессам, надергал цитат из интернета! Они просто все извратили, чтобы поиздеваться надо мной!
Васильев задумчиво кивнул. Общая картина происшествия постепенно обретала четкие контуры, хотя в ней по-прежнему оставалось несколько жирных, необъяснимых белых пятен. Майор поднялся, вышел из машины и еще раз неторопливо обошел вокруг неоново-малинового «Порше Панамера». Машина была безукоризненно чистой, ухоженной, явно совсем недавно из дорогого автодетейлинга. Из приоткрытого окна салона веяло шлейфом дорогого, явно женского французского парфюма, а на заднем сиденье сиротливо лежала изящная дамская сумочка от «Прада». Это выглядело максимально странно — зажатые, небогатые айтишники и бухгалтеры из провинциальной академии пикапа едва ли могли иметь доступ к такому роскошному автомобилю, да еще и катать в нем своего тренера, бросив внутри личные вещи какой-то обеспеченной дамы.
Номер элитного фастбека пробили по ведомственной базе ГИБДД буквально за двадцать минут. Владелицей автомобиля оказалась некая Виктория Александровна Сердцеедова, тридцать лет, успешный индивидуальный предприниматель. Законная супруга Антона Сердцеева.
— Вот оно как... Очень интересно, — пробормотал под нос Васильев, разглядывая распечатку из базы. — Наш великий гуру соблазнения и альфа-самец, оказывается, глубоко и надежно женат, но почему-то предпочел напрочь забыть об этом факте во время нашего утреннего допроса.
Майор быстрым шагом вернулся в здание торгового центра, где в теплом служебном помещении охраны отпаивался горячим чаем спасенный пикапер.
— Антон Валерьевич, а почему вы скромно умолчали о том, что этот шикарный розовый «Порше» принадлежит вашей законной супруге? — в лоб спросил Васильев, присаживаясь напротив.
Сердцеедов замер с чашкой у самого рта. На его лице отразилась целая гамма эмоций — от дикого испуга до глубокого, парализующего стыда.
— Откуда... откуда вы узнали?
— Работа у меня такая, все узнавать, — сухо отрезал майор. — Так Виктория Сердцеедова — это ваша жена?
— Да... — едва слышно, уткнувшись взглядом в пол, выдавил из себя тренер. — Понимаете, я вчера на парковке был со слепой повязкой, меня заталкивали силой, я понятия не имел, в чью машину меня прессуют. И только утром, когда крышку открыли, я разглядел кузов и обалдел. Мне просто стало дико страшно и стыдно признаваться... Стресс, голова совсем не соображает.
— Понятно. И где же в данный момент находится ваша дражайшая супруга?
— В командировке она. В Санкт-Петербурге. Позавчера утром уехала на деловую встречу с крупным заказчиком.
— А ключи от этого малинового чуда немецкого автопрома где хранились?
— Дома, в прихожей на специальном крючке всегда висят. У нее там, в Питере, была запланирована встреча, заказчик обещал предоставить представительский автомобиль с водителем, вот она свой «Порше» и оставила в городе. Я думал, ученики как-то выкрали ключи из квартиры... Или дубликат сделали...
Васильев молча записал показания в свой блокнот и принял решение немедленно съездить к Сердцеедовым на квартиру. Профессиональное чутьё сыщика с двадцатилетним стажем непрерывно твердило ему, что вся эта нелепая история — лишь верхушка огромного, гнилого семейного айсберга.
Сердцеедовы занимали просторную квартиру в престижном, современном жилом комплексе на окраине города. Две огромные комнаты, панорамные окна, дорогой, явно дизайнерский евроремонт. Но больше всего Васильева поразила внутренняя планировка и обстановка помещений. Жилье было словно хирургическим путем разделено на две абсолютно разные, не сообщающиеся между собой зоны — мужскую и женскую.
В одной комнате все буквально кричало о кричащем, показном успехе: массивная мебель из темного дерева, дорогие гаджеты, глянцевые журналы, фотографии Антона с различных светских раутов в обнимку с какими-то местными знаменитостями. В другой комнате царил строгий, почти аскетичный порядок: минималистичный интерьер, рабочий стол с мощным компьютером, ровные стеллажи, до отказа забитые тяжелыми книгами по академической психологии, психоанализу и дизайну.
— Это моя рабочая зона, — поспешно пояснил Сердцеедов, заметив, как внимательно майор разглядывает полки. — Здесь я пишу свои методички, готовлюсь к лекциям, анализирую кейсы.
— А там, стало быть, зона вашей супруги?
— Да, Викина комната. Она у меня востребованный дизайнер интерьеров, очень любит дорогие, красивые и гармоничные вещи. У нее тонкий вкус.
Васильев неторопливо прошелся по квартире, подмечая каждую мелкую деталь. На кухне стояли две совершенно разные, независимые кофеварки. В ванной комнате на полочках красовались два четко разделенных набора косметики — один подчеркнуто мужской, скрабы, гели для бороды, другой — дорогой женский. В гардеробной одежда висела на разных штангах, разделенная пустой зоной. Создавалось стойкое ощущение, что здесь живут не любящие супруги, а чужие люди, вынужденные делить общую жилплощадь.
— И давно вы состоите в официальном браке? — спросил Васильев, поворачиваясь к Антону.
— Четыре года уже...
— Дети есть?
— Нет, пока не планировали. Все в работу ушли.
— А ваша жена в курсе вашей... скажем так, весьма специфической профессиональной деятельности? Вы ей рассказывали, чем именно зарабатываете на эту роскошную квартиру?
Сердцеедов густо покраснел, его пальцы снова судорожно затеребили край рубашки.
— Ну... скажем так, в общих, самых общих чертах. Она знает, что я практикующий коуч, провожу тренинги личностного роста, помогаю зажатым людям преодолевать барьеры в общении, становиться увереннее в себе.
— То есть то, что вы за приличные деньги учите стада одиноких мужиков цинично соблазнять и использовать женщин по методикам манипуляции — она не знает?
— Ну зачем вы так сразу... Это звучит как-то грязно. Это просто прикладная психология общения! — попытался защититься Сердцеедов, но в его голосе уже слышалась явная обреченность.
Васильев понял, что бьет точно в цель. Жена великого гуру пикапа даже не догадывалась, кем на самом деле является её благоверный за пределами дома. Или же... догадывалась слишком хорошо.
В комнате Виктории на изящном туалетном столике майор обнаружил стопку свежих журналов, посвященных проблемам семейных кризисов, а под ними — увесистую книгу в мягкой обложке с красноречивым названием: «Анатомия лжи: как понять, что муж вам изменяет». Яркая пластиковая закладка внутри книги прочно застряла на главе под названием «Тревожные сигналы и скрытые манипуляции в поведении партнера».
— Весьма символичное и занимательное чтение у вашей супруги, Антон Валерьевич, — хмыкнул Васильев, указывая на книгу.
Сердцеедов окончательно сдулся и опустил голову:
— Вика в последнее время стала какой-то дерганой... Слишком подозрительной. Начала контролировать мои расходы, заглядывать в телефон, задавать дурацкие вопросы про структуру моих тренингов, про клиентов.
— И что же вы ей отвечали, как истинный мастер общения?
— Ну... применял базовые блоки. Переводил тему, ссылался на строгую конфиденциальность личных данных клиентов, говорил, что коммерческая тайна не позволяет мне раскрывать подробности. По вашим методикам, в общем.
— И как она реагировала на эти ваши «блоки»?
— Обижалась сильно. Замыкалась в себе. Говорила, что в нормальной семье у мужа не должно быть никаких тайн от жены.
Васильев понимающе кивнул. Мозаика в его голове практически сложилась. Подозрительная, умная жена, тайный бизнес мужа, построенный на манипуляциях, глухая стена недоверия — идеальный коктейль для грандиозного взрыва.
— А в день ее отъезда в командировку, позавчера утром, ничего странного не происходило?
— Да нет, все как обычно. Она молча собрала небольшую дорожную сумку, вызвала такси и уехала. Я в это время как раз был в душе, толком даже не попрощался.
— А паспорт ее где? Давайте проверим документы.
Сердцеедов подошел к комоду, выдвинул ящик и замер, удивленно моргая. На дне ящика в аккуратной кожаной обложке лежал гражданский паспорт Виктории, а рядом с ним — загранпаспорт, водительское удостоверение и несколько банковских карт.
— Странно отправляться в другой город на важную деловую встречу, оставив дома абсолютно все документы и карты, не находите? — заметил очевидное Васильев.
Майор отошел к окну и быстро связался по рации с дежурной частью:
— База, это Васильев. Срочно пробейте по всем транспортным узлам билеты на поезда, электрички и самолеты на имя Виктории Сердцеедовой за последние трое суток. И заодно пробейте мне последнюю геолокацию ее мобильного телефона по вышкам сотовой связи.
Ответ от оператора пришел рекордно быстро, буквально через пятнадцать минут:
— Товарищ майор, на имя Сердцеедовой билетов по всей стране не приобреталось. А её мобильный телефон последний раз фиксировался сетью позавчера вечером, около двадцати одного часа. Местоположение — квадрат подземной парковки ТЦ «Галерея». После этого аппарат был выключен, сигналов больше нет.
Сердцеедов, услышав доклад оператора по громкой связи, медленно осел на диван. Его лицо приобрело землистый оттенок.
Васильев, не теряя времени, потребовал у тренера полный список контактов его нынешней группы учеников и начал методично, одного за другим обзванивать их прямо из квартиры. И результаты этого обзвона окончательно расставили все точки над «i».
Первым на звонок ответил Дмитрий Бобров, тот самый активный айтишник. Его голос в трубке звучал абсолютно спокойно, уверенно и даже как-то подчеркнуто вежливо:
— Да, майор, добрый день. Да, я действительно прохожу обучение у Антона Валерьевича. А что-то случилось? Вчера вечером? Ну разумеется, я был дома. Весь вечер, начиная с восьми часов, писал код для нового крупного проекта. Моя супруга может поминутно подтвердить, мы вообще никуда из квартиры не выходили. Можете приехать проверить.
Следующий ученик, бухгалтер Игорь Семенов, ответил не менее гладко:
— Вчерашний вечер? О, я провел его просто великолепно. Ходил со своей девушкой в Мариинский театр на балет «Лебединое озеро». Начало было в девятнадцать ночи. Билеты у меня сохранены, могу прямо сейчас скинуть вам в мессенджер фотографии бланков со штрих-кодами, если это необходимо для какого-то дела.
Максим Воронов, слесарь четвертого разряда, тоже выдал монолитное, непробиваемое алиби:
— Вчера я пахал во вторую смену на заводе, товарищ начальник. До одиннадцати ночи от станка не отходил. У нас на проходной строгая электронная система учета по пропускам, везде видеокамеры с распознаванием лиц висят, мастер смены подтвердит каждую минуту моего присутствия.
Васильев обзвонил всех двенадцать человек из списка. И у каждого — абсолютно у каждого! — на руках оказалось безупречное, документально подтвержденное алиби. Парни выдавали информацию легко, без запинки, словно долго и тщательно заучивали этот текст перед зеркалом.
— Ну что, Антон Валерьевич, — майор убрал телефон в карман и с жалостью посмотрел на замершего тренера. — Ваши драгоценные студенты как один клянутся, что вчера вечером занимались исключительно полезным трудом и высокой культурой. Но вы ведь утверждаете, что на парковке слышали именно их голоса?
— Да! Да, сто процентов, это были они! — почти в истерике вскричал Сердцеедов, хватаясь за голову. — Я готов поклясться чем угодно! Это был голос Боброва, его интонации, эта его дурацкая манера поучать... И Максим точно там был! Но... у меня ведь был этот чертов платок на глазах... В машине было темно, они говорили как-то приглушенно, загадочно, меняли интонации... Неужели они все сговорились и так нагло мне врут?!
— Они не вам врут, Антон Валерьевич. Они сейчас мне, следователю, нагло и профессионально врут, — жестко усмехнулся Васильев. — Слишком уж гладко и слаженно поют, комар носа не подточит. А вот ваша законная супруга... Она ведь у вас дизайнер, верно? Люди творческие, ранимые, они до безумия любят красивый, хлесткий символизм. Яркий неоновый «Порше», шелковые атласные ленты, удушающие лепестки роз — согласитесь, это просто идеальный, кинематографичный сценарий для изощренной женской мести.
— Но как?! Вика же хрупкая женщина, она бы физически не смогла меня связать, скрутить и дотащить до машины!
— Сама — разумеется, нет, — терпеливо, как ребенку, стал объяснять майор. — А вот с помощью ваших же собственных, глубоко разочарованных учеников, которым до смерти надоело платить огромные деньги за пустые, неработающие в реальности курсы пикапа, — запросто. Ваша жена просто нашла к ним правильный, алгоритмичный подход. Она дала им ключи от квартиры, предоставила свою машину, оплатила тонну этих дурацких роз и предложила парням устроить своему гуру самый главный, финальный экзамен в его жизни. И ученики с огромной радостью согласились проучить заносчивого мастера его же методами. Теперь понимаете, почему у них такие «железные» алиби? Они просто покрывают вашу супругу и себя.
Следующие два часа Васильев провел в дежурной части, пошагово восстанавливая весь маршрут передвижения Виктории Сердцеедовой в день ее мнимого отъезда по записям городских камер системы «Безопасный город». Картина вырисовывалась поистине гроссмейстерская.
Утром позавчера Виктория действительно вышла из подъезда с небольшой дорожной сумкой. Но она не села в такси до вокзала, а неторопливо прошла два квартала пешком до небольшого непубличного кафе на углу. Там за угловым столиком ее уже дожидались Дмитрий Бобров и Игорь Семенов. На камерах было отчетливо видно, как они о чем-то долго, увлеченно беседовали, после чего Виктория со спокойной улыбкой передала Боброву связку ключей от квартиры и документы на «Порше».
Затем женщина отправилась в элитный цветочный магазин, лично выбрала и оплатила огромную коробку свежих роз, которую Бобров помог ей донести до припаркованного неподалеку фастбека. Сама же Виктория после этого спокойно направилась в тихую гостиницу в соседнем здании, где без лишнего шума зарегистрировалась под своей девичьей фамилией Петрова, оплатив номер наличными на две ночи вперед.
— И где же она сейчас? — растерянно, с каким-то детским испугом спросил Сердцеедов, глядя на майора. — Зачем Вика все это устроила? Что я ей сделал?
— Ваши ученики вовремя осознали, что ваши методы — это пустышка, калечащая чужие жизни. А ваша умная жена случайно узнала, чему именно вы учите мужчин за закрытыми дверями, и резонно заподозрила, что все эти грязные манипуляции вы регулярно практикуете на стороне, изменяя ей. Вот они и заключили временный союз. Она предоставила ресурсы, а парни с удовольствием исполнили грязную работу.
В этот самый момент мобильный телефон Сердцеедова, лежащий на столе, громко завибрировал. На экране высветился вызов от Виктории. Антон дрожащими, непослушными пальцами ткнул в экран и поспешно включил громкую связь.
— Ну здравствуй, Антон, — раздался из динамика спокойный, глубокий и даже какой-то пугающе ласковый женский голос. — Как твои дела? Как прошла эта незабываемая ночь на подземной парковке? Лекцию номер четыре в деталях вспомнил?
— Вика... Ты... Ты вообще в своем ума?! Что все это значит?! Вы что со мной сделали?! — сорвался на истошный крик тренер.
— Это значит, дорогой мой, что я решила лично проверить на тебе эффективность твоих великолепных, безотказных методов. Сначала я создала для тебя идеальную интригу, затем устроила жесткие эмоциональные качели, а ночью — полностью ограничила доступ к твоему драгоценному телу. Как тебе такой практический подход? Твои же собственные ученики мне твои секретные методички со всеми схемами манипуляций и слили, Антон. Им, кстати, очень не понравилось, что за такие колоссальные деньги они получили набор циничного вранья, которое только калечит отношения с нормальными, любящими девушками.
— Это же просто психологические приемы...
— Это приемы циничного, мерзкого манипулирования чужими чувствами. И мы с ребятами решили наглядно показать тебе, каково это — быть бесправным объектом чужих манипуляций. Когда тебя используют «вслепую», ломают твою волю и выкидывают как вещь. Ну что, великий гуру, ты теперь на собственной шкуре понял, что чувствуют женщины, которых твои подопечные «пикапят» по твоим урокам?
— Понял... — глухо, роняя слезы на колени, ответил Сердцеедов. — Я все понял, Вика. Это был страх, полная беспомощность и дикая злость.
— Вот именно. Запомни эти ощущения на всю жизнь. Встречаемся дома через час, я как раз выселяюсь из отеля. Заявление из полиции свое нелепое забери. Ключи от «Панамеры» Бобров тебе прямо сейчас привезет, он на соседней улице ждет. Поговорим как взрослые, честные люди.
Сердцеедов медленно опустил телефон на диван и уставился на притихшего майора умоляющим взглядом.
— Ну что, Антон Валерьевич, — тяжело вздохнул Васильев, поднимаясь со своего места. — Вызов у нас зафиксирован официальный, оперативная группа отработала, скорая выезжала. Парням вашим за незаконное лишение свободы группой лиц по предварительному сговору по 127-й статье УК РФ светит вполне реальный срок до пяти лет заключения, да и супруге вашей как главному организатору мало не покажется. Будем давать делу официальный ход? Будем оформлять протокол?
Сердцеедов судорожно сглотнул застрявший в горле сухой ком. Грандиозный позор на весь город, уголовные суды, окончательно разрушенный брак, крах всей карьеры...
— Нет, — твердо и отчетливо сказал он, глядя майору прямо в глаза. — Не будем. Я не стану писать заявление. Что мне нужно сделать, чтобы все это прекратить?
— Пиши объяснительную, — Васильев вытащил из папки чистый бланк и протянул тренеру ручку. — Пиши дословно: «В багажное отделение собственного автомобиля залез добровольно и осознанно, в рамках съемок экстремального вирусного видеоролика для своих социальных сетей. В процессе съемок крышка багажника случайно захлопнулась снаружи, заклинило внутренний замок безопасности. Никаких претензий ни к кому не имею, вызов прошу считать ошибочным». Подписывай и ставь дату. Я проведу формальную проверку и лично спишу этот материал в архив за отсутствием самого события преступления. Нам, полиции, лишние «висяки» из-за глупых блогерских хайпов и семейных разборок в отчетности даром не нужны.
Эпилог
Майор Васильев еще добрую неделю неторопливо оформлял текущие документы по этому странному делу и много размышлял о хрупкой природе человеческих и семейных отношений. В его собственном, многолетнем браке с Ольгой тоже иногда случались серьезные размолвки и недопонимания, но до таких изощренных театральных перформансов с багажниками и тоннами роз, слава богу, дело никогда не доходило.
— Главное в семье, Сережа, — это абсолютная честность, — тихо сказала ему жена Оля за ужином, аккуратно разливая по чашкам ароматный чай с чабрецом. — Как только между людьми начинается мелкое вранье, недомолвки и эти ваши глупые психологические манипуляции, все доверие рушится в один миг. И восстановить его потом почти невозможно.
— А ты мне сама никогда не врешь, Оль? — с легкой, усталой улыбкой поинтересовался Васильев, прикусывая печенье. — О чем мне тебе врать? Все как на ладони.
— Ну, например, о том, что ты окончательно и бесповоротно бросил курить еще три недели назад, как клятвенно обещал врачу, — с мягким укором произнесла Ольга, пристально глядя мужу прямо в глаза.
Васильев мгновенно поперхнулся горячим чаем и закашлялся, густо покраснев:
— Откуда... откуда ты это взяла?
— Окурки от твоих дешевых сигарет в карманах старой рабочей штормовки. И характерный въевшийся запах от пальцев. Ты правда думаешь, что твоя мятная жвачка способна обмануть женщину, которая прожила с тобой больше двадцати лет?
— Оль, ну прости... Я правда изо всех сил пытаюсь бросить... На работе сейчас жуткий завал, проверки из главка, нервы совсем ни к черту, — виновато опустил глаза майор.
— Знаю я про твой завал, — мягко улыбнулась жена, протягивая руку через стол и тепло накрывая его шершавую ладонь своей. — Но зачем врать, Сереж? Скажи ты мне честно, по-человечески: «Оля, я пытаюсь, очень хочу, но у меня пока не получается, тяжело мне». И я тебя пойму, поддержу, травяной сбор успокаивающий заварю, вместо того чтобы тихо злиться на твой глупый обман. Честность — она ведь всегда сближает.
Васильев согласно кивнул, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Семейная психология — штука невероятно сложная, тут никакие учебники не помогут. Иногда одна-единственная честная, искренняя фраза весит гораздо больше, чем сотни самых красивых, витиеватых обещаний.
А Антон Сердцеедов ровно через месяц полностью и навсегда закрыл свою «Академию мужского обаяния». Старую группу учеников он распустил в тот же день, вернув парням все внесенные за обучение деньги до единой копейки, чтобы окончательно разойтись миром и не портить карму. Программу своих курсов он переписал с чистого листа, кардинально изменив вектор, а стоимость обучения снизил в три раза, сделав её доступной для обычных парней. Теперь он проводил тренинги для мужчин под совершенно другим, строгим названием: «Честность и уважение как единственная основа крепкого брака».
И свою самую первую, вводную лекцию нового курса Антон теперь всегда, неизменно начинал с одного и того же личного рассказа — о том, как он однажды провел долгую, холодную ночь в тесном багажнике малинового «Порше» собственной жены, по самую глотку засыпанный колючими лепестками роз по единодушной милости своих собственных студентов.
И новые ученики слушали его, затаив дыхание, ловя каждое слово — потому что эта история была абсолютно правдивой, горькой, глубоко выстраданной на личном опыте, а не выдуманной ради легкой наживы. А правда, как теперь точно знал Антон, всегда работает в тысячу раз эффективнее любых, даже самых изощренных человеческих манипуляций.