Мама позвонила в среду около восьми вечера, когда я стояла в очереди в «Пятёрочке» с пачкой макарон, молоком и детскими творожками. Спросила, как дела, потом минут пять рассказывала про соседку с пятого этажа, у которой снова прорвало трубу. Я уже собиралась сбрасывать, потому что ребёнок начал ныть в коляске, и тут она вдруг сказала:
«Пришли мне какую-нибудь новую фотографию Артёма. Только нормальную».
Я автоматически ответила: «Сейчас скину», убрала телефон в карман и поехала домой. А потом села вечером на кухне с кружкой чая и поняла, что не знаю, что именно отправить.
У меня было шестьсот с лишним фотографий сына только за последние пару месяцев. В телефоне он ел клубнику. Спал в машине. Сидел в ванной в пене. Стоял в куртке возле детского сада. Бежал по лужам. Рисовал на обоях. Засыпал на диване с машинкой в руке.
Я начала листать галерею и внезапно заметила, насколько одинаково теперь выглядят воспоминания. Бесконечная лента кадров. Десятки почти идентичных фотографий, сделанных за минуту, потому что ребёнок повернул голову, улыбнулся, моргнул, снова улыбнулся.
Мама живёт в другом городе и видит внука несколько раз в год. Для неё каждая фотография — это событие. Она их сохраняет. Иногда распечатывает в ближайшем фотосалоне возле дома. Ставит на заставку. Показывает подругам во дворе.
А у меня они лежали в телефоне как склад. Настолько привычно, что я перестала их замечать.
Я открыла чат с мамой. Там были сотни фотографий за последние годы. Артём в роддоме. Артём в смешной панаме. Артём у ёлки. И почти под каждой фотографией одно и то же:
«Ой, какой уже большой».
«Это когда вы гуляли?»
В какой-то момент я поняла, что мама, скорее всего, хранит фотографии моего сына аккуратнее, чем я сама. На следующий день я приехала к ней на выходные. Пока Артём спал, мама достала из шкафа папку с прозрачными файлами. Внутри лежали распечатанные фотографии внука. Я сначала даже засмеялась.
Там было всё. Фото из мессенджеров. Скриншоты из видео. Снимок, где Артём размазал кашу по лицу. Фотография, которую я отправила ей в три часа ночи после температуры и бессонной ночи. Некоторые были не очень чёткие и размытые.
Она раскладывала их на диване и рассказывала, когда какую получила.
«Это ты мне прислала, когда он первый раз сам ботинки надел».
«А тут он на тебя похож очень».
«А это я соседке Вале показывала».
Я сидела рядом и смотрела на эти фотографии совсем иначе. Для меня они были частью бесконечного потока. А для неё — маленькими доказательствами жизни, которая проходит далеко от неё.
Вечером, когда мама ушла укладывать внука, я открыла телефон и снова полезла в галерею. Там было столько фотографий, что они уже начали терять вес. Новые кадры вытесняли старые. Что-то случайно удалялось. Что-то терялось среди скриншотов доставок, заметок, рабочих файлов.
Я тогда впервые нормально разобрала фотографии сына, чтобы оставить только те моменты, которые правда хочется удержать.
Как он спит у меня на плече в электричке. Как смотрит на снег из окна. Как сидит у бабушки на кухне в огромных носках и ест сырники руками.
Потом я случайно наткнулась на сайт с фотокнигами и решила попробовать собрать альбом для мамы.
Когда книга приехала, мама открыла её прямо за столом после ужина. Артём бегал по квартире с пластмассовым трактором, чай давно остыл, телевизор что-то бубнил фоном. Она листала страницы медленно, иногда останавливалась и проводила пальцем по фотографии, будто боялась пропустить какую-то деталь.
На одной странице был снимок, где Артём спит у неё на руках в машине. Мама посмотрела на него и тихо сказала:
«Я даже забыла, какой он был маленький тут».
Фотокнигу я собирала в MemoryPrint. Туда можно загрузить фотографии и сделать альбом через онлайн-редактор.