Затишье перед бурей.
Прошёл ровно год с той ночи, как беглецы, покинув дворец, растворились в предрассветном тумане. Старый дом на окраине приморского городка теперь было не узнать. Он больше не был ветхим и заброшенным. Под чутким руководством Чонгука прохудившаяся крыша была залатана новой черепицей, а стены, выкрашенные в тёплый цвет охры, радовали глаз. Во дворе, где раньше росли лишь сорняки, теперь был разбит аккуратный огород. Грядки с пряными травами — базиликом, розмарином и мятой наполняли воздух терпким ароматом, а у забора уже наливались соком первые помидоры.
Внутри дома тоже всё преобразилось. Простая, но добротная мебель, сделанная руками Чонгука, создавала уют. А на полках и столах стояла посуда — его гордость. Чонгук открыл небольшую мастерскую, и его изделия — чаши с узором из морских волн и кувшины цвета мокрого песка пользовались спросом на ярмарках. Это позволяло жить безбедно, не привлекая лишнего внимания.
Тэхён же стал душой их маленького убежища. Он с удивительной лёгкостью освоил ведение хозяйства: научился готовить простые, но вкусные блюда из овощей со своего огорода и рыбы, которую приносил сосед рыбак. А в свободное время его можно было найти в саду, где он занимался с соседскими детьми. Тэхён учил их писать и читать, а после уроков рассказывал древние легенды, сидя с ними прямо на траве под старой глицинией.
Именно такую картину и застал Чонгук, вернувшись домой. Он шёл по улице, насвистывая мелодию и позвякивая монетами в кошельке — день на ярмарке выдался на редкость удачным. Смех детей он услышал ещё издалека.
— ...И вот, — голос Тэхёна был мягким и певучим, он сидел в окружении ребятни, которые ловили каждое его слово, — Древние боги решили, что каждый человек с рождения связан со своей судьбой невидимой красной нитью. Другой конец этой нити привязан к безымянному пальцу того , кто предназначен тебе небом.
— А если человек пойдёт в другую сторону? — спросил самый маленький мальчик.
— Нить может растягиваться, запутываться, даже завязываться в узлы, — Тэхён сделал плавный жест рукой. — Но она никогда не порвётся. Она может стать очень-очень длинной... Но однажды она укоротится настолько, что вы встретитесь.
— А как понять, что это тот самый человек? — спросила малышка Соён, дочь пекаря.
— Сердце подскажет, — Тэхён приложил ладонь к груди и улыбнулся так светло, что у Чонгука защемило в груди. — Вы просто почувствуете.
Чонгук решил больше не прятаться. Он тихо открыл калитку и вошёл во двор. Дети тут же обернулись на звук.
-А я, когда вырасту, то выйду замуж за дядю Чонгука!- сказала малышка Сохи.
Чонгук рассмеялся и погладил девочку по голове:
-Когда ты вырастешь, я буду слишком старым для тебя!
Он развязал свою сумку:
— Лучше посмотрите, что я вам принёс с ярмарки!
На его ладони лежали разноцветные леденцы. Восторгу детей не было предела. Через минуту двор опустел, остался только сладкий запах карамели.
Тэхён поднялся, отряхивая простой домашний наряд от травинок. Он повернулся к Чонгуку, и его лицо осветилось счастливой улыбкой.
— Я так счастлив сейчас, — тихо сказал он, в его глазах цвета янтаря отражалось вечернее небо, — Мне кажется, я наконец-то нашёл своё место. Не во дворце, а здесь, в этом доме.
Чонгук шагнул к нему и крепко обнял, зарываясь носом в его волосы. От Тэхёна теперь пахло не дворцовыми благовониями, а выпечкой и свежими травами.
Они стояли так несколько мгновений. А потом этот покой разорвал резкий, пронзительный звук далёких труб. Протяжный и властный зов заставил их вздрогнуть и отпрянуть друг от друга.
Тэхён побледнел как полотно. Его взгляд метнулся к дороге.
— Что это? — напряжённо спросил Чонгук.
Тэхён не ответил. Он молча смотрел вдаль: по главной улице города медленно двигалась процессия. Впереди ехали всадники в парадных доспехах с копьями, а за ними восемь носильщиков несли роскошный паланкин из красного дерева и золота.
Но не это заставило сердце Тэхёна пропустить удар. На флаге, который развевался над процессией, был герб: золотой дракон на алом фоне. Герб его отца. Герб Императора.
Продолжение следует…