Решение о демонтаже памятника Михаилу Булгакову на Андреевском спуске в Киеве было принято официально. 4 июня 2026 года монумент демонтировали и передали на хранение наследнице скульптора. Формальным основанием для этого послужило заключение Украинского института национальной памяти, подготовленное ещё в апреле 2024 года
«Дождевик»-режиссёр Сергей Ерженков иронизирует:
«Историю с памятником Булгакову я не комментировал. Ну хочет деревня победить город, разобрать его по кирпичику и вернуть время к исходным настройкам - что ж, это ее несомненное право. Как точно заметил философ Андрей Баумейстер, «это не очищение, а классовая борьба, маскированная под культурную политику».
Да и к памятникам я всегда относился равнодушно. Для меня куда важнее тексты, и, в отличии от российской власти, я не испытываю этой странной тяги к граниту и прочим надгробным формам государственного некрофилии. Любовь к мертвому редко помогает живому.
Но высказаться меня заставил другой эпизод. На Андреевском спуске [в Киеве] молодой человек читал вслух Булгакова на русском языке. Не митинговал. Не агитировал. Просто читал книгу. И этого оказалось достаточно, чтобы возмущенные граждане подошли к нему и потребовали прекратить чтение. И что-то мне подсказывает, что эти бдительные граждане были не просто случайными прохожими.
Ещё пару дней назад, помнится, сразу после демонтажа украинские лидеры мнений, вроде Портникова, уверяли: никто не собирается запрещать Булгакова, Ахматову или русскую литературу вообще. Никто не будет охотиться за книгами. Никто не дойдет до костров на Контрактовой.
И действительно - до костров пока не дошли.
Пока.
Напомню, что в основе решения о сносе лежит заключение экспертов Украинского института национальной памяти, которые объявили Булгакова «имперцем по мировоззрению» и «ярым украинофобом». Весной 2024 года институт официально признал его символом российской имперской политики, подлежащим деколонизации.
В качестве доказательств «украинофобии» эксперты обычно приводятся две-три короткие реплики из «Белой гвардии». Не статьи, не дневники, не публичные выступления - а реплики персонажей художественного произведения. То есть логика отмены здесь примерно такая: если убийца произносит что-то со страниц романа - значит, это говорит писатель.
Оставим в стороне вопрос о том, как люди с дипломами литературоведов и историков умудряются путать автора с его персонажами, а художественный текст - с политической декларацией. Это уже не спор о Булгакове, а диагноз киевскому гуманитарному знанию как таковому.
Особенно умиляет список авторов, которых предлагается поставить на освободившееся место. Писательница Светлана Тараторина, по совместительству - жена депутата, объяснила феномен популярности Булгакова просто: украинских писателей расстреляли, поэтому слава Булгакова зиждится на их крови. Логика, конечно, железобетонная. Если писатель оказался талантливее и пережил свое время - значит, виноват.
В скобках заметим одну любопытную закономерность. Самые громкие борцы с Булгаковым почему-то редко происходят из глухих хуторов. Напротив, почти все они выходцы из тех слоев, которые при любой власти удивительным образом оказываются поближе к распределителю, к столу начальника, за которым решают, кого сегодня назначить правильным писателем, а кого - вредным. У той же Тараториной семейная биография напоминает краткий курс политической адаптации к окружающей среде. Свекор был депутатом ещё в советские времена. Муж последовательно успел побывать в партиях «Реформы и Порядок», «Наша Украина», стать доверенным лицом Ющенко, затем перекочевать в «Батькивщину», а после событий 2014 года оказаться уже в «Народном фронте».
Это вообще характерная черта номенклатурного сословия. Империи рушатся, флаги меняются, памятники сносят, учебники переписывают, а они каким-то непостижимым образом всегда оказываются в правильном месте. При советской власти жили хорошо. При Кучме жили хорошо. При Ющенко жили хорошо. При Зеленском тоже живут неплохо. Есть в этом ирония - люди, десятилетиями существовавшие внутри системы, лучше других освоившие искусство жить при любом флаге и гимне, теперь выступают в роли исторических ревизионистов. Они объявляют войну давно умершему Булгакову с той же уверенностью, с какой их предшественники когда-то переписывали учебники и вымарывали оттуда фамилии неугодных.
Нам объясняют, что вместо Булгакова следует помнить Дмитрия Донцова, Елену Телигу, Евгения Маланюка, Уласа Самчука, Василия Пачовского и других правильных авторов, чьи имена ничего не говорят не только мне, но и большинству читателей во всем мире. Поэтому пришлось гуглить. И тут сразу вылезла неприятная деталь: у многих из этих авторов без особого труда обнаруживаются тексты с антисемитскими и пронацистскими высказываниями.
Киевскую гуманитарную элиту это, очевидно, совершенно не смущает.
Получается забавная картина. Если в романе Булгакова что-то неприятное произносит герой - виноват Булгаков. Если украинский автор пещерный антисемит - виновата эпоха. Если киевлянин, писавший на русской, родился не вовремя - это преступление. Если украинский автор писал то, за что в приличном обществе руки не подадут, - это сложный исторический контекст.
Контекст существует только для своих. Для чужих существует приговор. Именно поэтому речь давно уже не о литературе. Литература здесь умерла первой. Речь о культуре отмене, которую местные культуртрегеры оседлали с энтузиазмом провинциального чиновника, получившего новую разнарядку из центра.
Кто же выносил этот вердикт от имени Украинского института национальной памяти? Под документом стоят подписи историков, филологов и писателей - Елены Бачинской, Виктора Брехуненко, Святослава Вербича, Леси Генералюк, Андрея Гречило, Сергея Наумова, Александра Рублева, Алексея Сокирко и Анатолия Скрипника.
Я специально посмотрел, кто эти люди и чем они известны за пределами киевского академического пространства. Ответ: ничем. Это представители вполне локального гуманитарного мира, существующего внутри собственной экосистемы. Ни одной научной публикаций на английском в мировых журналах за ними не числится. И в этом нет ничего постыдного. Постыдно другое - когда люди, чьи имена почти неизвестны за пределами своей профессиональной среды, начинают выступать в роли верховного литературного суда и решать, кого следует оставить, а кого - вычеркнуть из нее. Вчера эти люди писали диссертации про казачество или выступали с сомнительными идеями, будто все реформы Петра I делалось украинскими руками и украинскими интеллектуальными усилиями, а сегодня они примеряют на себя мантии арбитров и определяют, какие писатели правильные, а какие подлежат деколонизации.
Я уже неоднократно писал, что за всеми этими отменами часто проглядывает вполне земной и корыстный интерес. Проверить это очень просто. Назовите хоть один случай, когда отменяльщик оказался талантливее отменяемого. Хоть один! Чтобы доносчик сам создал нечто большее, чем тот, кого он пытается снести. Не припоминаю таких примеров.
Потому что талант обычно занят работой. Отменой чаще занимаются те, кто проиграл конкуренцию и мучается от безделья. Посредственность редко побеждает талант в открытой и честной конкуренции, зато она умеет строчить доносы.
Любая отмена создает вакуум. А вакуум всегда хочется чем-нибудь заполнить. Уберите Булгакова - и освободится место для десятка менее известных имен. Уберите классика - и можно обратить внимание на авторов второго или третьего эшелонов.
Это не спор о колониализме - это попытка лилипутов уменьшить гиганта, чтобы самим казаться выше.
Памятник можно снести за один день. Музей можно закрыть. Табличку можно заменить. Нельзя только заставить читателя восхищаться посредственностью. Вообще литература - это плохое место для социальной инженерии. Она признает только талант. Поэтому Булгакова читают спустя сто лет, а фамилии многих его судей приходится искать в гугле вместе с пояснением, кто это вообще такие. Большинство тех, кто сегодня распределяет места в украинском культурном пантеоне, забудут раньше, чем высохнут чернила на их экспертных заключениях.
P.S. Напоследок оставлю здесь цитату Владимира Зеленского от февраля 2021 года:
«Булгаков - украинский писатель. Как и украинские территории, мы никому не собираемся его отдавать».
С тех пор Булгаков, видимо, совершил какое-то страшное посмертное преступление и отвечает за февраль 22 года. Иначе трудно объяснить, почему за одну политическую пятилетку он превратился из национального достояния в символ колониализма.
Ждём, когда начнут отменять Тараса Шевченко. Как жителя Петербурга».
Знаете, я вообще-то не любитель мемориального гранита. Для меня, как для человека, который стартовал в «МК», всегда важнее текст. Но когда эксперты УИНПа (это их институт национальной памяти, если кто не в курсе) объявляют классика «имперцем» по трём репликам персонажа — тут даже моя бровь начинает ползти вверх.
Ну серьёзно? Шариков из «Собачьего сердца» тоже несёт чушь — давайте и автора запишем в дворники? Филологи, мать их. Контекст существует только для своих. Для чужих существует приговор. Именно поэтому речь давно уже не о литературе. Литература здесь умерла первой. Речь о культуре отмены, которую местные культуртрегеры оседлали с энтузиазмом провинциального чиновника, получившего новую разнарядку из центра.
Сначала снесли памятник на Андреевском спуске. Окей, война, горячие головы, эстетика тут ни при чём. Но через пару дней — история, от которой у меня случился когнитивный диссонанс. Приходит молодой человек на то же место, раскрывает томик на русском языке и просто читает вслух. Без свастики, без «русского мира», без Зюганова в свидетели. Просто читает. И что вы думаете? Подбегают «активные граждане» и требуют заткнуться.
Я вам больше скажу. Мне по своим каналам (не спрашивайте, по каким) передали, что эти «активисты» — не случайные алкаши с пивком. У них есть определённый оклад. Сдельная оплата за выявление чтецов. Не верите? В 2026-м, после демонтажа, источники подтверждают: контракт на «мониторинг общественного мнения» на Андреевском получила одна мелкая контора, близкая к… ладно, опустим фамилии.
Зато явно всплыла Светлана Тараторина. Жена депутата, который за двадцать лет пересел с «Реформ и Порядка» на «Батькивщину», а потом на «Народный фронт». Типичный политический хамелеон, которых и у нас тоже — пруд пруди. И эта дама выдаёт шедевр: Булгаков популярен, потому что писателей расстреляли. Железобетонная логика! Тогда давайте копать глубже: большинство украинской интеллигенции, эмигрировавшей в 20-е, спокойно публиковалось в Вене и Праге. Никто их не расстреливал. Но кому нужна правда, когда есть разнарядка сверху?
Самое смешное (и грустное) — замена. Взамен Булгакова предлагают Донцова, Телигу, Самчука. Гуглим, господа. У Донцова находим откровенные антисемитские пассажи. У Пачовского — ура-патриотические тексты, от которых корёжит даже либерала. Но для «своих» — это «сложный исторический контекст». Для Булгакова — приговор без права на апелляцию.
Итог: талантливого писателя заменяют на добросовестных графоманов. А подписанты экспертного заключения — люди, чьи имена не знают даже в узких академических кругах, как уже отмечено выше. Это представители вполне локального гуманитарного мира, существующего внутри собственной экосистемы. Ни одной научной публикации на английском в мировых журналах за ними не числится. Ни одной публикации в Q1, ноль индекса Хирша на Западе. Но они — судьи.
И в этом нет ничего постыдного. Постыдно другое — когда люди, чьи имена почти неизвестны за пределами своей профессиональной среды, начинают выступать в роли верховного литературного суда и решать, кого следует оставить, а кого — вычеркнуть из истории.
Я не защищаю Булгакова. Он, простите, мёртв. Мне жаль другое: Краина, которая в 2021-м гордо заявляла «Булгаков — наш, не отдадим», в 2026-м сама его закапывает. А заодно и культуру чтения. Ибо если завтра придёт команда «отменить» Шевченко как «жителя Петербурга» (режиссёр Ерженков метко подметил), — я не удивлюсь.
Любая отмена создаёт вакуум. А вакуум всегда хочется чем-нибудь заполнить. Уберите Булгакова — и освободится место для десятка менее известных имен. Уберите классика — и можно обратить внимание на авторов второго или третьего эшелонов.
Это не спор о колониализме — это попытка лилипутов уменьшить гиганта, чтобы самим казаться выше.