...Ты когда-нибудь задумывался, читатель, что такое абсолютная тишина? Не та уютная тишина библиотеки или ночного леса, а звенящая пустота, нарушаемая лишь лязгом металла и монотонным голосом из динамика.
Это — пропитанный миазмами ужаса воздух «Черного дельфина». Место, где время не просто течет иначе, оно застывает в бетонных стенах, превращаясь в бесконечную пытку ожиданием конца.
- Есть, гражданин начальник, — эту фразу здесь произносят чаще, чем собственное имя. Она звучит как приговор, как ритуал подчинения, стирающий остатки личности.
Но давай я расскажу тебе историю этого места так, словно ты идешь рядом со мной по пыльной дороге к озеру Развал, на берегу которого стоит эта крепость ужаса.
Где находится ад на земле
Наша цель — Оренбургская область, райцентр Соль-Илецк. Для одних это курорт с лечебными грязями, для других — конечная точка маршрута без права возврата. Официально это ФКУ ИК-6 УФСИН России, исправительная колония особого режима для пожизненно осуждённых.
А неофициально... «Чёрный дельфин». Название появилось не сразу. История колонии уходит корнями в XVIII век, во времена Екатерины II. После подавления пугачёвского бунта 1773 года властям нужно было куда-то девать тысячи бунтовщиков. Куда было на месте отправлять врагов империи? Туда, где всё началось — в оренбургские степи. Так на месте крепости Илецкая Защита возникла тюрьма, каторжане которой добывали соль до конца своих дней.
После революции на базе тюрьмы был создан Илецкий концентрационный лагерь, где содержали дезертиров, белогвардейцев и пьяниц-военных. А 1942-м году статус снова изменился — теперь это была Соль-Илецкая тюрьма НКВД №2 для содержания подследственных и немецких военнопленных..
В 1956-м году колония получила новое, весьма специфическое назначение. Из-за высокой заболеваемости туберкулёзом сюда стали направлять исключительно заключённых с открытой формой этой ужасной болезни. Она стала своего рода тюремной больницей.
В 2000-м году после капитального ремонта и установки новейших систем безопасности колония получает свой нынешний статус — исправительной колонии особого режима (ИК-6) для содержания осуждённых к длительным срокам. И, главное, к пожизненному лишению свободы.
Но почему именно дельфин?
В конце 90-х годов прошлого века один из заключённых, Владимир Криштопа, приговорённый сначала к расстрелу за двойное убийство, вместе с сокамерниками от скуки слепил из папье-маше фигуру животного. Чёрной краски нашлось больше всего, поэтому дельфин стал чёрным.
Администрация неожиданно оценила творчество: скульптуру доработали, установили во дворе и даже превратили в фонтан. Так у самой страшной тюрьмы России появилось своё тотемное животное, свой маскот. В виде стоящей на входе статуи.
Правда, дельфина этого зэки обычно не видят. Когда нового постояльца привозят в колонию, ему на голову надевают плотный чёрный холщовый мешок.
Зачем такое нужно? Я расскажу. Первая причина — дезориентация. Зэк не должен запомнить ни одного коридора, ни одной двери, ни расположения вышек охраны. Вторая причина парадоксальна — защита. Вокруг колонии стоят многоэтажки. Родственники жертв могут взять винтовку и решить восстановить справедливость самостоятельно. Мешок скрывает лицо, делая мишень анонимной
Кто тут сидит и условия безопасности
За этими мрачными стенами вы не встретите мелких воришек или хулиганов. Здесь собраны сплошь сливки криминального мира: серийные убийцы, каннибалы, террористы, основатели ОПГ. Люди, на чьём счету сотни загубленных жизней.
Маньяки вроде Олега Рылькова («Тольяттинский потрошитель») или Владимира Муханкина, который хотел превзойти самого Чикатило. Людоед Владимир Николаев, съевший своего собутыльника, тоже нашёл здесь свой дом. Каждый второй здесь стоит на учёте у психиатра, ведь грань между жестокостью и безумием тонка. Каннибалы и маньяки в этих стенах буквально сходят с ума, жутко крича по ночам.
Безопасность колонии возведена в абсолют. Территория укреплена, периметр под неусыпным контролем блокпостов. На одного зэка приходится один сотрудник. Побег отсюда невозможен физически и психологически. Последний массовый побег был совершён ещё в 1967 году через подкоп, после чего меры ужесточили многократно.
Сегодня каждый шаг арестанта контролируется десятками глаз и камер. Их водят только согнутыми буквой «Г», закованными в наручники, с собакой и двумя конвоирами. По территории — исключительно с завязанными глазами.
Запреты и распорядок
Жизнь в «Дельфине» расписана поминутно. Подъём в 6:00. Никакого валяния в кровати. Умывание, заправка нар. Ровно в 6:30 — завтрак. Во время еды можно слушать радио или проповеди священников, которые иногда приезжают сюда спасать заблудшие души.
В 8:00 отключают электричество в камерах. Кто не успел побриться или вскипятить воду — его проблемы.
Разговаривать с сокамерниками нельзя. Только единичные бытовые обращения - подвинься, отойди, убери. Почему запрещены разговоры? Общение между осужденными сведено к минимуму, чтобы исключить сговор, передачу информации о преступлениях или организацию преступной иерархии. Абсолютная изоляция — лучший способ контроля над теми, кто привык управлять другими через страх.
Днём лежать на кровати категорически запрещено. Нары в течение дня должны быть идеально заправлены. Это делается не только для поддержания порядка, но и из соображений безопасности: надзиратель должен видеть, что под одеялом никто не спрятался и не совершил членовредительства. Заключённые проводят день либо стоя, либо по очереди присаживаясь на единственный в камере табурет или стул.
Обед с 13:00 до 13:50. Еду подают через маленькое окошко на длинной лопате. Сотрудник кухни никогда не подходит близко к решётке — слишком велик риск. Вечером ужин в 18:00, проверка и отбой в 22:00.
По соображениям безопасности спят сидельцы только при ярком свете, головой к двери. Накрыть голову одеялом — дисциплинарный проступок, караемый карцером.
Интересный момент: перед устройством на работу в "Черный дельфин" каждый сотрудник подписывает особую бумагу. В которой признает: однажды со службы может живым и не вернуться - ввиду особой опасности контингента.
Библиотека и свидания
Да, в колонии «Чёрный дельфин» осуждённым разрешено читать книги, и это одно из немногих доступных им развлечений. В библиотеке учреждения хранится около 10 тысяч томов. Произведения русской и зарубежной классики, а также религиозную литературу.
Право на свидания у пожизненно осуждённых есть, но оно сильно ограничено и предоставляется далеко не всем. Длительное свидание могут только те заключённые, которые отсидели более десяти лет своего срока и имеют положительную характеристику от администрации.
Таким осуждённым положено два трёхдневных свидания с близкими родственниками в течение года. Встречи проходят не в камерах, а в специально построенном корпусе на территории колонии.
А прогулки есть?
Прогулка — это издевательство, называемое свежим воздухом. Полтора часа в крошечной бетонной клетке размером несколько метров. С куском хмурого неба за решеткой. Ступить на сырую землю, увидеть травинку или листок точно не получится.
Перед выходом — особый ритуал:
- Лицом к стене! Руки за спину! Поднять вверх ладонями наружу! — сурово командует дежурный.
— Иванов Иван Иванович, статьи такие-то, срок такой-то, — громко произносит арестант.
— Повернуться! Ко мне!
Надежно защёлкиваются на запястьях наручники. Беглый осмотр камеры. Затем вывод в коридор, где ждёт кинолог с оскалившимся псом, натасканным на сидельцев. Наручники снимают только в церкви (для крестного знамения) и в душе.
Душевая кабина — это отдельная клетка внутри специальной камеры - тоже под видеонаблюдением. Вода включается дистанционно и контролируется по времени. После окончания водных процедур арестант снова просовывает руки через решётку, ему надевают наручники и возвращают в камеру.
И да - порядок в камере сидельцы своими силами поддерживают. Сами чистят парашу - надзиратели лишь проверяют степень чистоты.
Из имущества личного зэкам дозволены лишь кусок мыла да жалкая одежды. Им запрещены даже шашки и шахматы - чтоб не проглотили фигуры. Если 10 лет вел себя примерно - родственники могут купить тебе телевизор в камеру.
Работа есть?
Работа есть. За нее даже платят - правда, средства обычно уходят жертвам сидельцев.
Как и сто лет назад, зэки тут шьют униформу и головные уборы, тачают сапоги, занимаются несложным производством сувениров. Труд — это не столько экономическая необходимость, сколько способ занять руки и ум, чтобы окончательно не сойти с ума в четырёх стенах. ПЖ работают в специальных помещениях за двумя решётками под надзором сотрудников.
Рабочий день длится семь часов при шестидневной рабочей неделе. Работа помогает занять время и немного улучшить материальное положение за счёт покупок в тюремном магазине. Раз в год дозволена за хорошее поведение передача.
Медсанчасть есть. Врач лечит через решетку. Но по условиям мало отличается от камеры. Разве что дадут при тяжелой болезни лишний час полежать на шконке.
ШИЗО "Черного дельфина"
Штрафной изолятор (ШИЗО) в колонии «Чёрный дельфин» — это квинтэссенция всей карательной системы данного учреждения. Если сама колония является вершиной пенитенциарной пирамиды, то ШИЗО — это её острие, место для тех, кто нарушил даже самые суровые правила этого закрытого мира.
В условиях особого режима любое отклонение от распорядка считается нарушением. Поводом для водворения в штрафной изолятор может стать что угодно. Например, отказ от работы или нарушение формы.
Помещение ШИЗО представляет собой бетонную клетку минимального размера. Здесь из мебели только небольшой пристёгнутый к стене настил-шконка, который днём откидывается к стене, лишая возможности даже присесть.
Заключённый проводит весь день либо стоя, либо на голом холодном полу. Питание подаётся через окошко в двери. Как правило, это пониженная норма питания («штрафной паёк»). Находиться в таких условиях крайне тяжело даже физически и психологически крепкому человеку.
А выйти досрочно можно?
УДО (условно-досрочное освобождение) получить тут практически невозможно. Теоретически право имеют те, кто отсидел 25 лет без единого замечания, но суды отказывают всем поголовно. Из «Чёрного дельфина» пока что выходят только ногами вперёд.
***
Я часто думаю об этих людях. Читатель, глядя на их фотографии или слыша истории их преступлений, легко испытать праведный гнев и желание возмездия.
Но проведя часы за изучением архивов этой тюрьмы, я ловлю себя на мысли: самое страшное наказание уже свершилось. Они заперты сами с собой. Навсегда. В мире, где нет ничего, кроме бетона, стали и эха собственных мыслей. Эта вечная пытка памятью и одиночеством страшнее любой физической боли. Я бы не пожелал такого существования никому, честно скажу.
И вот мой вопрос к тебе, читатель: что страшнее — быстрая смерть или медленное угасание в полной изоляции от человеческого тепла? Что бы ты выбрал для того, кто лишил жизни другого?