Известный немецкий историк капитан 1 ранга Альфред Штенцель в фундаментальном 5-томном труде «История войны на море» писал, что со времен Трафальгара уже 100 лет «не было такого поражения, как понесенное Россией в Цусимском сражении; оно даже больше и многозначительнее первого». (Штенцель А. История войны на море в ее важнейших проявлениях с точки зрения морской тактики. Репринтное издание. 2011).
С этой оценкой нельзя не согласиться – после Трафальгара война продолжалась еще несколько лет, а после Цусимского сражения исход Русско-японской войны был предрешен. Россия потеряла броненосцы «Князь Суворов», «Император Александр III», «Бородино», «Ослябя», «Адмирал Ушаков», «Наварин» и «Сисой Великий», крейсеры «Дмитрий Донской», «Светлана», «Адмирал Нахимов», «Владимир Мономах» и «Изумруд», вспомогательный крейсер «Урал», миноносцы «Громкий», «Блестящий», «Буйный», «Быстрый» и «Безупречный», транспорт-мастерскую «Камчатка», пароходы «Русь» и «Иртыш». Броненосцы «Император Николай I», «Орел», «Адмирал Сенявин», «Генерал-адмирал Апраксин» и миноносец «Бедовый» спустили Андреевские флаги, а 2 госпитальных судна были захвачены японцами.
Крейсера «Аврора», «Олег» и «Жемчуг», миноносец «Бодрый», пароходы «Корея» и «Свирь» сумели прорваться в нейтральные порты и там разоружиться, а до Владивостока дошли только крейсер «Алмаз», миноносцы «Бравый» и «Грозный». В море погибли более 5 тысяч человек, около 6 тысяч оказались в японском плену.
Японцы потеряли всего 3 миноносца; некоторые корабли получили повреждения. Погибли 116 японских моряков, а 538 были ранены. Такого разгрома история не знала!
Хотя во многом вина за проигранное сражение и лежит на Рожественском, все же главная причина поражения кроется в плохой организации деятельности Морского ведомства, где процветали чинопоклонство, канцелярская волокита и абсолютный дилетантизм в военных делах. Командующий эскадрой являлся лишь представителем своей эпохи. Окажись на его месте другой адмирал, результат был бы таким же.
Сам З.Н. Рождественский, оплеванный во всех наших газетах и объявленный главным виновником цусимского поражения, написал: «Будь у меня хоть искра гражданского мужества, я должен был бы кричать на весь мир: берегите эти последние ресурсы флота! Не отсылайте их на истребление!
Но у меня не оказалось нужной искры».
Но был человек, который задолго до трагического сражения предупреждал о грядущем разгроме. Еще на этапе развертывания 2-й Тихоокеанской эскадры профессор Николаевской морской академии Н. Л. Кладо в газете «Новое время» опубликовал ряд статей под заглавием «После ухода 2-й Тихоокеанской эскадры», в которых впервые в русском флоте ввел в научный оборот боевые коэффициенты, характеризующие наступательные и оборонительные возможности русской и японской эскадр.
Николай Лаврентьевич Кладо (1862-1919) – историк и теоретик русского флота, профессор Морского корпуса, Николаевской моской и Инженерной академий, моряк, автор более 100 трудов по морской стратегии, тактике, военно-морской истории и истории военно-морского искусства.
Сам Н.Л. Кладно участвовал в подготовке к переходу 2 Тихоокеанской эскадры на Дальний Восток, отправился с эскадрой на броненосце "Князь Суворов" в должности 2-го флаг-капитана, но был послан для дачи свидетельских показаний относительно Гулльского инцидента, когда Вторая эскадра обстреляла британские рыболовецкие суда, приняв их за японские миноносцы.
Николай Лаврентьевич Кладо родился в 1862 г. в Тверской губернии, военными были его отец и дед. В тринадцать лет он уже твёрдо решил стать морским офицером, в 1881 году он окончил Морское училище, в 1886 – Николаевскую Морскую Академию.
Свою научную деятельность Кладо начал в то время, когда не только в России, но и за границей большинство морских офицеров совершенно не интересовались военно-морскими науками.
Сама возможность существования таких наук ставилась под сомнение даже наиболее передовой частью командного состава, и потому офицерский корпус оставался глубоко равнодушным к изучению каких бы то ни было научных вопросов. По сути военная техника, стремительно усовершенствовавшаяся из года в год, отдавалась в руки невежественных в военном отношении офицеров, как сухопутных, так и морских, которые повторяли старую русскую воинскую истину: «Наше дело стрелять и помирать, а как и зачем, господин полковник знает!»
Эти выводы подтверждались «теоретическими» рассуждениями, которые отвергали необходимость подготовки к будущей войне – морской офицер, скрывшись за псевдонимом, в газетной статье высказал общую позицию: «Какая забота строевому составу флота и армии углубляться в бездну премудрости, когда в сущности всё дело обстоит значительно проще. Разве Александр Невский, Дмитрий Донской, Пётр Великий, Суворов и другие выдержали бы экзамены даже в юнкерское училище, а не только в академию генерального штаба; однако они оставили после себя бессмертные образцы военного искусства».
Вывод прост: ничему учиться не нужно, храбрецы, вперёд, к победе!
Когда в 1904 году газета «Новое Время» опубликовала статью под названием «После ухода Второй эскадры Тихого океана», разразился скандал. Газета считалась оппозиционной, а указанная статья вынесла на суд широкой общественности сведения о катастрофическом положении в российском флоте, что было расценено высшими чинами Морского ведомства чуть ли не как измену Родине.
Как это похоже на настроения многих современных авторов Дзена: только о победах и храбрости, а тот, кто говорит про недостатки, враг народа!
За эти статьи в мае 1905 года Н.Л. Кладо уволен со службы – кому нравится критика!
Н.Л. Кладо оценивал соотношение наступательные и оборонительные возможности двух эскадр как 1:1,8 в пользу японского флота. Он писал, что при таком соотношении сил 2-я Тихоокеанская эскадра обречена на гибель. Кроме Кладо, записки о 2-й Тихоокеанской эскадре подавали адмиралы Ф. В. Дубасов и А. А. Бирилев, которые тоже указывали на бесперспективность похода на Дальний Восток. Рожественский же, не читая статей Кладо, называл его клеветником и пораженцем.
Кладо в своих статьях рассматривал количество и качество кораблей и их вооружение, но существовало ещё и качество подготовки личного состава: 2-я Тихоокеанская эскадра наспех формировалась и укомплектовывалась. Из четверых адмиралов, отправившихся на театр военных действий, ни один ранее не командовал даже отдельным отрядом кораблей: о какой эскадре шла речь?! Многие офицеры не имели опыта плавания в составе эскадры даже в мирное время, нижние чины на одну треть состояли из резервистов и новобранцев.
Рожественский мог потребовать укомплектовать эскадру более опытными офицерами Черноморского флота и комендорами двух учебно-артиллерийских отрядов, но он почему-то этого не сделал. Еще более странным является то, что, получив плохо подготовленный личный состав, он не занялся его обучением в походе, не подготовил ни флагманов, ни командиров. В течение более чем шестимесячного плавания на эскадре не отработали методов боевого маневрирования, без которых трудно представить морское сражение. Второй флагман контр-адмирал Н. И. Небогатов в докладной записке следственной комиссии писал, что он встречался с Рожественским всего один раз, при этом никаких конкретных указаний от него не получал. Вторая встреча адмиралов произошла уже в японском плену.
Примечательно, Н.Л. Кладо считал, что в первые месяцы войны уровень подготовки и русских, и японских моряков был примерно одинаковым. Но если японцы учли опыт, полученный в ходе боевых действий против 1-й Тихоокеанской эскадры и перестроили боевую подготовку, то на эскадре Рожественского такого опыта не знали, значит, и учитывать было нечего.
Русские корабли выполнили всего по 2—3 стрельбы с расходом в среднем по 2–3 снаряда на ствол, японцы за это же время сделали по 500–600 выстрелов на орудие. Японцы отработали организацию ведения сосредоточенного артиллерийского огня на больших дистанциях с применением нового способа пристрелки, в то время как на эскадре Рожественского об этом не имели никакого понятия. Даже 2 русских корабля не могли вести прицельный огонь по одной цели. Японцы же в самом начале Цусимского сражения сосредоточили огонь 4 броненосцев по флагманскому кораблю «Князь Суворов», огонь 5 броненосцев по «Ослябе» и достигли огневого превосходства на главном направлении.
Если японцы, отрабатывая стрельбы на дистанциях 70 кабельтовых и более, особое внимание уделяли скорострельности и точности, русские считали, что бой будет проходить на дистанциях не более 30 кабельтовых, а сам Рожественский придерживался принципа, который он проповедовал, командуя учебно-артиллерийским отрядом Балтийского флота: «Стрелять редко, но метко».
Создается впечатление, что Рожественский до последнего момента верил, что ему все же удастся избежать сражения, и рассчитывал только на демонстрацию силы.
Единственный приказ, отданный Рождественским в начале битвы, был прост: стрелять и двигаться на север – к Владивостоку!
Суть сражения, по мнению адмирала, заключалась не в уничтожении противника или нанесении ему повреждений, что заставило бы его отказаться от выполнения задачи, а в упорном стремлении во Владивосток. Рожественский пояснил, что «эскадра должна была так маневрировать, чтобы, действуя по неприятелю, по мере возможности продвигаться на север». Из этого можно сделать еще один вывод: без ясных целей войны, кампании или сражения и без военных знаний командного состава не может быть и четких планов, способствующих достижению победы.
Самое поразительное то, что Рождественский сознавал, что впереди катастрофа, потому что он не тот человек, кто необходим для борьбы и победы, об этом он сам пишет: «Может быть, на днях ты услышишь и по моему адресу – подлец и мерзавец. Не особенно этому верь; скажи им, что я ни то, ни другое, а просто человек, не обладающий нужными данными, чтобы справиться с задачей».
В Цусиме ошибки руководства Морского ведомства и лично командующего 2-й Тихоокеанской эскадрой вице-адмирала З. П. Рожественского пришлось смывать кровью тысяч моряков и катастрофической потерей престижа Российского флота.