Аствацатуров Андрей Алекссевич. Зеркала и паутина: роман / Андрей Аствацатуров. – Москва : Издательство ACT: Редакция Елены Шубиной, 2026. – 413 с.
Чем ближе знаком с автором, тем каждый раз желание встречи с его новой книгой становится все ощутимее и ощутимее. И вот Андрей Алексеевич явил нам свой новый роман с весьма символичным названием, в котором оба слова несут в себе не только образную нагрузку, но и откровенно указывают на литературные традиции отечественной словесности. Правда, автор слегка сбивает потенциального читателя со следа, и посвящает книгу памяти американского писателя Роберта Пенна Уоррена, который с романом «Вся королевская рать» навсегда вошел в историю мировой литературы ХХ столетия. Однако секретный умысел просвещения раскроется лишь тому, кому известна книга Уоренна, которой нынче исполняется аж 80 лет. Но об этой интриге – чуть позже.
А пока знакомимся с главным действующим персонажем по имени Кирилл, от лица которого и ведется повествование. Он – филолог и преподает в некоем институте гуманитарного профиля. Время действия в романе обозначено предельно точно. Текст поделен на четыре части, названные соответственно – «Дача. 8 июля 2002 года. Утро», «Электричка. 8 июля 2002 года. Утро продолжается», «Архив. 20 марта 2003 года», «Институт. 9 апреля 2003 года». Таким образом сюжет локализован во времени и пространстве, что позволяет автору легко и свободно излагать ход событий, перемещаясь в прошлое и возвращаясь обратно. Попутно продвигая фабулы повествования в линейном изложении основной коллизии. Она слишком хороша известна людям науки и высшего образования, когда в конкретную не столь отдаленную эпоху на горизонте сотрудников и преподавателей российских вузов возникли вполне реальные призраки зарубежных и отечественных грантов.
Все это слишком хорошо знакомо тем, кто пережил эти псевдоновации, приведшие к надуманной реформе нашего высшего образования под названием «болонская система». О вреде каковой уже задумались те, кто уполномочен принимать решения по сему вопросу. Но это, так сказать, внешняя канва происходящего на страницах романа «Зеркала и паутина». На самом деле глубокий внутренний конфликт одолевает душу главного героя. Его готовы принять в команду тех, кто будет получать эти самые гранты. Правда, просят оказать небольшую услугу: склонить на сторону предлагаемой реформы учебного плана и системы преподавания профессора Обухова, персону явно влиятельную, но стабильно и по-академически консервативную. Кирилл просто обязан с этим поручением справится. Тем более, что у него есть свои застарелые претензии к Обухову. Тот когда-то не взял его к себе на кафедру.
Внешне подо,ные коллизии явно отсылают читателей к заокеанской традиции так называемого «кампусного романа», в котором обычно живописуется житие-бытие университетского сообщества – от студентов до профессуры. За примерами ходить далеко не надо. Вспомните активно продвигаемый в неких книжных сетевых магазинах роман «Стоунер» Джона Уильямса. Но это лишь первая из очевидных параллелей, возникающих при чтении романа Андрея Аствацатурова. Не менее важна – другая. Которая снова направляет мысль читателя в сторону американской литературы и заставляет вспомнить посвящение автора. В том самом романе «Вся президентская рать» есть линия судьи Ирвинга, который стал противником губернатора Вилли Старка. И тогда Старк поручает Джеку Бердену, своему помощнику, найти компромат на судью. Тот выполняет столь сомнительное поручение и это приводит к непоправимым последствиям.
В «нашем» романе, действие которого разворачивается на берегах пленительной Невы, нет столь трагических исходов для персонажей. Но есть одна, весьма мрачная тайна карьеры того самого Обухова, которую вытаскивает на свет божий главный герой. Раскрывать ее в заметках о романе «Зеркала и паутина» не имеет смысла, потому что иначе ускользнет от читающих напряженная саморефлексия филолога Кирилла, который шаг за шагом допускает компромиссы. Де-факто он приговаривает собственную совесть к молчанию. И это есть суть рассказанной истории, где есть место и любовной мелодраме, и едкому сарказму автора в отношении нынешнего поколения обучающихся в вузах страны студентов. Одним словом, при чтении этой книги скучать явно не придется. Потому что ее автор хорошо и тонко чувствует слово, и его язык экспрессивно живой, позволяющий срезонировать в читательской душе чувствам, а в сознании – мыслям.
Ближе к финалу назревающий конфликт главного героя с самим собою и тем самым Обуховым разрешается без летальных вариантов, но, как говорится в анекдоте, «а осадочек все же остался». В финале Андрей Аствацатуров оставляет своего героя наедине с его собственными размышлениями и ощущением одиночества все на тех же берегах пленительной Невы.
Автор явно обожает Петербург. Это чувствуется в этом романе. А еще он любит окрестности города. И в пересечении этих топографических координат он то скрыто, то намеком возвращается к традициям русских текстов ХIХ-ХХ веков, где город, его образ есть не столько декорация сколь то самое зеркало, в котором отражается настроение героев. Правда, иногда даже красота окружающего мегаполиса не в силах спасти от промозглости состояние души филолога Кирилла. Он явно что-то понял про себя и про жизнь. И вот каковы заключительные строки романа: «Шелестят волны, плачут чайки, поют моторы, и я понимаю, что подобного счастья уже никогда больше не повторится». А кто, на самом деле, это знает….
Сергей Ильченко