20 декабря
Все хорошее когда-нибудь кончается. Сегодня мы улетаем в Москву. Но у нас еще целый день в Стоунтауне. И проведем мы его в номере. Пусть наши с Анной решения порой вызывали у людей непонимание, мы не считаем себя полностью безрассудными, стремясь управлять рисками по мере необходимости. А необходимость сейчас такова, что по интернет-новостям Омикрон набирает размах, и он очень заразный.
Что же можно делать в номере, кроме банального интернет-серфинга? Можно выйти на террасу и провести время в стиле, описанном Макаревичем: «Я сегодня один. Я человек-невидимка. Я сажусь в уголок. И сижу я, как в ложе, и очень похоже, что сейчас будет третий звонок»[1]. Мне и раньше нравилось наблюдать с балкона жизнь, царившую на берегу в Стоунтауне.
Вот в 2002 году я заметил столпившихся на лодке молодых людей.
Они долго чего-то ждали, но так и не дождались. В другой ситуации можно было подумать, что это беженцы приготовились к отправке в Европу на утлом суденышке, но какие такие беженцы могли быть в 2002 году? Да и плыть от Занзибара до Европы слишком уж далеко.
А здесь уже 2004 год, и я запечатлел небольшую, но явно слаженно работающую бригаду рыбаков, отправляющихся на промысел.
Сегодня с утра основной «движ» происходил вокруг лодки «Баба Бора». Подходили и уходили люди, что-то обсуждая и чем-то обмениваясь. То ли сама баба Бора заболела, а друзья и знакомые подходили справиться о ее здоровье и принести медикаменты и апельсины. То ли у них здесь точка, на которой обделываются всякие делишки.
Еще я обратил внимание на одинокого мужичка, долго неподвижно стоящего по колено в воде. При этом он был полностью одет.
В какой-то момент мужичок из воды вышел и пошел, насвистывая, по пляжу с котомкой через плечо.
Процесса вытягивания рыбы я не заметил и так и не понял, что он делал в течение минут пятнадцати. Но к людям у «Бабы Боры» он тоже подошел.
Также я заметил дефилирующего по пляжу человека, одетого в типичную форму торгового представителя: наглаженная рубашка и черные брюки. Он и был своего рода торговым представителем, зазывая иностранных туристов покататься по Занзибарской бухте на лодке, сделанной еще во времена царя Гороха. Спустя какое-то время он нашел «жертв» и подвел их к одной из таких лодок, на которой их ждал капитан в позе Человека-паука.
Иностранные туристы несколько минут неподвижно смотрели на лодку и ее капитана, взвешивая за и против, но в конце концов решились. «Торговый представитель» зорко следил, чтобы грузный турист, к тому же груженный рюкзаком, не опрокинул на входе лодку. Но всё обошлось.
Я обратил внимание на ходящие туда-сюда паромы. Это основной способ связи с «большой землей», в первую очередь с крупнейшим городом Танзании Дар-эс-Саламом.
Билет на паром в 10 раз дешевле авиабилета. Выглядят эти суда основательно, путь не особо далекий — до города 80 километров. Тем не менее в 2011 году один такой паром перевернулся и 200 человек утонуло. Но выбора у людей нет. Проблема даже не в риске утонуть. За последние 10 лет катастроф с паромами больше не было. Проблема — в скученности людей на палубе. В этой скученности нужно провести 8 часов на обычном и 2.5 часа на скоростном пароме. И если хорошо приглядеться, мало у кого из людей на лице маски.
Ну вообще-то обычные тряпочки, как мы знаем, защищают только от чихающих и сморкающихся на расстояние людей. А держать на лице в течение нескольких часов медицинскую маску — то еще удовольствие.
Перед обедом пришли результаты ПЦР. Ура, мы чисты и никого не подведем! Хотя у меня закрались сомнения: слишком уж подозрительно я болел. С другой стороны признание наличия "омикронного туриста" неминуемо повлекло бы за собой закрытие Мнембы на карантин. То есть большой конфуз. Но, конечно, я не стану утверждать, что мои результаты приукрасили. А так кто знает, что это было? Теперь уже никто и никогда.
Но вот труба зовет — нужно выезжать в аэропорт Занзибара. В холле отеля Анна говорит: «Посмотри, как интересно».
Я пытаюсь понять, что такого интересного в очередном «торговом представителе», погруженном в свой смартфон, но, оказывается, супруга имела в виду картину над ним.
По ее мнению, эта картина очень глубоко передает «дух Танзании». Не уверен, разве что дух Танзании двадцатилетней давности. Дух сегодняшней Танзании лучше, на мой взгляд, передает сидящий со смартфоном «торговый представитель».
Мы прилетаем в Дар-эс-Салам в пять вечера. Рейс в Амстердам по плану в полдвенадцатого ночи. Но тут приходит уведомление, что его на час задерживают. У нас семь с половиной часов до вылета. Заняться в терминале совершенно нечем. Решаем поехать в город, в ресторан «Карамбези», расположенный на живописном обрыве с прекрасным видом на закат в океане. По Интернету пытаюсь найти предложения о «дневных турах по городу». Находится одна компания с какой-то немыслимой ценой 400 евро. По курсу это 30 тысяч рублей за то, чтобы довезти нас до ресторана, подождать и привезти назад в аэропорт. Какая-то ненаучная цена. К тому же оказывается, что в аэропорту нет камеры хранения. Вещи придется брать с собой, включая спальные мешки и гидрокостюм с ластами.
Делать нечего — иду договариваться с аэропортовскими таксистами. Я с большой осторожностью отношусь к этой категории людей, что у нас, что в Африке. Договариваться с ними нужно максимально четко и «на берегу». А то как-то раз, когда еще не было Яндекс-такси, меня «уболтал» один товарищ в Домодедово. Дескать, «поедем по счетчику». Только счетчик у него работал так, что мог бы составить конкуренцию пулемету «Максим»[2]. Итоговая сумма, показанная этим счетчиком, к действительности отношения не имела. С тем же успехом можно было посадить рядом какого-нибудь диктора, и он бы поставленным голосом называл произвольные числа. У меня был тяжелый разговор с этим таксистом. На будущее я стал с этой братией максимально осторожным, конечно, в первую очередь стараясь их в принципе избегать. Формулирую задачу шефу танзанийских аэропортовских таксистов: «Доехать до «Карамбези», подождать там 2 часа и привезти назад. Ну и подержать в багажнике наши вещи». Навигатор показывает, что дорога займет 1 час. То есть всё путешествие будет плюс-минус 4 часа. «80 долларов», — говорит мне шеф. Что ж, это уже вполне разумно. Едем!
Мы приезжаем в «Карамбези» как раз перед закатом.
Ну а когда нам приносят заказанные морепродукты, уже темно.
Еда нормальная, но в «Хаяте» было вкуснее. Наверное, главное здесь все-таки место и вид.
Мы возвращаемся в аэропорт около 10 вечера. Уже пускают внутрь. Пытаюсь купить в дьютифри танзанийский чай. В самый первый раз я взял на пробу неаппетитно выглядящие пакеты, похожие на те, в которых в советское время продавали сахарный песок по 90 копеек за килограмм. Стоил такой пакет чая каких-то 3 доллара. Но вкус оказался просто великолепным. Мощный аромат, сильная заварка — я бы сравнил его с лучшими образцами English Breakfast Tea[3], которые стоят совсем других денег. И неудивительно, ведь основу чая «Английский завтрак» составляет чай кенийский — брат танзанийского. Я не пью кофе уже много лет. И за это время я еще глубже «погрузился в чай». Одно время я даже скупал китайские заварочные чайники из исинской глины[4] за какие-то зубодробительные деньги. Как-то раз мы бурно выясняли с Анной отношения. По-моему, не могли договориться о цвете занавесок на кухне. В сердцах она разбила один из моих китайских чайников. Второй разбил я сам. После этого, поразмыслив, я решил, что «баба с возу — кобыле легче». И с тех пор завариваю чай в самых обычных чайниках, не отягощенных ни Китаем, ни тем более Исином. Конечно, если мы говорим о зеленом чае, это Китай и Тайвань. Но если нужен чистый и мощный вкус черного чая, я не знаю ничего лучше танзанийского, который когда-то стоил смешные деньги. Ну а в этот раз в дьютифри его не было. Были только какие-то пакетики. Мы ими обязательно воспользуемся… в следующий раз… когда пойдем в горы. Но дома мы чай из пакетиков не пьем…
В 8 утра мы приземлились в Амстердаме. До московского рейса у нас было еще больше четырех часов. Я походил по магазинам, купил голландского сыра, обладание которым лет 50 назад было символом достатка и успеха. Правда, это был не тот «голландский сыр», который в советских магазинах отрезался от огромных многокилограммовых головок. Но пусть хотя бы так я смогу «прикоснуться к детству».
В Шереметьево мы прилетаем вечером. Во время ожидания я прочитал истории, как вчера-позавчера в Домодедово отлавливали туристов, возвращающихся из «запрещенных стран», и запирали их в жутких обсерваторах на 2 недели. Также говорят о том, что у пограничников есть способы выявлять туристов, возвращающихся через транзит. Они смотрят на штампы в паспорте. Но в нашем случае проблем не возникает. «Откуда прилетели?» — безразлично спрашивает пограничник. «Из Амстердама», — честно отвечаю я. «Проходите».
Москва встречает ветром, мелким снегом и слякотью. «Back to reality»[5]. Но у нас была прекрасная поездка, которая прекрасно завершилась. Мы едем домой, а послезавтра отправляемся в Санкт-Петербург. Билеты на «Сапсан» куплены, отель забронирован. Нас ждут лучшие в истории российские фигуристки[6].
[1] Из песни «Кафе «Лира»» группы «Машина времени».
[2] Основной пулемет во время Гражданской войны.
[3] Чай «Английский завтрак».
[4] По легенде, чайники из этой глины придают чаю особый вкус и аромат.
[5] «Назад в реальность».
[6] Это был конец 2021 года – пик величия российского женского фигурного катания