Максим Фадеев. Творец, сформировавший лицо целой эпохи, сейчас предпочитает говорить языком не искусства, а уголовного кодекса. Конфликт между некогда великим продюсером и его бывшей подопечной — певицей Линдой — достиг стадии кипения.
В самый разгар этой пикировки, когда общественность разделилась на два лагеря, в дискуссию ворвался Иосиф Пригожин. Его высказывание в шоу стало не просто репликой мимолетного зрителя. Это голос человека, который много лет варится в том же котле, который знает Фадеева лично и устал от того, во что превратилась сцена.
«Мы очень давно знакомы с ним. Он талантливый и ранимый человек. Все, что происходит вокруг него, это категорически неправильно», — заявил Пригожин.
И тут же расставил акценты там, где многие предпочитают отмалчиваться. По его мнению, Максим совершает роковую ошибку, путая юридические офисы с творческой кухней: «Неправильно запрещать артистам петь песни благодаря конструкции "исполнитель — автор". Надо садиться и договариваться. Это шоу-бизнес, мы же не на улице».
Пригожин режет правду-матку, причем режет жестко. Он предлагает Фадееву не просто остыть, но фундаментально пересмотреть отношение к людям: «Максиму нужно пересмотреть отношения со всеми».
Продюсер подчеркивает глубину личного отчуждения, не стесняясь в выражениях: «Недавно меня спросили, друзья ли мы, я ответил, что нет, мы коллеги. Друзья — это когда люди встречаются, в баню ходят вместе. А мы встречаемся с ним очень редко. Сам он никогда не позвонит мне, не спросит, как у меня дела».
В середине 90-х Линда (Светлана Гейман) с ее мистическим образом «самой загадочной певицы страны» была больше, чем музыкальным проектом. Это был мрачный, готический, коммерчески безумный хит. И этот образ придумал именно Фадеев.
С 1994 года он создал для нее эпатажный облик, отличный от всех, и написал те самые песни, что сделали ее знаменитой. Вместе они записали три альбома — «Песни тибетских лам», «Ворона» и «Плацента».
«Ворона» 1996 года разошлась тиражом более двух миллионов экземпляров, получив платиновый статус. По сути, Фадеев вырастил этот голос, этот образ.
Официальная версия гласит: после кризиса 1998 года финансирование проекта отцом Линды, банкиром Львом Гейманом, прекратилось, и продюсер потерял интерес. Однако за кулисами разрыва скрывается мутная жила взаимных обид. Сама Линда в интервью у Ксении Собчак обвиняла Фадеева во лжи его отцу о том, что она якобы его преследует, а также в манипуляциях и распространении слухов о якобы имевшей место нарк...........ти.
Сам Фадеев, в свою очередь, не оставался в долгу, заявляя о домогательствах со стороны артистки.
История, которая ранее была лишь достоянием желтой прессы и блогов, в мае 2026 года резко перетекла в уголовную плоскость. 12 мая у Линды прошел обыск, после чего ее допросили в рамках уголовного дела о мошенничестве в особо крупном размере.
Повод — подозрение в подделке документов. Следствие полагает, что знаменитая «Ворона» и «Песни тибетских лам» могут быть «приватизированы» незаконно: якобы путем подделки подписи Фадеева в документах о передаче авторских прав.
Максим Фадеев в этой ситуации занял позицию оскорбленного правообладателя. Он уверяет, что не «наехал» на Линду вчера, а пытался решить вопрос 30 лет.
«Мне жаль, что мы с Линдой оказались в этой точке. На протяжении 30 лет я пытался урегулировать этот вопрос мирно через ее представителей… но результата это не дало», — написал он.
Фадеев подчеркивает, что его цель не запрет песен и не публичная война, а защита «авторских прав и той части смежных прав, которая мне принадлежит». Он апеллирует к фактам, документам и правовому полю, призывая воздержаться от комментариев по поводу процессуальных действий.
Однако именно здесь возникает щекотливый момент, на который тут же обратила внимание журналистка Ксения Собчак. Она обрушилась на Фадеева с критикой, назвав его действия «крайне несправедливыми».
«Фадеев крайне несправедливо гнобит Линду, с которой они когда-то были самым ярким творческим союзом 90-х», — заявила Собчак.
Главный риторический вопрос Собчак бьет прямо в цель: «Если эти претензии действительно так сильно волновали Фадеева все эти годы, то почему он молчал раньше?»
Действительно, если документы были подделаны, если его обворовывали все эти годы, почему Фадеев ждал три десятилетия, пока Линда спокойно исполняла эти песни на всех концертах, выпускала сборники и жила с этим репертуаром? Тут пахнет не столько запоздалой заботой о правосудии, сколько желанием уничтожить конкурента, когда удобно, или, возможно, желанием выбить деньги и моральную компенсацию.
Линда, со своей стороны, старается держать лицо. Она призвала не делать поспешных выводов и заявила, что все происходящее «остается на совести господина Фадеева». Её поддерживают многочисленные поклонники и такие коллеги, как Пригожин, который советует Фадееву решать вопросы по-мужски: «Мой совет, если он меня смотрит: Максим, мужчины всегда садятся друг перед другом за стол, без посредников, и разговаривают».
Пригожин в этой ситуации выступает не столько как судья, сколько как голос разума и человечности. «Нельзя перечеркивать прошлое», — говорит он. И это, пожалуй, самый главный посыл. Разрушить «Песни тибетских лам» или «Ворону» юридическими исками так же невозможно, как вычеркнуть 90-е из истории музыки.