В небольшой комнате общежития Уральского политехнинического института царил предпоходный хаос. Повсюду были разбросаны рюкзаки, спальники, банки с тушёнкой, лыжные ботинки и одежда. Кто-то нервно курил в сторонке, кто-то в сотый раз пересчитывал продукты, а кто-то тихо наигрывал на гитаре. Именно так описывают последние часы перед отправлением легендарной группы Игоря Дятлова те, кому посчастливилось знать этих ребят лично. Для них — друзей, однокурсников и просто знакомых по туристической секции — трагедия на Северном Урале до сих пор отзывается болью, которая сильнее любых официальных версий и споров криминалистов. Это история живых свидетелей той эпохи, история о том, какими они были на самом деле и как чувство вины и утраты навсегда изменило их судьбы.
В памяти друзей Игорь Дятлов навсегда остался не просто формальным руководителем похода, а стержнем, вокруг которого держалась вся команда. Друг и однокурсник Дятлова, Петр Бартоломей, который ходил с ним в самые сложные походы, вспоминал, что Игорь обладал просто феноменальной памятью и удивительным чутьем на опасность: «Он три дня вел нас 50 км без карты — по памяти».
Однако характер у лидера был непростой, и его близкие друзья это прекрасно знали. Бартоломей вспоминает, что сначала Дятлов был достаточно авторитарным и мог вести группу, не особо прислушиваясь к мнению других. Но туристы, считавшие себя его друзьями, мягко поправили его, напомнив, что поход — это коллективное дело. И это сработало! «Мы стали возмущаться: мы же твои друзья, мы вместе идем, не командуй нами. И перед последним походом он был уже совершенно другим человеком» — делится Бартоломей. По воспоминаниям Татьяны Перминовой, сестры Игоря, он готовился к походу очень тщательно. Он досконально изучил маршрут и природный ландшафт, историю края и образ жизни местных коренных народов, постоянно следил за физической формой членов команды, регулярно устраивая походы выходного дня.
Светлая память о каждом.
Друзья и однокурсники хранят теплые воспоминания и о других участниках того рокового похода. Для многих из них эти ребята не были просто случайными попутчиками, они были частью большой и дружной семьи туристов-политехников.
— Зина Колмогорова. Для подруги Людмилы Мочалиной (в девичестве Котельниковой) Зина навсегда осталась в памяти как искренний и «очень милый человек», готовая в любую минуту придти на помощь. За год до трагедии Зина на спор повела её ночью к своим родителям в пяти километрах от места стоянки. Та внезапная вылазка, как теперь понимает Мочалина, стала своеобразным прощанием Зины с друзьями: «Она очень хорошо ко мне относилась, говорила: "Людка, ты будешь железная туристка"». Нина Соловьева, учившаяся вместе с Зиной, вспоминает о своей подруге с особым трепетом: «Зина была очень милой девушкой, такой симпатичной. Природная красота у нее была».
— Николай Тибо-Бриньоль. Этого человека все запомнили как настоящего морального лидера группы. Друг Дятлова, Рудольф Седов, рассказывает, что когда всем было тяжело, именно Коля мог найти нужные слова поддержки, от которых становилось легче идти: «Идем по сложной тропе, запинаемся, пыхтим. А он всегда найдет слова поддержки — и уже не так тяжело». А его умение ориентироваться на местности и фантастическое мастерство составления карт в походных условиях поражало даже бывалых туристов: «Получались не просто кроки, а целые карты».
— Рустем Слободин. В памяти одноклассников и друзей он остался настоящим силачом и заводилой в любом спортивном мероприятии. «Рустем вел активный, спортивный образ жизни, был заводилой всех спортивных и туристских мероприятий. Если случалось выезжать на уборку картофеля и шел дождь, ребята сидели, играли в карты, а Рустем же надевал кеды и устраивал кросс-походы». Но при этом Рустем был человеком замкнутым и молчаливым. Он не любил шумные компании, а свои эмоции чаще всего выражал через любимую мандолину, которую брал с собой даже в самые дальние походы.
— Георгий (Юрий) Кривонищенко. Для близких людей Гося (как его ласково называли в семье и среди друзей) был настоящей душой компании — общительным и жизнерадостным человеком, который ко всему прочему писал прекрасные, пронзительные стихи. Людмила Мочалина вспоминает, что именно Юра незадолго до отъезда позвал всех друзей к себе домой на прощальный ужин: «Мы поели, попели, было весело и хорошо, потом пешком пошли на вокзал и провожали их. Мы ведь и раньше ходили в походы, но никогда никто не собирал народ перед отправлением. И теперь я уверена: это Юра с нами прощался! Словно кто-то незримый всё заранее рассчитал за нас».
— Люда Дубинина тоже была невероятно романтичной личностью. В дневнике она пишет, что её восхищают старшие ребята, их зрелые и взвешенные суждения. Для Люды, как и для всех остальных, группа Дятлова была настоящей семьёй. А для сестер Дубининой и их племянницы трагедия стала настоящим проклятьем, полностью перевернувшим их жизнь. Вот уже более шестидесяти лет родственники каждого члена той команды по крупицам собирают информацию и пытаются докопаться до правды.
Трагедия группы Дятлова, безусловно, оставила неизгладимый отпечаток на всех близких людях. Прошли десятки лет, но для тех, кто знал их лично, та февральская ночь 1959 года — как будто случилась только вчера.
Когда группа не вернулась в срок, Мочалина вместе с другими девушками сутками дежурила в профкоме института, собирала рюкзаки для поисковых отрядов и жила у телефона, с ужасом ожидая самых страшных новостей: «Мы спали в профкоме, жили у телефона, ждали, когда нам что-то скажут».
Особняком в этой истории стоит фигура Юрия Юдина — единственного человека из первоначального состава, кто остался в живых. Он сошел с маршрута из-за сильнейшего радикулита, который обострился после того, как группа ехала до места старта в открытом кузове грузовика посреди лютой уральской зимы. Но не сам факт болезни спас ему жизнь; спасательным стал именно выбор — отправиться домой прямо оттуда, а не пытаться преодолеть недуг на маршруте.
Вся последующая жизнь Юдина стала чередой тяжелых раздумий и неизбывной вины за то, что он остался жив, а его друзья, с кем он собирался идти в горы, погибли в страшных муках. Это одиночество длиной в долгих 54 года, которые он прожил, работая инженером и затем чиновником в администрации Соликамска. Семью он так и не создал. Он продолжал ходить в горы, неоднократно поднимался на тот самый перевал, который уже тогда именовали именем его погибшего друга.
До самой своей кончины в 2013 году Юрий Ефимович был убежден в том, что его товарищи погибли не случайно: «Ребята были адекватные, опытные. Их так просто не напугаешь».
Не менее тяжело утрату пережили и те друзья, которые лично участвовали в поисковых работах. Петр Бартоломей был одним из тех, кто прочесывал склоны горы Холатчахль в поисках тел своих близких товарищей. Увиденное там — палатка, разрезанная изнутри, тела, замерзшие и раздетые, обгоревшие останки у костра — навсегда выжгло в его памяти картину нечеловеческого страдания.
Родные и близкие погибших, включая сестру Дятлова Татьяну Перминову, потратили годы на безуспешные попытки докопаться до правды. Родители Игоря Дятлова и других ребят безуспешно обивали пороги высоких кабинетов, добиваясь пересмотра закрытого дела и просто нормального человеческого ответа.
Несмотря на прошедшие десятилетия, память об этих девяти ребятах живет в сердцах их друзей и всех тех, кто интересуется той трагедией. Девять обычных студентов, вчерашних мальчишек и девчонок, превратились в символ мужества и настоящей дружбы, которая проверяется только в самых суровых жизненных испытаниях.
Если статья была интересной, не забудь подписаться и поставить лайк! Хорошего дня!