Свекровь сказала это так буднично, будто речь шла не о моей двери, а о лишней табуретке:
"Оксана поспит у тебя. Ты пока переберёшься на кухню".
Я стояла в прихожей с пакетом творога и хлеба, смотрела на чужой чемодан у стены и на руку Людмилы Сергеевны у дверной ручки. Как будто не гостья приехала, а хозяйка вернулась проверить, всё ли тут на месте.
Из кухни выглянул Игорь.
"Алин, ну это на пару дней".
Оксана втянула голову в плечи и улыбнулась так, как улыбаются люди, которым неловко только для вида.
"Мне самой неудобно, честно. Просто больше некуда".
Пахло жареным луком, сладкими духами свекрови и сыростью с лестницы. Я поставила пакет на тумбу и спросила:
"С чего вы решили, что я уйду из своей комнаты?"
Формально квартира была наша с Игорем, мы жили здесь четвёртый год. Но этот маленький угол у окна я собирала себе сама, почти по кускам. Сама выбирала стол, сама таскала коробки с книгами, сама оттирала подоконник после ремонта. Там стоял мой ноутбук, лежали рабочие папки, там можно было закрыться и хоть час посидеть в тишине.
Когда у Игоря было хорошее настроение, он называл это место моим кабинетом. А когда нужно было уступить, всё вдруг превращалось в "просто комнату".
Людмила Сергеевна звякнула браслетами.
"Потому что Оксане нужнее. Девочке надо прийти в себя, у неё сложный период".
"У неё что-то случилось?" спросила я.
Оксана отвела глаза.
"Да так. Съехала".
"На сколько дней?"
Игорь тут же потёр переносицу.
"Ну, там видно будет".
И в этот момент мне стало ясно, до смешного ясно: никто не собирался меня спрашивать. Всё уже решили. Привезли чемодан, присмотрели мою дверь, а от меня ждали только одного, чтобы я подвинулась и не испортила вечер.
Я сняла куртку и ушла на кухню.
За ужином говорила в основном Людмила Сергеевна. Она раскладывала котлеты по тарелкам, как свои доводы.
"Семья есть семья".
"Ты молодая, на диване поспишь".
"Оксана сейчас не в том состоянии, чтобы ютиться где попало".
Слова "где попало" она произнесла так, будто мой угол у окна уже перестал быть моим. Стол, лампа, книжный стеллаж, плед на кресле, папки в верхнем ящике. Всё это почему-то уже считалось свободным местом.
Игорь почти не ел. Только иногда поднимал на меня глаза.
"Алин, правда, не начинай".
"Я ещё и не начинала", сказала я.
Оксана вздохнула и провела ногтем по краю стакана.
"Если тебе так принципиально, я могу и на кухне".
Но сказала она это таким тоном, что сразу было ясно: не может. И не будет.
Я допила чай. Он давно остыл и стал терпким.
"Ты работу свою в большой комнате разложишь", снова заговорила свекровь. "А вещи пока можно в коробки сложить. Зачем тебе одной столько места?"
Я посмотрела на Игоря.
"Ты тоже так считаешь?"
Он не любил прямых вопросов. С ними нельзя было спрятаться за своим вечным "давайте спокойно".
"Я считаю, что на время можно пойти навстречу".
"На какое время?"
"Ну... пока Оксана решит свои дела".
Вот и всё. Не два дня. Не неделя. Без срока. Пока кто-то будет что-то решать за мой счёт.
У моего стола уже два месяца искрила старая розетка. Не каждый раз, но достаточно, чтобы я пару раз дёрнула руку и выругалась сквозь зубы. Я говорила Игорю трижды. Потом показала почерневший край пластика.
"Вызову", отвечал он. "Там ерунда".
Ерунда.
Когда ужин закончился, Людмила Сергеевна поднялась первой.
"Ну что, Оксаночка, пойдём посмотрим, как тебе лучше устроиться".
И пошла к моей двери.
Я встала раньше и положила ладонь на косяк.
"Сегодня туда никто не заходит".
Она остановилась и посмотрела на меня так, будто я не слово сказала, а дверью хлопнула у неё перед носом.
"Это ещё почему?"
"Потому что я так решила".
На кухне сразу стало тихо. Только холодильник загудел сильнее.
Игорь поднялся из-за стола.
"Алина, ну хватит".
"Нет, Игорь. Хватит было раньше. Когда ты не сказал мне, что они приедут с чемоданом. Когда решил, что можно просто отдать мой угол. Когда месяцами проходил мимо розетки и делал вид, что ничего страшного".
Оксана подняла глаза.
"Какая ещё розетка?"
"Та, что искрит у стола. В той самой комнате, где вы собрались жить".
Людмила Сергеевна отмахнулась.
"Ой, не придумывай. Если бы там было опасно, вы бы давно мастера вызвали".
Я кивнула.
"Вот именно".
Ночью я не спала. Сидела у стола в старом свитере, смотрела на круг света от лампы и слушала, как в коридоре скрипят половицы. За стеной свекровь что-то шептала дочери. Игорь ходил из кухни в ванную и обратно, шумно вздыхал, но ко мне не зашёл.
На столе лежал ключ с потёртым жёлтым брелоком. Я взяла его в руку, потом открыла телефон и нашла круглосуточную службу.
Мужчина на том конце ответил сонным, хриплым голосом.
"Электрика?"
"Да. Нужно с утра. Искрит розетка, пахнет палёным. Чем раньше, тем лучше".
"К половине девятого будем".
"Записывайте адрес".
После звонка мне стало ровнее. Как будто внутри наконец перестали толкаться чужие голоса.
Утром я встала раньше всех. Убрала со стола документы, накрыла кресло старой простынёй и открыла окно. С улицы тянуло прохладой и мокрым асфальтом. Я как раз завязывала волосы в пучок, когда в дверь позвонили.
Мастер оказался невысоким, с серым чемоданчиком и запахом табака от куртки.
"Где смотрим?"
"Здесь".
На пороге сразу выросла Людмила Сергеевна в халате.
"А это кто?"
"Мастер".
"Какой ещё мастер?"
Он уже присел у розетки, снял крышку и тихо присвистнул.
"Ну да. Хорошо, что никого не шарахнуло. Контакт подгорел. Надо проводку смотреть глубже. Может, и стену вскрывать".
Из-под пластика потянуло сухой пылью и чем-то горелым. Потом в коридоре щёлкнул автомат, и в комнате сразу стало глуше.
Подошёл Игорь, ещё сонный, в мятой футболке.
"Что происходит?"
Я повернулась к нему.
"То, что должно было случиться два месяца назад".
Мастер выпрямился.
"Жить здесь сейчас нельзя. Будет пыль, шум, я вскрою стену, посмотрю, где греется. До вечера точно".
"До вечера?" голос свекрови стал тонким.
"А если там дальше пошло, то и дольше", ответил он. "С таким не шутят".
Оксана вышла в коридор последней, с телефоном в руке и спутанными волосами.
"Подождите. То есть я сюда не могу?"
Я посмотрела на неё спокойно.
"Не можешь. В опасное место я тебя не пущу".
Людмила Сергеевна резко повернулась ко мне.
"Ты специально это устроила".
"Специально?" Я даже не повысила голос. "Розетка искрила при всех. Просто тогда никому не было дела. А сегодня всем вдруг понадобился мой угол".
Игорь перевёл взгляд с тёмного пятна у провода на чемодан сестры в коридоре. Потом на меня. И ничего не сказал.
"Алин..." только и выдохнул он.
"Нет. Давай без "не начинай" и "потерпи". Если тут что-то чинить, я сама решу когда. Хоть ночью".
Мастер кашлянул, раскрыл чемоданчик, и в тишине звякнули отвёртки.
Оксана первой опустила глаза.
"Мам, я, наверное, к Лене пока поеду. Она вчера предлагала".
Людмила Сергеевна вспыхнула.
"Конечно. Всем удобно выставить родню за дверь".
"Никто никого не выставляет", сказала я. "Но меня больше не переселяют без моего согласия".
Она уже набрала воздух для новой тирады, но в этот момент из стены пошёл сухой крошливый звук, и на пол посыпалась штукатурка. Людмила Сергеевна так быстро отступила назад, что браслеты звякнули на весь коридор.
Я молча подала мастеру веник.
Через полчаса Оксана уехала с чемоданом. Без сцены. Только коротко сказала Игорю:
"Позвони потом".
Свекровь собиралась дольше, шумно, с обиженными вздохами и дверцами шкафов. Уже в прихожей она обернулась ко мне:
"Ты стала какая-то чужая".
Я посмотрела на её отражение в тёмном стекле двери.
"Нет. Просто перестала быть удобной".
Когда за ней захлопнулось, в квартире стало тихо по-настоящему. Без чужих шагов, без звона браслетов, без этого липкого ощущения, что тебя опять подвинули.
Из комнаты доносился шорох инструментов. На подоконник легла белая пыль. Утренний свет падал на стол, на папки, на жёлтый брелок рядом с ключом.
Игорь подошёл не сразу.
"Ты могла просто сказать".
Я провела пальцем по столу, собрала полоску пыли и стряхнула её на пол.
"Я говорила. Ты не слышал".
Он промолчал.
А я взяла ключ в ладонь и впервые за долгое время без всякой вины почувствовала простое право закрыть дверь в свой угол.