Освенцим, 1943–1945 годы. Территория, где жизнь ничего не стоила.
В лагере смерти, где людей сжигали в печах, морили голодом и ставили бесчеловечные опыты, происходило чудо, которое не укладывалось в голове эсэсовцев. Дети рождались живыми. Тысячи детей.
И всё благодаря одной женщине — Станиславе Лещинской, польской акушерке, которую нацисты заточили в Освенцим-Бжезинку за помощь евреям во время оккупации. Сама она попала в лагерь в апреле 1943 года вместе с дочерью. Муж был расстрелян. Сыновей угнали в каторжную работу. Но даже в аду она продолжала делать то, что умела лучше всего, — принимать роды.
Два года ада и 3000 жизней.
За два года заключения — с апреля 1943 по 26 января 1945 года — Лещинская приняла более 3000 родов. В трёх деревянных бараках, построенных из досок со щелями, сквозь которые пролезали крысы. На трёхэтажных нарах, где по четыре женщины ютились на просевших матрасах с гнилой соломой. Без воды (одно ведро — 20 минут пути), без тепла (печь топили несколько раз в год), без медикаментов и перевязочных материалов.
Акушерка имела в своём распоряжении только руки, веру в жизнь и «огромное сердце» — как она сама писала про лагерных врачей, которые боролись за приговорённых, отдавая свою жизнь. У них не было лекарств — только несколько пачек аспирина и вера в долг.
Немецкие врачи — Йозеф Менгеле, Хорст Кениг, Эдуард Роде — не собирались «пятнать» свои дипломы помощью узникам. Но Лещинской они были не нужны.
Самый страшный отчёт в истории акушерства.
Однажды эсэсовский врач приказал Лещинской составить отчёт о смертности среди рожениц и новорождённых. Он ожидал увидеть цифры, подтверждающие «превосходство» немецкой расовой теории. Он ошибался.
«Я ответила, что не имела ни одного смертельного исхода ни среди матерей, ни среди детей», — написала Станислава в своём рапорте 1965 года.
Врач посмотрел на неё с недоверием и гневом. Он сказал, что даже лучшие клиники немецких университетов не могут похвастаться таким успехом. А эта польская акушерка в бараке со щелями — смогла.
Почему? Сама Лещинская предположила просто: «Возможно, до предела истощённые организмы были слишком бесполезной пищей для бактерий». Но мы-то знаем — дело было не только в истощении. Дело было в руках женщины, которая отказывалась сдаваться.
Судьба детей.
Но рождение — это только начало. Дальше начинался ад.
До мая 1943 года всех младенцев, родившихся в Освенциме, убивали. Этим занимались две женщины — Клара (акушерка по профессии, осуждённая за детоубийство) и Пфани. Их метод был простым и зверским: бочонок с водой. Ребёнка топили на глазах у матери, тело выбрасывали из барака, и его разрывали крысы.
С мая 1943 года положение «избранных» детей изменилось. Голубоглазых и светловолосых младенцев забирали у матерей и отправляли в Германию на денационализацию. Пронзительный плач матерей провожал эти машины. Еврейских детей продолжали топить с беспощадной жестокостью — их нельзя было спрятать, Клара и Пфани следили за роженицами-еврейками лично.
Остальные дети умирали медленной голодной смертью. Их кожа становилась тонкой, как пергамент, сквозь неё просвечивали кости. Дольше всех держались советские дети — среди узниц Освенцима было около 50% женщин из СССР.
Из более чем 3000 детей, принятых Станиславой Лещинской, пережили лагерь едва ли 30. Несколько сотен вывезли в Германию. Свыше 1500 утопили Клара и Пфани. Более 1000 умерли от голода и холода.
После войны Станислава Лещинская вернулась к профессии. Она работала акушеркой в польском городе Лодзь, принимала роды у обычных женщин — тех, кому не угрожали бочонки и газовые камеры. Свой рапорт об Освенциме она написала только в 1965 году — через 20 лет после освобождения.
«У меня до сих пор не было возможности передать Службе Здоровья свой акушерский рапорт из Освенцима. Передаю его сейчас во имя тех, которые не могут ничего сказать миру о зле, причинённом им, во имя матери и ребёнка».
Она умерла в 1974 году. В 2018 году Ватикан признал её мученицей и начал процесс беатификации (причисления к лику блаженных) . В Израиле ей присвоили звание «Праведник народов мира».
Но главное чудо Станиславы Лещинской даже не в этом. Главное чудо — 3000 детей, которые родились живыми в аду, где жизнь ничего не стоила. И ни одна мать не умерла у неё на руках.
«Природа является учителем акушера. Он вместе с природой борется за жизнь и вместе с ней провозглашает прекраснейшую вещь на свете — улыбку ребёнка».
В Освенциме улыбок почти не было. Но роженицы Лещинской хотя бы на мгновение слышали крик своего ребёнка. Это было больше, чем могли дать нацистские врачи со всей их наукой и университетскими клиниками.
Читайте также:
Норд-Ост, Чечня, и последний бой на учениях
Два месяца на фронте, шестьдесят жизней взамен на одну
