В одном не самом большом, но и не маленьком городе N служил участковым старший лейтенант полиции Прохор Петрович Пылесосов. Прозвище у него было «Пылесос», потому что он обладал уникальной способностью находить улики там, где их отродясь не бывало — например, в пустом холодильнике или на дне прозрачного озера. А ещё он был невероятно принципиальным: если преступник убегал, Пылесос считал делом чести догнать его пешком, отказываясь от патрульной машины из соображений экономии бензина.
Во вторник дежурство обещало быть скучным и обыденным. Город мирно дремал под холодным моросящим дождём. Прохор сидел в опорном пункте, полировал кнопки своего верного напарника — ПК бородатого года выпуска отпечатывая очередной отказной, и мечтал о пельменях с майонезом. Вдруг тишину прорезал треск ожившей рации. Оперативная дежурная по отделу Тамара, которая всегда говорила так, будто читает рэп, скороговоркой выдала ориентировку:
— Внимание всем постам! Код 10-34! Группа лиц кавказской национальности... то есть, лица славянской наружности... короче, неважно кто! Только что ограбили ларёк «Шаурма от Ашота» на углу Ленина и Советской! Унесли кассу, три килограмма мяса и самого Ашота в качестве заложника для гарантии качества продукции! Подозреваемые скрылись на синем автомобиле марки «Москвич-2141», госномер «ХА-344-УХ». Повторяю: «ХА-344-УХ»!*
Прохор Петрович подпрыгнул так, что фуражка слетела с головы и приземлилась точно на графин с водой. Это было личное оскорбление. Ограбить точку общепита во время его смены? Неслыханная дерзость!
Он выскочил на улицу. Синего «Москвича» нигде не было. Но зоркий глаз Пылесоса приметил нечто странное: по мокрому асфальту тянулся жирный след. Не просто лужица масла, а целая дорожная разметка из куриного жира вперемешку со специями карри.
— Так-так, — пробормотал Прохор, присев на корточки и принюхиваясь. — Шаверма. Свежая. Преступники жрут добычу прямо на ходу. Отлично.
След вёл за город, в сторону заброшенной промзоны. Пылесосов бежал бодрой рысцой, периодически останавливаясь, чтобы подобрать оброненный кем-то лаваш или выпавший из окна машины огурец как вещдок. Через двадцать минут спринта он достиг ворот завода железобетонных изделий. Ворота были распахнуты настежь. Внутри стояла подозрительная тишина.
Прохор достал пистолет. Вернее, попытался достать. Кобура была спрятана под курткой, а куртка, в свою очередь, застёгнута на молнию, которую заклинило от сырости.
— Чёртов бюджет, — прошипел он, пытаясь просунуть палец между зубцами молнии.
Пока он воевал с экипировкой, из-за угла ангара донёсся громкий хруст и чей-то басовитый голос:
— Ну чё, Ашотыч, говори пароль от сейфа! Или мы тебя сейчас в бетономешалку макнём!
— Какой пароль?! Я повар, а не хакер! Пароль от шаурмы — это любовь и специи! — раздался жалобный писк.
Это решило всё. Прохор Петрович издал боевой клич, который больше напоминал звук засорившейся канализации, и ринулся в атаку, размахивая над головой табельным Макаровым, который наконец удалось извлечь вместе с куском подкладки.
Бандиты обернулись. Их было трое. Они стояли вокруг огромного чана с замешанным цементом, а рядом лежал связанный по рукам и ногам тучный мужчина в белом фартуке — очевидно, сам Ашот.
Увидев бегущего на них полицейского, бандиты впали в ступор. Один из них, самый мелкий, держал в руках огромный кусок баранины, словно собирался метнуть его как диск.
— Стоять! Полиция! Лицом в цемент! — заорал Прохор Петрович, в процессе чего споткнулся о торчащую арматуру и совершил невероятный акробатический трюк: он перелетел через яму с раствором, сделал сальто-мортале и приземлился ногами прямо в центр огромной лужи мазута, оставшейся после ремонта трактора.
Звук был такой, будто наступили на гигантскую жабу. Ноги намертво прилипли к земле. Прохор замер в позе «Мыслителя» Родена, только очень грязного и злого.
— Э-э-э, начальник, ты бы того... — осторожно начал главарь банды, делая шаг назад. — Мы сдаёмся. Вот касса, вот мясо. Ашота развязать?
— Молчать! — прогремел Пылесос, пытаясь сделать грозное лицо, но измазанное мазутом оно выражало скорее глубокую печаль. — Вы задержаны по подозрению в краже продуктов питания и незаконном использовании строительного раствора! Руки вверх!
Бандиты переглянулись. Им стало жалко этого сумасшедшего мента. Они послушно подняли руки, бросили баранину в цемент и подошли к нему.
— Как же вы нас оформлять изволите, товарищ лейтенант? — спросил второй бандит мерзко ухмыляясь. — Вы же теперь сам как памятник. Вас самого в пору экскаватором извлекать.
— Ничего, — прохрипел Прохор, чувствуя, как холодная жижа медленно проникает в носки. — Я буду стоять здесь до прибытия группы захвата. И учтите, я запомнил ваши лица... хотя нет, тут темно. Запомнил ваши голоса!
Через полчаса приехал наряд ППС. Старший сержант долго смотрел на монументальную фигуру коллеги, торчащую из земли.
— Петрович, ты чего? — спросил он.
— Провожу операцию по внедрению, — гордо ответил Пылесосов. — Чтобы преступники не сбежали. Тащите тросы, будем меня эвакуировать.
Вытащить старшего лейтенанта из мазутной ловушки оказалось сложнее, чем раскрыть дело века. Пришлось вызывать МЧС, пригонять кран и использовать целый флакон подсолнечного масла, которое пожертвовал освобождённый Ашот.
Когда Прохора Петровича наконец извлекли, он был похож на статую демона из преисподней, но абсолютно счастливый. Он составил протокол, изъял мясо (которое потом торжественно вернули владельцу), арестовал преступников и, отмывшись в трёх водах, вернулся в отдел.
Тамара посмотрела на него и покачала головой:
— Опять экономия вышла боком, Петрович. На служебную машину денег нет, так ты решил своим ходом догонять. До промзоны-то километров пять.
— Зато я поймал их тёпленькими, — парировал Прохор, стягивая с себя окончательно испорченную форму. — И главное — справедливость восторжествовала. Жаль только, что пельмени мои остыли...
С тех пор в отделе ему выделили личный веник для сбора улик и строго-настрого запретили бегать за преступниками без автомобиля. Но Прохор Петрович знал: когда-нибудь снова прозвучит код 10-34, и тогда он покажет этим негодяям, что такое настоящая погоня по-русски.
...продолжение следует...