Программа «Фонари» продолжает эфир Первого Тульского. Сегодня у нас такая лингвистическая тема или аристократическая, не знаю, с какой стороны посмотреть. Будем говорить о том, как французский язык стал языком русской аристократии в XIX веке или чуть раньше даже. У нас в гостях сегодня Ирина Данилова, кандидат педагогических наук, доцент кафедры романно-германской филологии, факультета иностранных языков Университета Толстого.
— Рада с вами познакомиться.
— Да. Но если ближе к теме, французский язык, язык аристократии, это вот сейчас для многих звучит, наверное, как аксиома, но вот с точки зрения науки, когда русский дворянин перестал считать родной русский язык достаточно хорошим и перешёл на этот самый французский. Как так случилось?
— Ну, нужно начать с того, что французские заимствования называются галицизмами. Это первое. А не францусизмами. Как это ни удивительно. Вы спросите, почему так? Потому что территория современной Франции до завоевания Римской империи называлась Ля-Голь. Галлия. А, соответственно, её жители Ля-Гульуа, галлы. И образ у нас этот прекрасный, все мы его знаем из фильма «Астерикс и Обеликс». Так вот, вот заимствования из французского или созданы по подобию слов французских и французских выражений, они назывались галлицизмами. И они постепенно проникали. Почему? Да потому что Франция всегда была в Европе, а потом и в России, лидером и эталоном в области образования, культуры и, конечно же, искусства.
— Но всё равно надо докопаться нам до истины. Кто в моде на французский? Ну так, в кавычках, кто больше виноват? Сами французы? Или, может быть, там, я не знаю, немцы, итальянцы, которые тоже активно французский язык использовали. От кого поветрие пришло к нам?
— Безусловно. Понимаете, здесь нужно говорить о таком явлении, как галамания. Галамания, она распространилась по всей Европе. Почему? Потому что Версаль манил, все монархи Европы хотели себе построить подобные Версали, считали, что во Франции всё самое лучшее, элитное, дорогое. Всем это хотелось. Многие монархи европейских стран говорили на своем родном языке с французским акцентом.
— То есть, мода?
— Да, а что касается России, вы меня спрашиваете. Ну, давайте напомним, что начало русско-французских отношений мы можем отнести к эпохе, когда дочь русского князя Ярослава Мудрого, Анна Ярославна, вышла в 25-летнем возрасте замуж за французского короля Генриха I. И таким образом она стала единственной русской женщиной королевой Франции. А потом отношения развивались более интенсивно. Мы можем говорить о высоком уровне отношений уже в Петровскую эпоху. Сам император посещал Францию в 1771 году. И интересовался французской наукой, французскими технологиями. И много специалистов он привез с собой в Россию.
— А смотрите, что получается. Потом у нас едва ли не каждая вторая императрица немки. Любовь ко всему немецкому. А язык-то все равно французский остался популярен. Немецкий как-то не закрепился.
— Да, почему не закрепился немецкий? Могу предположить, что все-таки в сравнении с Германией, Австрией, Пруссией, Франция была законодательницей в Европе во всем.
— Вы наверняка слышали такое мнение, что знать говорил по-французски, чтобы отгородиться от народа. Они специально сделали такой вывод. Что отвечаете на это?
— Я думаю, что это не так. Хотя кто-то может со мной поспорить. Все-таки давайте вернемся к Петровской эпохе. Петр I привез с собой специалистов, и больше слов в это время проникает в русский язык из военного дела. Смотрите, появляются слова гардемарин – это морская охрана, арьергард, батальон, атака – немецкое слово. Но пришло в русский через французский батальон, бригадир и много еще можно перечислять в военном деле. А вот по поводу как раз императрицы. Да, но Елизавета Петровна обожала все французское, обожала Францию, и, соответственно, светскому обществу настоятельно рекомендовала изучать французский язык.
— Еще один момент, на который я бы хотел акцент сделать. 1812 год, не абы что, целая война с Наполеоном. Язык противника, и не то что вероятного, а вот прямо самого что ни на есть противника, а все равно из моды-то не вышел. Как к этому тогда относились?
— Да, язык, несмотря на то, что в конце, так скажем, конец 19 века отношения между Францией и Россией уже стали прохладными, как вы сказали, из-за Отечественной войны, но французский язык остается языком светского общества до конца 19 века. А почему? А потому что, если мы опять вернемся назад в эпоху Екатерины II, это как раз апогей галломания в России. То есть мода, безумная мода на все французское. Смотрите, французская мода, во-первых, появляется, само слово в 18 веке появляется в России, и мода на все французское, конечно же, русские аристократки подхватывают.
— А слово «мода» у нас откуда?
— Французское пришло в русский язык в 18 веке. Например, слово «декольте».
— Звучит очень по-французски.
— Да, значит, что означает обнажать шею и верхнюю часть груди. И в это же время входит платье декольтированное, и русские аристократки с удовольствием носят такой вот атрибут французской моды, как бы подтверждая о том, что они элегантны по-французски, они прекрасны по-французски. Понимаете, ведь даже среди аристократок говорить по-русски было непристойно, даже можно сказать.
— Сейчас и дойдем до этого тоже. Но вот смотрите, в 18 веке, чтобы выучить французский, из Парижа французика не надо было выписывать, достаточно гувернантку какую-нибудь швейцарскую или бельгийскую попроще, подешевле нанять, и ребеночек уже по-французски говорил. Насколько это был качественный французский язык, вот подобный уровень образования?
— А мы можем, наверное, вот так предположить себе. Смотрите, Александр Пушкин написал в детстве свое первое стихотворение, и стихотворение было на французском. И что нам говорят сейчас те, кто изучают, то есть исследователи творчества, потому что оно было прекрасным, значит, наверное, и французский был прекрасен.
— Язык это ведь мышление, да? Просто можешь зазубрить слова, но владеть языком не будешь. А вот с психикой ребенка что происходило? Билингвы сейчас есть, много об этом говорят, но вот в дворянской семье сначала по-французски учился, говорит с няней. Потом с дворовыми-то по-русски надо было говорить на улице. Крестьяне по-французски не разумеют. Вот раздвоение личности не формировало это никаким образом? Или как? Или психологи этим вопросом не задавались?
— Я думаю, что все-таки окружение. Окружение полностью говорило, жило по-французски. Почему? Мода из Лиона. Шампанское обязательно атрибут светского застолья. Кругом говорят на французском. Ведь русские аристократы, мужчины только между собой говорили по-русски, а когда появлялась женщина, они сразу переходили на французский язык.
— То есть наоборот, это не то что усложняло, а наоборот, с молодых лет, когда мозг все это впитывает, было проще.
— Как тот же Пушкин писал. Галицизмы мне будут мило, как прошлой юности. Или что-то такое. Как прошлой юности, как былой юности моей. То есть это просто по-другому они не знали.
— В творчестве Пушкина подобных мотивов и высказываний насчет французского тоже немало. Потому что, если вспоминать Евгения Онегина, что она по-русски плохо знала, журналов наших не читала и выражалась с трудом на языке своем родном. По-моему, так это было. Но ведь это не значит, что она по-русски плохо говорила. Тут ведь, наверное, речь идет о письменном, потому что вот эта строчка, она в тот момент, когда письмо писала, вот у нее проблемы.
— Вы знаете, я не историк, но есть такой факт, не знаю, не могу сказать, насколько он подтвержденный, что, например, декабристы, которые в свое время выступали за народ, за то, чтобы народ жил прекрасно. Они не говорили по-русски. И когда они в суде давали показания, они их давали на французском языку. И суд обязал их, с помощью словаря учить русский язык.
— Сейчас вам скажут – мы смотрели «Звезда пленительного счастья. Там всё не так.» Да, действительно, гораздо проще было услышать речь французскую в аристократическом обществе, чем разговоры по-русски. Но говорить по-русски мало. Надо говорить правильно. Насколько среди российской аристократии французский язык все-таки был именно французским, а не просто звучал как по-парижски. Именно звук, насколько правильный язык был. Есть же вульгарный городской язык, а есть возвышенный литературный.
— Насколько он был аристократичен, я точно не могу сказать. Я просто могу сказать. Знаете, французские слова, они когда попадали в русский язык, то им нужно было как-то приспосабливаться к тем условиям, традициям и так далее. И поэтому условно простым языком мы можем сказать, что было три у них способа это сделать. Первое – это звучать по-русски. И пример тому слово французское «отограв». Во французском ударение всегда ставится на последний слог. А в русском куда хочешь. Поэтому сегодня у нас автограф. Второй способ какой был? А второй способ был то, что им приходилось склоняться, спрягаться по-русски.
— А, то есть слово-то французское, да? Но когда оно попадает в язык, оно должно начать подчиняться правилам вот этого языка.
— Смотрите, слово «юн шезлонга». Во французском это слово женского рода. Кресло такое. А в русском это слово стало мужского рода. Сегодня мы можем говорить «на шезлонге», «к шезлонгу». Но во французском такого невозможно. И, наверное, третий – это когда слово полностью меняет смысл. Вот полностью. А, наверное, пример самый известный всем, кто изучает французский и преподает французский – это слово в русском «котлета». По-французски «котлет» – это мясо на косточке. У нас же это рубленое мясо без косточки. И вот здесь самый прекрасный пример того, как слово полностью меняется. То есть если вы закажете котлет, это будет на косточке.
— Прямо есть захотелось. А по-французски звучит вкуснее, даже чем по-русски, мне кажется.
— А и не просто так, что слово «деликатес» тоже из французского языка.
— Да, огромное количество. Сколько вы сказали, процент какой-то?
— 99% заимствований из французского.
— Еще предположений давайте с вами сделаем. Какой-то акцент существовал все-таки? Или вот аристократ русский в Париж приезжает за своего мог сойти? Или акцент выдавал все-таки? Или настолько, как мы говорим про декабристов, настолько это был для них живой язык, что неотличимы от французов были?
— Тоже только можем предположить. Если это был аристократ из высшего света, который получил образование, например, в том же Смольном институте благородных девиц, то, конечно же, там, наверное, был блестящий французский, больше чем уверена. Если это был, наверное, аристократ, скажем так, из провинции, потому что после войны, после, вернее, Великой Французской революции очень много французов-мигрантов приехало в Россию, значит, расселись по России. И где? В усадьбах помещиков, стали гувернерами. Ну, тоже не у всех у них было, скажем так, педагогическое образование, поэтому какой французский у них был, какой французский они передавали детям.
— Тот же Евгений Онегин, дядя тот самый, который честных правил то-то-то, в конце письма поставить Валли, это что значит? Это говорило о том, что он каким-то образом старался соответствовать, это такой определяющий момент был. Ну и вообще фраза, вот в стиле это человек, родилась во французском языке, и сам язык, что ли, аристократу помогал образ какой-то создавать, потому что звучание и речь, оно во многом очень сильно влияет на человека.
— Во-первых, мы с вами говорили уже о моде. Мы можем еще множество слов назвать, например, тоже жабо, те же панталоны, манжета, ливрея, а также те предметы, то есть не только говорили по-французски, но и окружали себя так, как они это видели. Как будто бы вот они живут во Франции, они живут в доме французском, то есть они себя окружали предметами быта. Например, слово трюмо, пришло тоже из французского, прекрасно заимствовано русским языком.
— Шифонер.
— Шифонер, абажур, гардероб.
— И вот это у нас сейчас словоборчество, это модное, французские слова в меньшей степени, почему-то англицизма нам не нравится, мы их вычеркиваем, вымарываем отовсюду, а французских ты не вымыраешь, потому что по-другому никак не назвать.
— Совершенно верно. Можно я вот вам из своего опыта. Когда начинают дети изучать или там взрослые. Просто вот человек впервые знакомится с французским языком. Чтобы лингвистическое вот это вот любопытство у него как-то расшевелить, я предлагаю им вот такое задание, ну это письменное там, прочитать текст, ну текст я вам сейчас просто коротенький отрывчик. Он показывает как много общего между русским и французским языком, то есть послушайте, посчитайте, сколько французских слов вы сейчас услышите. Утро. Просыпаюсь. Открываю жалюзи. Прекрасный пейзаж. Душ. Бигуди. Макияж. Принимаю завтрак. Омлет. Паштет. Багет. И отправляюсь по авеню. День. Открываю корреспонденцию. Мой абонент мне прислал абонемент в театр. Ура! Премьера. Я буду сидеть в Бель-Этаже, смотреть прекрасную комедию.
— Ну два десятка-то точно есть, да.
— И разве эти слова мы можем выкинуть из русского языка? Это почти невозможно.
— Ну да, и француз поймет практически все описание утро праздного аристократа, да, получается. Тем не менее, 1812 год, он как-то повлиял, откат какой-то был с французским языком или нет?
— Нет, французский язык продолжал свое прекрасное существование в светском аристократическом обществе. Даже уже у Толстого мы находим, когда он описывал Солона и Элен, он говорил на таком изумительном французском, на котором не только говорили, но и думали наши деды. То есть вот одного из персонажей он описывал. Нет, нет, продолжал. Почему? А потому что сама Франция. Давайте опять вернемся, например, во времена, в эпоху Екатерины Второй. Ведь она хотела сделать, как бы установить в России просвещенный абсолютизм. А где эти такие идеи? А это идеи благодаря Франции, благодаря веку просвещения, когда Вольтер, Дидро властвовали над умами. И, соответственно, это все впитали в себе и аристократическое общество России.
— Ну да, и на декабристов там одни речи Марата только, во время французской революции, чего стоило. В оригинале, наверное, звучало это совсем по-другому. А что же тогда произошло? Почему стал терять позиции французский язык в аристократии? С чем мы это связываем и в какой момент? Конец XIX века, наверное. Что случилось?
—Сама Франция начала немножко все-таки ослабевать. После наполеоновских войн само государственное устройство менялось, и немножечко ее влияние уже в Европе начинало ослабевать. А, соответственно, и потихонечку язык уже из языка международного общения уже немножечко отходил на второй план. Уже новые властители, судеб, умов, ну, так скажем, закрепляли свои позиции.
— Вы сожалеете об этом?
— Да. Вот вы знаете, как преподаватель французского языка, я хочу, чтобы его все изучали. Я говорю, если ваш ребенок хочет стать дальнейшим врачом, ну, учите вы с детства, ладно, не латынь, учите французский.
— Без латыни ты не станешь врачом.
— Ну, потом вам будет легче учить латынь, если вы уже знаете французский язык. Понимаете? Я за то, чтобы французский.
— Как вы считаете, французский язык можно назвать сложным? Нет? Как оценить? Ну, понятно, что это условность некая, и он наверняка для русского человека проще, чем китайский, ну, вот, не знаю, с английским там сравнивать. С чем же еще сравнить? Английский, французский, слов много похожих, однокоренных даже, но языки-то все-таки не так, чтобы сильно похожие.
— Вы знаете, в любом изучении языка, как бы, условно, выделяют несколько этапов. Вот если мы будем говорить об обучении иностранному языку французскому, то начальный этап, это вот когда мы познаем буквы, когда мы познаем правила чтения, да, он считается, выделяется в методике, как в науке, об обучении иностранным языком сложным. Но средний этап и дальнейшее его изучение, оно намного легче. Вы знаете, например, студенты, которые сейчас изучают китайский язык, они говорят, очень легкий язык. То есть уже первокурсник может оценить, что китайский язык легкий. А студенты, которые на первом курсе начинают учить французский, они говорят, ой, какой тяжелый. Но это только начальный этап.
— Все, мне кажется, еще от преподавателя зависит, насколько педагог сможет заинтересовать, заразить, в том числе и красоту языка, и подход. Одно дело штудировать грамматику от руки, заполняя там различные формы глагола во Франции.
— Да, но без грамматики никуда.
— Без грамматики никуда. Ну, разговорный язык и вот эти особенности, я думаю, современный мир и интернет, и возможность общаться с носителями языка, они гораздо шире, чем были раньше. И мы, если зайдем в соцсети специализированные каналы, увидим, что количество людей, даже не только изучающих язык, а пытающихся понять другую культуру, пообщаться с людьми, например, французами, которые учат русский язык, нам их проще понять. И мы таким образом. Возближение культуры и так далее. Вы, наверное, тоже на это внимание обращаете. Такие сдвиги происходят.
— А вы знаете, наши студенты, которые изучают французский язык на факультете иностранных языков в Толстовском университете, они прекрасно могут получить небольшую практику, каким образом. А разговаривая, общаясь со студентами из Африки.
— То есть это бывшие французские колонии, где остался француз? А у них язык прям французский-французский, или он адаптированный такой?
— Ну, конечно, некоторые особенности есть, но, тем не менее, мы прекрасно друг друга понимаем.
— То есть словарный запас, грамматика вся сохранена.
— Мы прекрасно друг друга понимаем, потому что мы все сообщество франкофонов. То есть людей, пользующих, или обучающих, или преподающих французский язык. И нас таких немало в мире.
— Ну, да, и звучит красиво, но я немножко еще пару минут есть, я хотел вернуться в глубь, что называется, веков. Мы все говорили про аристократию, а много ли людей простых было? Ну, там, не знаю, крестьяне, городских жителей, которые в той или иной степени французский язык использовали, или для красного словца там пару слов вкрутить, а в полной мере языком не владели. Потому что нас ведь сбивают с толку различные книги, фильмы, где подобные сюжеты проскакивают. А насколько они историчны, мы, конечно, не знаем.
— Да, так же, как и насколько исторично, например, приводят такие, скажем так, слова, как «шаромыжник», вроде бы, что это как раз произошло от французского, и как будто бы это люди, вот как раз люди простые, слушая французскую речь, вот так ее воспринимали и таким образом именовали. Больше всего, вот как раз, например, пленных французов после Отечественной войны 1812. Но насколько это подтверждено, я не могу вам сказать. Я такого исследования не видела.
— Так и хочется, совет у вас спросить, с чего начать, да, при изучении французского языка, в каком возрасте, может быть, кино какое-то посмотреть, или мультфильмы.
— Что нам говорят психологи? Для изучения языка любого языка самый сензитивный возраст это 4 года. Как это не удивительно? 4-7. То есть возраст, когда ребенок воспринимает с легкостью, не задумываясь о том, что для него это иностранный язык.
— И двуязычие таким образом, да, потом формируется и кругозор человека, и восприятие мира.
— Нужно найти своего преподавателя.
— Французик из Бордо выписать, да?
—Да. И прекрасно будете изучать французский язык.
— И прекрасно будете изучать французский язык. Спасибо большое. Попытались мы сегодня в нашем эфире разобраться в причинах, почему же язык французский был языком русской аристократии, что случилось, почему эта эпоха замечательная и прошла. Может быть, кому-то покажется, что достаточно поверхностно, но, во всяком случае, акценты какие-то мы основные, наверняка, поставили. Спасибо большое. Я благодарю нашу гостью Ирину Данилову, кандидата педагогических наук, доцент кафедры романно-германской филологии факультета иностранных языков университета Толстого. Небольшой перерыв впереди. Эфир Первого Тульского скоро продолжится.