8 июня 1832 года на Университетской набережной Санкт-Петербурга были установлены древнеегипетские сфинксы из Фив.
Это единственные в городе подлинные сфинксы Древнего Египта. Им более 3,5 тысяч лет. Высота каждой статуи достигает 4,5 метра, длина около 5 метров, вес - свыше 23 тонн.
Сфинксы были созданы во времена правления фараона Аменхотепа III и первоначально украшали его заупокойный храм в Фивах.
Появлением этих памятников на берегу Невы Россия обязана писателю и путешественнику Андрею Николаевичу Муравьёву. Во время путешествия по Ближнему Востоку в 1830 году он увидел выставленных на продажу сфинксов в Александрии и предложил приобрести их для России.
Сделка едва не сорвалась. Пока в Петербурге шли согласования, владелец-англичанин успел продать статуи во Францию. Однако события Июльской революции 1830 года (хоть какая-то польза) изменили планы покупателей, и уникальные памятники всё же были отправлены в Россию.
Сегодня египетские сфинксы остаются одной из самых необычных достопримечательностей города. На их гранитных постаментах сохранились древние иероглифические надписи с именами и титулами фараона, а сами статуи считаются одними из наиболее хорошо сохранившихся монументальных памятников эпохи Аменхотепа III за пределами Египта.
Говорят, что у сфинксов плохая энергетика. И такая легенда в Петербурге существует уже почти два века. Сфинксов нередко называют «самыми мистическими памятниками города». Им приписывают способность менять выражение лиц в разное время суток, рассказывают истории о странных ощущениях рядом с ними, а некоторые экскурсоводы любят повторять, что сфинксы якобы принесли в Петербург «дух древних погребений» и поэтому обладают тяжёлой энергетикой.
Но никаких исторических подтверждений этим историям нет. С точки зрения науки это выдающиеся произведения древнеегипетского искусства возрастом около 3500 лет. И только. Никаких свидетельств о «проклятиях» или особых свойствах сфинксов не существует.
Правда, в Петербурге есть местное поверье: утром лица сфинксов кажутся спокойными и доброжелательными, а на закате становятся суровыми и тревожными. Но это, наверняка, игра света и теней на гранитных лицах. Не более))
