Сельское население России за 2025 год сократилось на 300 тысяч человек. С 2005 года, когда в сёлах жило 38,5 млн, убыль составила 5% — до 36,3 млн. Но главное даже не в цифрах, а в географии. На Дальнем Востоке население села сократилось на 17%, в Сибири и на Северо-Западе — на 14%. Единственное исключение — южные регионы, где миграционный приток из стран СНГ искусственно раздувает показатели.
Исчезают не просто люди — исчезают целые населённые пункты. По данным Службы внешней разведки, только за 2025 год официальную ликвидацию прошли не менее 266 сёл и посёлков. Костромская и Новгородская области обеспечили три четверти этих «потерь». В Пермском крае власти не только фиксируют вымирание, но и целенаправленно расселяют жителей, присоединяя остатки деревень к более крупным общинам. В разведке резюмируют: «Россия демонстрирует системный упадок за пределами нескольких крупных агломераций: депопуляция, вымирание сел и разрыв в развитии только растут, тогда как громкие программы остаются бумажными декорациями к реальности, которая стремительно пустеет».
Кто останется пахать и сеять, если через 20 лет в деревнях не будет ни детей, ни молодёжи, а старики будут доживать свой век среди руин? Вопрос риторический.
Бизнес, у которого не осталось прибыли
Финансовое состояние аграрного сектора ухудшается с каждым годом. По данным Росстата, доля убыточных предприятий в растениеводстве и животноводстве выросла с 18,4% в 2024 году до 21,8% в 2025-м — каждое пятое хозяйство закончило год с отрицательным финансовым результатом. Общая прибыль упала на 13,2%, до 652,7 млрд рублей, а сумма убытков подскочила в 1,65 раза, достигнув 143,9 млрд. Это уже не статистический шум, а устойчивый кризис — сальдированный результат снизился на 23,5%.
Причём ситуация в малых формах хозяйствования, по признанию экспертов, существенно хуже, чем в крупных агрохолдингах. За первые пять месяцев 2025 года количество сельхозорганизаций сократилось на 119, до 69,7 тыс. Лидеры антирейтинга — Дагестан (минус 200 организаций), Краснодарский край (минус 163) и Ставрополье (минус 36).
Особенно тревожны данные по рентабельности. Если в 2020 году она составляла 40–50% (пусть и за счёт высоких мировых цен), то к 2025-му рухнула до 15–16%. Эксперты Службы внешней разведки прямо указывают: «Высокая учетная ставка и низкий уровень субсидий (всего 1–2% в доходах фермеров) делают производство зерна убыточным». В регионах картина ещё более удручающая: в Ростовской области из-за убыточности в 2025 году закрылись около 50 фермеров. «Субсидий нет, в кредитах отказано, мы погибаем, в этом году непонятно, что сеять, потому что на экспорт нет цены, себестоимость выше продажной», — так описывают ситуацию сами аграрии.
На этом фоне импорт продовольствия продолжает расти. По данным ФТС, в 2025 году поставки из-за рубежа увеличились на 15%, достигнув $43,4 млрд, в то время как экспорт снизился на 4,1%, до $40,9 млрд. Страна, которая позиционирует себя как мировой поставщик зерна, переходит к режиму нетто-импортёра продовольствия.
Техника, которая устарела навсегда
Сельское хозяйство — это ещё и вопрос техники. Старые комбайны и тракторы не только снижают производительность, но и напрямую ведут к потере урожая. Ситуация здесь катастрофическая. По данным аналитиков, производство и продажи сельхозтехники обвалились ещё в 2024 году, а в 2025-м падение ускорилось.
В январе 2025 года продажи российской сельхозтехники упали сразу на 31,5%. По итогам полугодия наметился небольшой откат, но общая картина остаётся мрачной: поставки кормоуборочных комбайнов снизились на 52%, рынок тракторов рухнул на 53%, зерноуборочных комбайнов — на 60%. Из общего объёма парка сельхозтехники 60% уже превысили свой нормативный срок службы. Темпы обновления втрое ниже необходимой нормы. Агросектору не хватает более 60 тысяч тракторов и 34 тысяч комбайнов.
Эксперты Службы внешней разведки предупреждают: «Текущая модель регулирования фактически изымает ресурсы из отрасли через пошлины и налоги и не стимулирует модернизацию». Неплатежеспособный спрос — главная причина падения. Фермеры не могут купить новую технику, потому что у них нет денег. Их нет, потому что хозяйства убыточны. Замкнутый круг.
Семена из-за рубежа: западня, в которую загнали себя сами
Но самой опасной зависимостью российского АПК остаются импортные семена. По данным исследования НИУ ВШЭ «Селекция 2.0», доля иностранного посевного материала за десять лет (2009–2019) неуклонно росла по ключевым культурам. По сахарной свёкле — до 98%, по картофелю — до 90,3%, по подсолнечнику — до 73%. Пшеница, где доля российских семян держится на уровне 97%, — единственное исключение. Но специалисты ВШЭ относят это лидерство не к заслугам отечественной селекции, а к сложной генетике культуры, в которую транснациональные корпорации пока не вложились. Однако, предупреждают они, если ничего не менять, пшеница с высокой вероятностью повторит траекторию других культур.
При этом Доктрина продовольственной безопасности, утверждённая президентом в 2020 году, требует обеспечить долю отечественных семян не менее 75%. Реальность от этих целевых показателей отстоит на десятки процентных пунктов. Восстановление селекции требует системных изменений — объёмы господдержки селекционно-семеноводческих центров, несмотря на их важность, остаются недостаточными.
Кто и зачем убивает русское село?
Можно, конечно, списать всё на погоду, санкции и мировую конъюнктуру. Но упадок российского села — это системный процесс, сформированный десятилетиями целенаправленной политики. Сельское хозяйство давно перестало быть приоритетом. Об этом говорят и цифры: бюджеты на развитие села урезаются, поддержка фермеров сводится к формальным отпискам, а крупные агрохолдинги, скупая земли, превращают их в сырьевые придатки перерабатывающих заводов.
Когда закрываются школы и ФАПы, прекращают ходить автобусы — люди уезжают. Когда разрушается инфраструктура — село умирает. За ним погибает и сельское хозяйство, которое просто некому и нечем обрабатывать. Вместо продовольственного суверенитета страна получает растущую зависимость от импорта и технологическую отсталость.
Пока в кабинетах обсуждают «стратегические приоритеты», российская деревня продолжает пустеть, а вместе с ней исчезает и экономическая база для независимости государства. Что будет с Россией, когда на полках магазинов останется только импорт, а село превратится в бесплодную пустошь? Вопрос, который власть предпочитает не замечать. Но ответ на него придётся искать уже очень скоро. А вы верите в возрождение русского села? Пишите в комментариях!