Мы шли по коридору больницы, Майкл рядом. Я всё время оглядывалась — напряжение росло.
— Эмма, что с тобой? — тихо спросил Майкл. — Ты будто ищешь кого‑то.
Я открыла рот, но не успела ответить. Она появилась.
Высокая, стройная, брюнетка с холодными, как лёд, глазами. Всё в ней кричало: «Я знаю себе цену». Идти к нам она начала с той лёгкой уверенной походкой, будто коридор принадлежал ей.
— Ну‑ну… — произнесла она, останавливаясь рядом. Глаза пробежались по мне сверху вниз, задержались фигуре. — Девочка выросла. Симпатично… Но могло бы быть лучше, если бы ты постаралась. Впрочем, как и обычно. — Она отвернулась от меня с видом, будто у неё в супе таракан.
— Мама… — голос дрожал, я старалась удержать злость. — Зачем ты здесь?
— Пришла справиться о делах твоего папаши, — холодно сказала она. — Вдруг мне что‑то перепадёт. Не зря же я столько лет прожила с этим ничтожеством, с комплексом исключительности. И, конечно, хотела познакомиться с твоим… другом. Как тебя зовут, милый? — Взгляд метнулся на него — оценивающий, подозрительный. — Где-то я тебя видела. Симпатичный мальчик. – произнесла Шерон, и включила режим хищницы.
Майкл уверенно протянул руку:
— Рад знакомству…
— Рад знакомству, — холодно и с лёгкой насмешкой сказала она, словно проверяя его реакцию. — Надеюсь, ты сегодня останешься в городе или поедешь вытирать слёзки бедной Эмс.
Внутри меня всё защёлкнулось от злости. Слова подступали к горлу, лицо пылало. Майкл заметил моё напряжение, но ничего не мог сделать. Он не знал, как реагировать.
— Пошла вон! — хотела крикнуть я, но вместо этого лишь стиснула зубы, стараясь не выдать всей ярости.
— Эмс, — произнесла она мягко, но ледяным тоном, словно иглой пронзая меня взглядом. — Ну что ж, посмотрим. Ты всё такая же психованная и будешь раздувать из мухи слона, как обычно.
Её глаза скользнули по мне, затем вновь вернулись к Майклу. Взгляд был внимательный, оценивающий — как охотник, изучающий добычу. Я почувствовала, что каждая клетка моего тела готова к обороне.
Она чуть вскинула бровь, будто я — капризный ребёнок, который опять ломает её фарфоровую игрушку.
— Замолчи! — сказала я, вкладывая всю злость и обиду в эти слова. Сердце колотилось, я не успела даже подумать. — Ты всю жизнь строила из себя богиню, а на деле… Единственная неудачница здесь — это ты. Ты, мама! Ты своим раздутым эго потеряла всё — семью, друзей, даже работу. Ты осталась одна, потому что ночная ваза решила, что она хрустальная. — Я шагнула к ней ближе, пальцы дрожали, слова резали горло. — Так кто же здесь неудачник?
Её губы изогнулись в ледяной усмешке, но глаза блеснули на миг — как будто удар пришёлся в цель.
— Ну, хоть что‑то у тебя от меня есть… — едва слышно произнесла она.
— Да, — процедила я, голос срывался, но я не остановилась. — Сожаление. Единственное, что у меня есть от тебя — это сожаление, что моя мать оказалась ничтожеством.
Она резко вскинула подбородок, будто снова натягивая маску, но что‑то пошло не так. Развернулась, и каблуки зацокали по кафельному полу. Вот только походка уже не была прежней — не той властной и уверенной, какой она вошла. Теперь она больше напоминала женщину, которая бежит от собственного отражения.
Я стояла, тяжело дыша, наблюдая, как её спина удаляется по коридору. На глазах жгли слёзы, горло сводило от боли. Казалось, будто я вывалилась из ледяной воды или вымазалась в чём‑то липком и чужом.
— Эмма… — тихо сказал Майкл. Его ладонь легла мне на плечо — тёплая и крепкая. Я дрогнула и наконец взглянула со стороны. Было так стыдно, а ещё я устала.
Глаза застилали слёзы, я не пыталась их сдержать. Майкл обнял меня, прижал к себе, и только тогда я осознала, насколько меня трясло.
— Всё хорошо, я рядом, — шепнул он, уткнувшись щекой в мои волосы.
Я зажмурилась, позволив себе хотя бы на секунду забыть, что во мне только что разбудили всю ту грязь, из которой я так долго пыталась выбраться.
В этот момент за спиной послышались хлопки в ладоши. Я обернулась и увидела доктора Гроува с улыбкой, полной лёгкой насмешки и почтения.
— Эмма! — сказал он. — Хочу выразить тебе своё почтение. Напиши мне речь для дня рождения моего отца — я уверен, что лучше я в жизни не слышал.
Я судорожно выдохнула и попыталась натянуть что‑то похожее на улыбку:
— Простите… Я немного… увлеклась.
Он кивнул, словно всё понял, и добавил с привычным юмором:
— Ну вот, а я смотрю: кто‑то собирался уходить, даже не попрощавшись с лучшим врачом в округе? Тогда я вас провожу.
Майкл улыбнулся, я слегка расслабилась, ощущая, как напряжение медленно спадает.
Мы шли по коридору, Майкл всё ещё держал меня за плечи, а я пыталась прийти в себя. Доктор Гроув шёл рядом, неспешно, с той лёгкой улыбкой, которая раньше могла бы раздражать.
— Знаете, — сказал он, показывая шрам на руке, — проблема родителей и детей вечная. Я с детства ношу на себе следы отцовской любви.
Я иначе посмотрела на доктора Гроува. Этот человек, хоть и странный, сейчас не кажется мне таким ужасным. Мне кажется, я его понимаю.
— Зря я всё это вам выболтал, — добавил Гроув после паузы, как будто осознав, что перегнул палку. — Больше не буду казаться таким загадочным и очаровательным.
Он развернулся и ушёл, не попрощавшись, оставив нас с Майклом в коридоре. В ушах ещё звенела лёгкая нотка его сарказма.
Майкл крепко держал меня за руку, пока мы шли по парковке. Я чувствовала, что внутри всё ещё дрожит — злость, обида, усталость — всё перемешалось. Хотелось лечь и уснуть на неделю.
— Пойдём, Эмма, — мягко сказал он, открывая передо мной дверцу машины. — Думаю, пора покидать арену.
Я вскинула на него взгляд, не понимая. Он улыбнулся уголком губ:
— Сегодня ты сражалась, как настоящая львица. И победила.
Я не верила своим ушам. Победа? Всё, что я ощущала — будто вывалялась в грязи, но… В его голосе не было сомнения. Я прикусила губу и улыбнулась. Может, для него это действительно выглядело как победа.
Мы выехали с парковки, и лишь когда больница осталась позади, я почувствовала себя снова собой, я возвращалась. Майкл молча крутил руль, будто давая мне время собраться. Потом вдруг протянул руку к бардачку и положил мне на колени яркий пакет.
— Что это? — я моргнула.
— Антистресс, — спокойно ответил он.
Я подняла взгляд — огромная пачка M&M’s.
— Ты серьёзно? — выдохнула я. — Откуда?.. Это же мои любимое.
— Я знаю, — его уголки губ чуть дрогнули. — У тебя в Инстаграме был пост. Два года назад. Там эти конфеты и подпись: «Лекарство от любых катастроф».
Щёки загорелись, сердце нырнуло куда‑то вниз.
— Ты что, прокручивал мои старые посты? — спросила я, стараясь звучать шутливо, но голос предательски дрогнул.
— Ну да, — сказал он с улыбкой. — И должен признать, студентка Эмма… очаровательная.
Я засмеялась, отрывая пачку:
— Ох уж этот первый сезон моего сериала, — пробормотала я, кидая в рот драже. — Не смотри, он снят на минимальный бюджет.
Майкл рассмеялся, и я ощутила свободу и безопасность.
#литературныйканал #современнаяпроза #художественнаялитература #историяолюбви #книги #чтопочитать #женскаяпроза #любовныйроман