В Сенегале произошел раскол между ключевыми политическими деятелями страны: 22 мая президент Бассиру Диомай Фай отправил в отставку премьер-министра Усмана Сонко — своего близкого соратника и сооснователя партии «Африканские патриоты Сенегала за труд, этику и братство» (Pastef). Незадолго до этого Фай заявил, что партия «становится слишком зависимой от премьера и может распасться из-за внутренних противоречий». Однако Сонко почти сразу занял пост председателя Национального собрания (парламента страны), фактически став вторым лицом в государстве.
Теперь главные решения и спорные вопросы — от экономического курса и работы с МВФ до контроля за бюджетными расходами — будут проходить через парламент, который Сонко уже обозначил как площадку для более жесткого контроля исполнительной власти. Сможет ли политик использовать парламентскую трибуну в борьбе за президентское кресло, разбиралась «Африканская инициатива».
Для Сонко назначение на пост главы Национального собрания означает фактическое продвижение в иерархии: согласно Конституции Сенегала, он стал вторым лицом в государстве. Национальное собрание оценивает государственную политику, контролирует деятельность правительства, рассматривает его законопроекты и может соглашаться с ними или нет.
У нового председателя появляется институциональный инструмент влияния, при этом у правящей партии Pastef есть все возможности для воздействия на политическую повестку, объясняет в беседе с «Африканской инициативой» дипломат Сергей Ненашев, советник-посланник российского посольства в Сенегале (1997–1999), замдиректора Департамента Африки МИД России (2004–2007).
«Сонко прямо заявил, что Национальное собрание не будет штамповать инициативы исполнительной власти, а станет тщательно рассматривать проекты и поддерживать те, которые соответствуют интересам республики, — объясняет собеседник. — Политик еще в июле [прошлого года] выступил с критикой президента, и это был политический сигнал. Наверное, за этим последовали внутренние дискуссии. А в день освобождения от должности премьер-министра Сонко, выступая в парламенте, снова подверг лидера резкой критике, в том числе за непрозрачное, по его оценке, использование „политических фондов“, средств, расходуемых по усмотрению президента».
МВФ раздора
Одним из ключевых сюжетов в разногласиях двух государственных деятелей Сергей Ненашев называет экономическую стратегию Сенегала. Сонко критиковал курс на реструктуризацию государственного долга и совместную программу с Международным валютным фондом (МВФ). Финансовую зависимость Дакара от международных организаций он называл «петлей» и настаивал на разборе причин ситуации, в которой оказалась страна — в первую очередь, по вине команды предыдущего президента Маки Салла.
Кроме того, Сонко говорил о необходимости наказать виновных, упоминая коррупционные элементы и «разграбление средств».
«По моим ощущениям, у Сонко позиции более радикальные и националистические, чем у Файя. Мы видим разные подходы внутри одной политической силы. Посмотрим, придут ли они к консенсусу через партийные механизмы. Во всяком случае, Сонко публично заявил, что не будет использовать новую должность, чтобы ввергнуть страну в институциональный хаос, не намерен сводить счеты с исполнительной властью и не позволит это делать партийным депутатам», — заключил Сергей Ненашев.
Что хорошо для революции, плохо для госуправления
Эксперт по вопросам безопасности африканист Сергей Елединов, который живет в Сенегале много лет, оценивает перспективы тандема более пессимистично. Он полагает, что союз вошел в фазу открытого распада, а вся конструкция власти в Сенегале, которую политики выстраивали в последние годы, треснула.
Конфликт осложняется тем, что и Фай, и Сонко вышли из одной профессиональной среды — Государственной налоговой службы.
«Они оба — инспекторы. Люди, которые привыкли мыслить категориями сборов, бюджетных потоков и процедур. Это не спор про идеологию. Это конкуренция за управление системой», — подчеркивает эксперт.
«Слоган „Diomaye mooy Sonko“ („Диомай — это Сонко“) [под которым Бассиру Диомай Фай выходил на президентские выборы в 2024 году] был идеальным инструментом мобилизации против системы Маки Салла и его персонализированного управления, патронажных сетей и замкнутого круга элит, которые фактически „приватизировали“ государство. Фай подавался не как самостоятельный лидер, а как продолжение харизматичного руководителя движения [Усмана Сонко]: это был способ обойти юридические ограничения, которые закрывали Сонко путь на выборы», — объясняет Сергей Елединов.
1 июня 2023 года уголовный суд Дакара приговорил главу партии Pastef Усмана Сонко к двум годам тюремного заключения. Позже основные обвинения (в изнасиловании и угрозе убийством) суд отменил, однако политик все равно лишился права баллотироваться в президенты на выборах 2024 года. Вместо него выдвинулся его соратник Фай, который и одержал победу.
По мнению Елединова, формула «Диомай — это Сонко» отлично сработала на выборах, но для государственного управления она была непригодна с самого начала, потому что внутри партии никогда не было единства. Она объединяла разные, плохо совместимые части: молодежное радикальное крыло, готовое к конфронтации, блок умеренных последователей, способных работать с бюрократией и международными партнерами, идеологическое ядро сторонников суверенной политики, а также панафриканистов.
«Пока Pastef был в оппозиции, их держал вместе общий протест. Приход к власти и [возникшие] задачи государственного строительства сразу обнаружили несовместимость внутрипартийных линий. Госаппарат тяготел к Файю, потому что он как президент подписывает соглашения с МВФ и принимает дипломатов. Он функционально незаменим. В то же время партийно-уличное ядро продолжало видеть главный центр притяжения в Сонко. Слоган „Диомай — это Сонко“ не просто перестал работать — он стал источником постоянного трения», — объясняет Сергей Елединов.
Несбывшиеся надежды
Миллионы молодых сенегальцев голосовали в 2024 году не просто против прежнего президента Маки Салла, но за радикальный разрыв с застоем, им надоела закрытость элит. Протесты 2021-2024 годов стоили крови, Pastef взял на себя ответственность перед этим поколением; этот долг никуда не исчез, говорит Сергей Елединов:
«Первый год [Pastef] у власти обнажил пределы ожиданий. Суверенистская риторика уперлась в объективные ограничения: зависимость от внешнего финансирования, безработицу, особенно среди молодежи, огромный неформальный сектор, кадровый дефицит, необходимость вести переговоры с МВФ на его условиях. Нефть и газ не дали быстрого социального эффекта — и не могли дать. Выход Сонко из исполнительной вертикали власти частично снимает с него ответственность за неизбежное разочарование».
По словам эксперта, Pastef пришла к власти фактически без собственного административного аппарата. В этой ситуации назначения людей, близких к партии, не меняли саму структуру государства. На нижних уровнях госуправления, от министерств до региональных префектур, остались прежние кадры, процедуры и неформальные связи.
«Настоящая реформа потребовала бы изменения самой структуры дохода [чиновников] и прозрачного контроля над ней, а не персональных преследований. Попытки перестроить систему быстро превратились в кампанию против ключевых фигур старого режима. Эффект оказался ограниченным. На освободившиеся места приходят новые операторы тех же потоков. Да, с другой биографией и другой риторикой, но в той же логике», — указывает эксперт
Еще одним симптомом внутрипартийного разлада стала внезапная отставка прежнего председателя Национального собрания Эль Малика Ндиайя. По словам Елединова, в сенегальском обществе его снятие часто трактуют как tentative de braquage («попытку ограбления»), то есть стремление к захвату институтов и освобождению пространства для возвращения Сонко ближе к центру власти через законодательный рычаг.
Президентские амбиции Сонко
Сергей Ненашев отмечает, что, в отличие от 2024 года, у Сонко теперь есть возможность выставить свою кандидатуру на президентских выборах. Но его амбиции будут зависеть от того, как Pastef удастся справиться с экономическими проблемами, с которыми, в свою очередь, связаны социальные.
В своем выступлении по случаю назначения на должность главы парламента Сонко прямо признал, что в течение последнего года разногласия на верхних этажах власти действительно были.
«Сонко отрицал, что дело в личных амбициях. Но само это отрицание, как мне кажется, косвенно показывает: фактор амбиций тоже мог присутствовать. Сонко старше президента по возрасту, у него больше политического опыта. Он был депутатом Национального собрания, мэром [города Зигиншор], участвовал в создании партии. Поэтому амбиции у него, вероятно, высокие. Во время президентской кампании он активно поддерживал Файя и мог рассчитывать, что будет оказывать серьезное влияние на президента. Но такие ожидания не всегда совпадают с реальными возможностями. Тем более что по Конституции возглавляет правительство именно президент, а не премьер-министр», — объясняет Ненашев.
О политическом кризисе в Сенегале говорить тем не менее преждевременно, считает Ненашев. Речь скорее об изменении конфигурации власти, полагает он:
«Партия Pastef, которая выдвинула президента и затем получила большинство в парламенте, сохраняет позиции. Новый премьер-министр [Ахмаду Аль Амину Ло] назначен из той же команды, поэтому говорить о кризисе, на мой взгляд, сложно».