Или почему это неправильный вопрос
Одной из причин, по которой переживания кажутся чем-то добавочным и необязательным, является то, что огромная часть адаптивного поведения действительно может происходить без них. Рефлексы, автоматизмы, привычки, условные реакции и даже весьма сложные навыки способны работать без участия осознания. Человек идет знакомой дорогой, печатает текст на клавиатуре, удерживает равновесие, распознает множество объектов и реагирует на них, практически не замечая самого процесса. Наблюдая это, легко сделать вывод, что переживания являются лишь своеобразным «сопровождением» работы мозга, которое можно было бы убрать без потери функциональности.
Но такая интуиция возникает потому, что мы видим только случаи, когда система уже знает, что делать. Когда ситуация знакома и имеется готовый способ реагирования, адаптивный механизм действительно может работать в своеобразной «темноте», без процесса осмысления. Однако именно в моменты новизны обнаруживается ограниченность такого режима. Когда привычное действие перестает подходить, когда необходимо оценить новую ситуацию, сопоставить ее с прошлым опытом, представить возможные последствия и выбрать между несколькими вариантами поведения, возникает процесс осмысления. Согласно МВАП, субъективное переживание является не украшением этого процесса, а его внутренней формой. Поэтому иллюзия избыточности переживаний возникает из-за того, что мы постоянно наблюдаем работу автоматизмов, но редко обращаем внимание на те критические моменты, ради которых вообще появилась психика — поиск нового решения там, где готового решения еще нет.
Вопрос «зачем нужны переживания?» кажется совершенно естественным. Мы привыкли рассматривать любые свойства организма как нечто, имеющее определенную функцию. Зачем нужны глаза? Чтобы видеть. Зачем нужен слух? Чтобы слышать. Зачем нужна память? Чтобы использовать прошлый опыт.
Тогда закономерно возникает вопрос: зачем нужны переживания? Почему мы не можем просто обрабатывать информацию, как компьютер, без субъективных ощущений, эмоций и внутреннего опыта?
Однако в рамках теории МВАП (Модель Волевой Адаптивности Психики) этот вопрос считается поставленным некорректно. И причина здесь весьма интересна.
Ошибка скрыта в самом вопросе
Когда мы спрашиваем: «Зачем нужны переживания?», мы неявно предполагаем, что переживания являются некоторым дополнительным механизмом психики.
То есть будто бы существует система принятия решений, поиска решений, адаптации к новым условиям, а поверх нее каким-то образом добавлены переживания.
Тогда действительно можно спросить:
- зачем они нужны?
- какую функцию выполняют?
- нельзя ли обойтись без них?
Но теория МВАП предлагает совершенно иной взгляд.
Согласно ей, переживание не является отдельным дополнением к процессу адаптации. Переживание — это сама форма существования процесса осмысления значимости происходящего.
Другими словами, переживание не обслуживает поиск решения. Переживание и есть тот способ, которым система осуществляет поиск решения.
Поэтому вопрос оказывается похожим на попытку отделить функцию от самого механизма ее реализации.
Аналогия с движением автомобиля
Представьте человека, который спрашивает:
«Зачем автомобилю движение?»
На первый взгляд вопрос выглядит разумным. Но через мгновение становится понятно, что он сформулирован странно.
Можно спросить:
- зачем автомобилю двигатель;
- зачем коробка передач;
- зачем рулевое управление.
Но движение — это не отдельная деталь автомобиля. Автомобиль создавался именно для перемещения. Убрав движение, мы фактически уничтожаем саму функцию автомобиля. Поэтому вопрос «зачем автомобилю движение?» оказывается близким к вопросу:
«Зачем автомобилю быть автомобилем?»
В логике МВАП вопрос о переживаниях имеет похожую структуру.
Аналогия с вычислениями компьютера
Можно спросить:
«Зачем компьютеру клавиатура?»
Ответ очевиден: для ввода информации.
Можно спросить:
«Зачем компьютеру монитор?»
Чтобы отображать результаты. Но если спросить:
«Зачем компьютеру вычисления?»
возникает затруднение. Вычисления не являются дополнительной функцией компьютера. Компьютер существует именно как вычислительная система. Без вычислений остается просто набор электронных компонентов. Точно так же переживания в МВАП рассматриваются не как дополнительная надстройка над механизмами выбора поведения, а как сам процесс работы системы со значимостью.
Почему вообще возникла психика?
Чтобы понять эту мысль, полезно обратиться к фундаментальному положению МВАП. Согласно теории, психика появилась не для отражения мира и не для создания внутренней картины реальности. Ее главная адаптивная функция значительно конкретнее:
нахождение альтернативы привычному реагированию в новых условиях.
Рефлексы прекрасно работают там, где ситуация знакома. Но когда возникает нечто новое, готовой реакции нет. В этот момент система должна:
- удержать актуальный стимул;
- оценить его значимость;
- вспомнить похожий опыт;
- спрогнозировать последствия;
- выбрать возможный вариант действия.
Именно этот процесс в МВАП называется осмыслением.
А субъективное переживание является внутренней стороной такого процесса.
Что именно переживается?
С точки зрения повседневной интуиции кажется, что мы переживаем сами образы. Мы видим дерево, слышим музыку, ощущаем запах кофе. Но теория МВАП предлагает более тонкое различение. Первичный образ восприятия сам по себе еще не обладает смыслом. Смысл появляется тогда, когда образ связывается с прошлым опытом и текущей значимостью ситуации. Одно и то же яблоко может иметь совершенно разный смысл:
- для голодного человека оно привлекательно;
- для сытого — безразлично;
- для аллергика — опасно.
Физический объект один и тот же. Меняется не объект. Меняется его значимость для субъекта. Именно эта значимость образует содержание переживания. Поэтому в МВАП переживание рассматривается как информированность системы о том, что означает текущая ситуация именно для нее самой.
Почему без переживаний нельзя искать новое решение?
Здесь мы подходим к ключевому пункту. Любой выбор требует критерия оценки. Чтобы предпочесть один вариант другому, необходимо понимать, чем они отличаются для системы.
- Что лучше?
- Что хуже?
- Что опасно?
- Что желательно?
- Что стоит исследовать?
- Что нужно игнорировать?
Без такой оценки поиск альтернатив становится невозможным. В МВАП именно значимость обеспечивает направление процесса осмысления. Каждый новый шаг мышления определяется текущей картиной значимостей. Можно сказать иначе:
Переживание — это не украшение вычислительного процесса. Это внутреннее представление критерия выбора.
Система не просто перебирает варианты. Она непрерывно оценивает их относительно собственного состояния и целей. И эта оценка субъективно переживается.
Другие примеры неверно поставленных вопросов
«Зачем огню способность жечь?»
Но способность жечь не является дополнительным свойством огня. Это одно из его фундаментальных проявлений.
«Зачем воде мокрота?»
Мокрота не прикреплена к воде отдельно. Она возникает как следствие свойств воды.
«Зачем языку смысл?»
Без смысла язык перестает быть языком и превращается в набор звуков.
Во всех этих случаях вопрос предполагает, что можно отделить сущность от одного из ее основных проявлений. Но такое разделение оказывается искусственным.
Более правильный вопрос
Если следовать логике МВАП, то вопрос стоит формулировать иначе.
Не «Зачем нужны переживания?» а «Почему поиск новых способов поведения требует субъективной значимости?»
«Почему система адаптации организована через переживание значимости происходящего?»
Это уже содержательный вопрос. На него теория отвечает следующим образом:
Переживание представляет собой текущую информированность системы о значимости происходящего для нее.
Именно эта информированность позволяет направлять процесс осмысления, выбирать между альтернативами и формировать новые способы поведения в ситуациях, где готовые рефлексы оказываются недостаточными.
Поэтому переживания в МВАП — не дополнительная сущность, которую можно мысленно выключить. Они являются самой формой функционирования механизма поиска альтернатив привычному реагированию. Спрашивать, зачем нужны переживания, — примерно то же самое, что спрашивать, зачем компьютеру вычисления или зачем языку смысл. Вопрос выглядит естественным только до тех пор, пока переживания рассматриваются как отдельная деталь психики. Как только становится понятно, что переживание и есть способ работы механизма осмысления значимости, сам вопрос меняет форму и превращается в гораздо более глубокое исследование природы адаптивности и сознания.