Только что сформировавшееся Временное правительство, в своём первом обращении к гражданам заявило, что одной из основных его задач является «немедленная подготовка к созыву на началах всеобщего, равного, тайного и прямого голосования Учредительного Собрания, которое установит форму правления и конституцию страны».
Что установить форму правления и конституцию страны полномочно лишь Учредительное Собрание, т. е. сама страна, сами граждане в лице своих избранников, в этом не может сомневаться ни один искренний сторонник народовластия. И всего менее, приличествовали бы такие сомнения людям, которых судьба поставила во главе народа, революционно осуществляющего свою политическую волю. Нельзя не порадоваться поэтому, что ясная, е допускающая никаких перетолкований формула временного правительства заменяли до сих пор простые и отчётливые слова «Учредительное Собрание».
Но если форму правления может установить только Учредительное Собрание, то совершенно ясно, что временное правительство не имеет права вырабатывать никакой постоянной формулы правления. Оградить народ от контр-революционных козней, помочь ему довести революцию до конца, до созыва Учредительного Собрания, вот всё назначение временного правительства.
Член временного правительства П.Н. Милюков прекрасно выразил эту мысль в речи, произнесённой им сегодня в Екатерининском зале Таврического дворца: «Нас никто не выбирал, — сказал он, — ибо, если бы мы стали дожидаться народного собрания, мы не могли бы вырвать власти из рук врага. Пока мы спорили бы о том, кого выбирать, враг успел бы организоваться и победить и нас и вас. Нас выбрала русская революция... Мы не отдадим этой власти теперь, когда она нужна, чтобы закрепить победу народа». Из этих слов нового министра иностранных дел, казалось бы, с логической <> до закрепления победы Учредительным Собранием никакая власть, кроме временного правительства, не может иметь места. Между тем, в той же исторической речи рекомендуется передать власть «регенту Михаилу Александровичу, за малолетством наследника Алексея». Регентство, по мнению оратора, необходимо потому, что иначе «Россия очутится в состоянии гражданской войны и воротится только разрушенный режим». Откуда же грозит нам гражданская война?
Какой слой русского народа настолько предан династии Романовых, чтобы тотчас же схватиться за оружие, если эта «царская фамилия» превратится в скромную обывательскую семью? Тщетно стали бы мы искать такого слоя в рядах русской демократии; не найдём мы её и в рядах буржуазии. Только реакционно-крепостническая часть дворянства вместе с жалкими наёмниками, только так называемая «чёрная сотня», связана с продолжением господства Романовых самыми жизненными своими интересами. Нр чёрная сотня и так уж находится в состоянии гражданской войны с русским народом: она, рассыпавшись по чердакам, обстреливает гуляющую публику из винтовок, переодевшись в солдатские шинели симулирует наши революционные патрули, грабит попавшихся на её удочку обывателей, строчит погромные прокламации, пытается, прикрывшись революционной фразеологией, сеять раздоры между солдатами и офицерами нашей революционной армии и т. д. и т. п. Но ведь в доведении этой гражданской войны до конца, до полного и окончательного разгрома чёрной сотни, и заключается основная задача нашей февральской революции. П. Милюков нашёл очень сильные выражения, для того, чтобы заклеймить личность только что низвергнутого деспота из дома Романовых. Мы ничего не можем возразить против этой характеристики и вовсе не желаем снимать с гражданина Николая Романова личной ответственности за бесчисленные преступления, совершённые им в бытность царём России. Но, повторяем, смысл революции вовсе не в наказании Николая за его личные грехи. Какой бы представитель Романовской семьи не был назначен регентом, — это неизбежно привело бы к усилению тех придворных черносотенных «сфер», которые ещ так недавно правили нами, привело бы к воцарению тех «тёмных сил», которые так красноречиво обличал теперешний министр иностранных дел два месяца тому назад.
Не низложение династии Романовых, а оставление её у власти грозит нам новой гражданской войной.
Учредительное Собрание есть единственная власть, призванная установить форму правления обновлённой России. Так думают не только революционные рабочие и солдаты, но и примкнувшие к восстанию офицеры, которые подчеркнули свою готовность бороться за Учредительное Собрание в особой революции. Назначение регентства было бы, и совершенно справедливо воспринято русской демократией, как шаг контр-революционный, опаснейшее покушение на завоевания революции. Такой шаг неизбежно привёл бы, и совершенно справедливо, к военным и радикальным формам движения. Но, конечно, отразилось бы также на отношениях между временным правительством и Советом Рабочих и Солдатских Депутатов, в результате, действительно, могла бы загореться гражданская война, гибельная для дела свободы.
П. Милюков, отвечая на тревожный запрос некоторых своих слушателей, пояснил, что признание целесообразности регентства есть его личная точка зрения, а не официальная платформа кабинета. Это уже утешительно, но ещё утешительнее было, если бы министр иностранных дел, радикально пересмотрел и преодолел эту точку зрения, даже как чисто личное убеждение.
Источник: https://yandex.ru/archive/catalog/c586e7dc-3eb3-460a-ba7a-a147c1610fb3/1