Мы живем в такое время, когда слова меняют смысл прямо у нас на глазах.
Иногда русский язык ловит нас не на редком слове, а на самом обычном. Мы произносим его уверенно, киваем, понимаем друг друга. Но однажды открываем словарь и видим: изначально смысл был совсем не тот.
Это не значит, что русский язык «портится». В лингвистике такое называют семантическим сдвигом: слово остается тем же, звучит так же, а значение постепенно переезжает в другую комнату. Иногда тихо. Иногда с грохотом.
Я выбрал семь слов, где это особенно заметно.
1. Довлеть
Сегодня мы говорим: «над ним довлеет обязанность», то есть давит, тяготеет.
А старое значение было другим: «быть достаточным, хватать».
Оно пришло из старославянского «довлети» и сохранилось в Евангелии от Матфея:
«Итак, не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довлеет дневи злоба его»
В этом стихе слово «довлеет» буквально означает «довольно» или «достаточно», а слово «злоба» переводится со старославянского как «забота» или «тягота». Собственно говоря, речь идет о неприятностях и трудностях сегодняшнего дня.
Смысл фразы: каждому дню хватает своих собственных забот, поэтому не стоит переживать и пытаться нести еще и груз завтрашнего дня.
В 1852 году И.С.Тургенев в «Записках охотника» употребляет слово в исконном значении «с него довольно, этого достаточно»:
«Пусть свяжут ему руки и поведут сего буяна, чтобы все видели, и довлеет ему».
Но уже в русской литературе XIX века глагол «довлеть» чаще всего встречается в виде цитат и аллюзий из Евангелия.
Надо признать, путаница возникла очень давно. Из-за созвучия: «довлеть» напоминает «давить» и «давление».
Коротко: раньше довлеть значило «хватать», теперь часто значит «подавлять», «господствовать над кем-то».
2. Нелицеприятный
Вот слово, на котором легко споткнуться.
Многие слышат в нем «не…приятный» и произносят: «нелицеприятный человек».
Но слово составное и исторически здесь главное не «приятность», а «лицо». «Лицеприятие» значило пристрастное отношение к человеку, предпочтение одного лица другому.
В русской классической литературе XVIII–XIX веков слово «нелицеприятный» использовалось исключительно в своем изначальном, этимологическом значении, происходящем от церковнославянского «нелицеприятие» (греч. προσωποληψία - угождение лицам, пристрастие).
Коротко: нелицеприятная критика, конечно, может быть неприятной, но слово означает совсем не это.
3. Апробировать
Слово выглядит почти как «опробовать», и мозг сам достраивает смысл: протестировали, испытали, попробовали.
Но «апробировать» связано с approbare, то есть официальным одобрением, признанием.
Глагол «апробировать» активно проникал в русский язык в эпоху Петра I из западноевропейских языков. Через немецкий approbieren или напрямую из латыни approbare - «одобрять, подтверждать».
В словарях «Грамоты» оно толкуется именно так: провести апробацию, официально одобрить.
Коротко: велосипед опробуют, методику апробируют.
4. Амбициозный
Сейчас «амбициозный проект» звучит почти как комплимент: большой, смелый, с высокой планкой.
Но у слова долго был резко негативный оттенок.
«Амбиция» в словарях связана с обостренным самолюбием, чрезмерным самомнением, претензиями.
Классическая русская литература редко использует слово «амбициозный» - это понятие чаще выражалось терминами «честолюбие» или «тщеславие».
Однако слово «амбиция» в значении честолюбия, спеси или высокого самомнения часто встречается у классиков.
Вот, например, у Ф.М. Достоевского в романе «Преступление и наказание»:
«Сначала сам добивался от Сонечки, а тут и в амбицию вдруг вошли: "Как, дескать, я, такой просвещенный человек, в одной квартире с таковскою буду жить?"»
Но теперь, в современном употреблении, у слова «амбициозный» уже сосуществуют два смысла: полный самомнения и устремленный к успеху.
Коротко: раньше амбициозный чаще зазнавался, теперь чаще ставит большие цели.
5. Обыватель
Сегодня «обыватель» звучит снисходительно: человек с узким кругозором, мелкими интересами, мещанским спокойствием.
Но исходно это был просто постоянный житель какой-либо местности.
Помните, как у А.П.Чехова дается описание жителей провинциального города? Он употребляет слово в изначальном смысле:
«При всем том обыватели не делали ничего, решительно ничего, и не интересовались ничем, и никак нельзя было придумать, о чем говорить с ними».
В этимологических словарях слово связывают с «обитать, проживать». А вот уже отрицательный оттенок называют вторичным.
Коротко: обыватель сначала жил в городе или селе, а потом стал символом духовной стагнации.
6. Прелесть
Сейчас «какая прелесть» значит: красиво, мило, восхитительно.
Но старый слой слова гораздо тревожнее.
Этимологический словарь Шанского выводит «прелесть» из старославянского, от «лесть», с первичным значением «обман, совращение».
Совсем не так давно, в обличительном стихотворении «Прелестнице» (1818 г.), А.С.Пушкин как раз и обращается к ветреной и фальшивой героине:
«Нет, нет, другому свой завялый
Неси, прелестница, венок;
Ласкай неопытный порок
В твоих объятиях усталый...»
В словаре русского языка XVIII века у «прелести» есть значения «соблазн», «обман», «заблуждение».
Коротко: за словом «прелесть» когда-то стоял не восторг, а опасное обольщение.
7. Пошлый
Сегодня «пошлый» почти всегда плохо: грубый, непристойный, банальный, низкопробный.
Но до 18 века было значение «старинный, обычный».
Кстати, в значении «обыкновенный, привычный, свойственный всем» слово встречается в поэме «Мертвые души» Н. В. Гоголя.
В начале шестой главы автор противопоставляет его современному негативному восприятию слова:
«Прежде, давно, в лета моей юности, в лета моего невозвратного детства, мне было весело подъезжать в первый раз к незнакомому месту: все равно было ли то деревенская бедная усадьба, или уездный городишко, — всегда оно представало своею не пошлою наружностью»
Получается удивительный поворот: то, что «пошло», стало сперва заурядным, потом безвкусным, а потом уж заодно и непристойным.
Коротко: пошлое началось как привычное, а закончилось как грубое и безвкусное.
Язык ничего не забывает, он прячет архив
Меня в таких метаморфозах слов больше всего удивляет не изменение смысла с точностью до наоборот, а отпечатанная в них память.
Говорим-то мы современными фразами, но внутри них сидят старые привычки, церковнославянские обороты, городские сословия, книжные нормы, латинские заимствования и бытовые недоразумения.
Язык фиксирует историю не как учебник.
Он делает это основательнее: оставляет свидетельства событий в словах, которыми мы пользуемся каждый день.
И знаете что, если хорошенько прислушаться и присмотреться - обычная фраза вдруг оказывается маленьким археологическим раскопом.
Подпишитесь, если вам интересны подобные лингвистические расследования: без занудства, но с уважением к словам, которые гораздо старше наших манер.