Майор полиции Олег Краснов в свои сорок три года давно понял: самые страшные преступления совершают люди с самыми светлыми идеями. Особенно когда эти люди живут в домиках из глины и соломы, едят исключительно проросшую пшеницу, а их духовного лидера находят задушенным гибкой плетью ядовитого плюща среди органических помидоров.
Все началось в прохладное сентябрьское утро, когда Краснов, потягивая кофе из термокружки, въехал в эко-поселение «Чистая Земля» на своем дизельном «Форде». Встречающие смотрели на него с таким ужасом, будто он приехал на танке прямо с химического завода.
— Вы следователь? — с трепетом в голосе спросила женщина лет сорока пяти в платье из небеленого льна и сандалиях, сплетенных, судя по всему, из корней лопуха. — Но у вас же кожаная куртка!
— Я старший оперуполномоченный уголовного розыска, — невозмутимо ответил Краснов, затягиваясь сигаретой «Парламент». — А куртка, кожаные ботинки и кожаный ремень раньше мычали, блеяли и хрюкали. Теперь они согревают меня в сырую погоду. Кстати, где тело? Следователь из Комитета уже в пути, так что давайте начнем.
Женщина (представилась как Береза Светлакова, хотя в паспорте значилась Людмила Викторовна Петрова) повела его к месту преступления, попутно объясняя философию поселения. Краснов слушал вполуха, разглядывая окрестности.
Эко-поселение «Чистая Земля» представляло собой двадцать три домика из самана, соломы и прочих природных материалов, разбросанных по поляне в тридцати километрах от города. Никаких асфальтовых дорог, электрических столбов или мобильной связи. Зато повсюду росли овощи невероятно правильной формы — явно не без помощи селекции и удобрений, несмотря на заявления о «стопроцентной органике».
— А это что? — Краснов кивнул на солнечную панель, неумело замаскированную еловыми ветками на крыше одного из домов.
— Это... э... для освещения, — замялась Береза. — Совсем немного. Только самое необходимое.
— Ага. А вот это? — Он указал на спутниковую антенну, спрятанную в кроне старого дуба.
— Для связи с внешним миром. В экстренных случаях.
— Понятно. Значит, отшельники, но с интернетом. Веганы, но с дорогой загородной доставкой. Противники цивилизации, но с солнечными батареями. Типичные экологи нашего времени.
Тело Виталия Экосова (в паспорте — Петра Семеновича Петухова) лежало между грядками. Вокруг шеи — прочная зеленая плеть дикого плюща, завязанная профессиональным морским узлом. Лицо синюшное, глаза выпучены, на коже — сильные следы химического ожога и волдыри от ядовитого сока растения.
— Дикий ядовитый плющ, — пояснила Береза, с трудом сдерживая слезы. — Виталий специально изучал его флору в нашем полудиком овраге. Хотел найти способ использования его экстрактов в мирных медицинских целях.
— Для каких исследований?
— Изучал его токсические свойства. Пытался доказать, что даже яд может исцелять, если жить в гармонии с природой.
Краснов присвистнул. Экологический гуру, который экспериментирует с опасными токсичными растениями. Либо для науки, либо для более прозаических целей.
— А кто нашел тело?
— Я, — вздохнула Береза. — Утром пошла осмотреть посадки и увидела... это.
Вокруг места преступления толпились остальные поселенцы — человек двадцать разного возраста, но одинаково фанатичного вида. Все в домотканой одежде, с обветренными лицами и мозолистыми руками. У всех одинаковый блеск в глазах — смесь праведного гнева и плохо скрываемой паники.
— Это застройщики, — убежденно заявил мужчина с бородой до пупа и волосами, заплетенными в косичку. Представился как Дуб Корнеев (настоящее имя выяснилось позже — Аркадий Моисеевич Рабинович). — Месяц назад они предлагали нам продать землю. Мы отказались. Вот они и решили нас запугать.
— А что, застройщики часто душат людей редкой местной флорой? — поинтересовался Краснов. — В моей практике они предпочитают методы попроще. Битой по голове, например.
— Они хотели показать, что даже наша природа против нас! — возразила женщина лет тридцати пяти в сарафане из крапивного волокна. — Это символ! Месть Гайи за наше предательство!
Краснов с интересом посмотрел на нее. Ива Корешкова (до смены паспорта — Анна Владимировна Соколова) говорила с такой страстью, что слюна брызгала во все стороны. Глаза горели фанатизмом, руки дрожали от возмущения.
— А вы давно здесь живете? — спросил он.
— Три года, — гордо ответила Ива. — Бросила работу в рекламном агентстве и пришла сюда искать истинную жизнь.
— Нашли?
— Виталий помог мне ее найти. Он был святым человеком! Учил нас жить в гармонии с природой, отказаться от пороков цивилизации.
— Каких именно пороков?
— Мясоедения. Потребительства. Использования химии и ненатуральных материалов. Мы здесь живем как наши предки — в единстве с матушкой-землей.
Краснов оглядел поселение еще раз. Предки, конечно, тоже умели жить в единстве с природой. Правда, умирали при этом к сорока годам от банальной простуды, но это уже детали.
Первичный осмотр места преступления дал мало информации. Следов борьбы не было — видимо, нападение произошло внезапно. Земля вокруг тела оказалась изрядно утоптана ногами поселенцев, которые с утра толпились вокруг покойного, так что четкие отпечатки обуви убийцы найти было невозможно.
Зато в двух метрах от тела, под раскидистым листом лопуха, защитившим находку от утренней измороси, Краснов обнаружил интересную деталь — свежий окурок сигареты «Мальборо», лишь слегка присыпанный сухой землей. Для поселения ярых противников табакокурения это было как крест в синагоге. Майор аккуратно убрал его в пинцетный пакет, стараясь не сорить собственным пеплом.
— Чей это может быть? — показал он пакет Березе.
Женщина побледнела.
— Не знаю. У нас никто не курит. Виталий строго запрещал.
— А сам он курил?
— Никогда! Он говорил, что табак — это яд для души и тела.
— Ага. А откуда тогда окурок?
— Может, ветром принесло? Или... или это застройщики подкинули! Чтобы нас обвинить!
Краснов покачал головой. За двадцать лет работы в органах он насмотрелся на людей, которые готовы обвинить в своих проблемах кого угодно, лишь бы не признать неприятную правду.
— Покажите мне дом покойного, — попросил он.
Дом Виталия Экосова был образцом экологической архитектуры. Стены из глины и соломы, крыша из тростника, пол из необработанных досок. Никаких синтетических материалов, пластика или металла. Даже гвозди были деревянными.
Обстановка тоже спартанская: кровать из неокоренных стволов, стол из спилов дуба, полки с книгами о здоровом питании и единении с природой. На стенах — фотографии с экологических акций, грамоты от различных «зеленых» организаций, цитаты из Торо и других философов-натуралистов.
— Виталий жил очень скромно, — пояснила Береза. — Отказался от всех благ цивилизации. Спал на соломенном матрасе, ел только сырые овощи и фрукты, носил одежду из натуральных волокон.
— А где он работал до того, как основал поселение?
— Был топ-менеджером по продажам в крупной строительной компании. Но в тридцать восемь лет прозрел и понял, что участвует в разрушении планеты.
— И бросил все?
— Все. Продал элитную квартиру, купил этот огромный участок земли и начал новую жизнь.
Краснов внимательно осматривал комнату. Что-то здесь не сходилось. Слишком уж стерильной выглядела обстановка. Будто декорации к спектаклю про экологического отшельника.
— А где он хранил документы?
— В том сундуке, — Береза указала на деревянный ящик в углу.
Сундук был заперт на простой висячий замок. Краснов без церемоний сорвал его и заглянул внутрь. Кроме документов на землю и паспорта там лежала пачка квитанций об оплате различных услуг. И среди них — чек из дорогого загородного ресторана быстрого обслуживания недельной давности.
— А это что такое? — Краснов показал чек Березе.
Женщина долго вглядывалась в бумажку, потом покачала головой.
— Не знаю. Может, кто-то подбросил?
— Бургер, картошка фри, соус, молочный коктейль. С учетом ночной курьерской VIP-доставки за город — четыре с половиной тысячи рублей. И дата — прошлый четверг. Кто-то очень изобретательно и задорого подбрасывает улики.
Березу заметно повело. Она схватилась за косяк двери и закрыла глаза.
— Вам нехорошо?
— Немного кружится голова. Наверное, от потрясения.
Но Краснов знал разницу между потрясением и ужасом от неожиданного открытия. А у Березы в глазах читался именно ужас.
Дальнейший осмотр дал еще более интересные результаты. Под кроватью Виталия обнаружился завязанный пластиковый пакет с остатками свежей еды — упаковка от чизбургера, стаканчик и салфетки с логотипом известного бренда фастфуда.
— Ваш духовный лидер, похоже, не так уж строго соблюдал собственные принципы, — заметил Краснов.
— Это невозможно, — прошептала Береза. — Виталий был веганом! Он даже молоко не пил!
— А вот жирные следы от мясных котлет говорят об обратном.
В этот момент в дом заглянула Ива Корешкова. Увидев в руках Краснова пакет с брендированным мусором, она замерла, попятилась к выходу и судорожно сглотнула.
— Куда это вы? — окликнул ее майор.
— Я... я просто хотела узнать, как идет расследование, — заикаясь, ответила Ива.
— А теперь передумали?
— Нет, просто... мне нужно идти. У меня дела.
Она выскочила из дома так поспешно, что споткнулась о порог и чуть не упала. Краснов задумчиво посмотрел ей вслед.
— А она давно у вас живет?
— Ива? Три года. Очень преданная последовательница. Строже всех соблюдает правила поселения.
— Какие правила?
— Полный отказ от мяса, алкоголя, табака, синтетических материалов. Ива даже зубы чистит содой вместо пасты.
— А как она отнеслась бы к тому, что ее духовный учитель тайком ест гамбургеры?
Береза долго молчала.
— Наверное, очень болезненно, — наконец призналась она. — Ива — максималистка. Для нее нарушение принципов равносильно предательству.
— Понятно. А вы сами как отнеслись бы?
— Я? — Береза пожала плечами. — Наверное, расстроилась бы. Но люди слабы, все мы иногда срываемся. Главное — стремиться к идеалу.
Краснов кивнул. Умная женщина. В отличие от некоторых других.
Вечером майор решил прогуляться по поселению, чтобы лучше понять его обитателей, пока эксперты СК заканчивали работу с телом. Место было любопытное — смесь искренних попыток вернуться к природе и неизбежного лицемерия современного человека.
Возле дома Березы стояли мусорные баки, наполовину скрытые за кустами. Краснов заглянул туда из любопытства и обнаружил пластиковые бутылки, упаковки от готовых супов, пачки от чипсов и прочую «неэкологичную» тару. Для людей, отказавшихся от благ цивилизации, поселенцы потребляли подозрительно много промышленных продуктов.
У дома Дуба Корнеева рос огород с явно покупными овощами — помидоры слишком ровные, огурцы одного размера, капуста чересчур пышная. Краснов в детстве помогал деду на даче и знал разницу между капризной домашней рассадой и коммерческими гибридами из супермаркета.
Но самое интересное обнаружилось у дома Ивы Корешковой. На крыше, замаскированная под дымоход, стояла небольшая антенна-усилитель мобильной связи. А в глубине темного окна едва заметно светился экран планшета.
— Интересное поселение, — пробормотал Краснов. — Отшельники с высокоскоростным интернетом и веганы с тайной доставкой фастфуда.
Но лицемерие само по себе не мотив для убийства. Хотя фанатизм — вполне.
Утром Краснов решил допросить Иву Корешковую отдельно. Женщина встретила его у порога своего дома, нервно теребя четки из сушеных ягод рябины.
— Вы хотели поговорить со мной? — спросила она, избегая смотреть в глаза.
— Да. Расскажите о позавчерашнем вечере, накануне убийства.
— Обычный вечер. Ужинали все вместе, как всегда. Виталий рассказывал о планах расширения поселения. Потом разошлись по домам.
— Во сколько?
— Около девяти. Уже стемнело.
— А Виталий что делал после ужина?
— Сказал, что идет к дальним грядкам проверить новые посадки. Последнее время он очень переживал за урожай.
— И больше его никто не видел?
— Не знаю. Я легла спать рано, читала перед сном.
— Что читали?
— «Безмолвную весну» Рейчел Карсон. Про вред пестицидов.
Краснов кивнул. Классика экологической литературы.
— А курить вы не курите?
— Что?! — Ива подскочила, как ужаленная. — Конечно, нет! Табак — это яд!
— А Виталий курил?
— Никогда! Он был категорически против!
— Тогда чей окурок мы нашли рядом с телом? Эксперты снимут с него ДНК, так что хозяин быстро найдется.
Ива заметно занервничала. Крутила четки так сильно, что несколько ягод отскочили и покатились по полу.
— Не знаю. Может, застройщиков? Они ведь приезжали к нам месяц назад.
— Приезжали. Но окурок свежий, табак даже не успел отсыреть. Ива, а вы знали, что Виталий тайком ест фастфуд?
Женщина замерла. Краска мгновенно сошла с ее лица.
— О чем вы говорите?
— О том, что ваш духовный учитель по ночам заказывал индивидуальную загородную доставку из ресторанов. У него дома полно упаковок от этой еды.
— Этого не может быть, — прошептала Ива. — Виталий был святым человеком. Он никогда...
— Он был обычным человеком со слабостями. Как и все мы.
Ива заплакала. Сначала тихо, потом все громче, пока не перешла на настоящие рыдания.
— Это все неправда! — кричала она сквозь слезы. — Виталий не мог! Он учил нас чистоте, отказу от пороков!
— Учил. Но сам не всегда следовал собственным заветам.
— Но тогда... тогда все было ложью? Все три года?
Краснов внимательно посмотрел на нее. Женщина была в состоянии истерики, граничащей с помешательством.
— Ива, где вы были в ночь убийства?
— Дома. Спала.
— Кто может подтвердить?
— Никто. Я живу одна.
— А до этого? После общего ужина?
Ива долго молчала, всхлипывая.
— Я пошла прогуляться, — наконец призналась она. — Не спалось.
— Куда?
— К речке. Там красиво в лунном свете.
— И что видели?
Новая пауза. Еще более долгая.
— Ничего особенного.
Но Краснов уже понял, что она недоговаривает. За годы работы он научился различать ложь по интонации, мимике, жестам. А у Ивы было все сразу — и бегающий взгляд, и дрожащий голос, и нервные движения рук.
— Ива, — мягко сказал он, — а давайте поговорим честно. Что вы видели во время прогулки?
Женщина долго сопротивлялась, но в конце концов сдалась. История, которую она рассказала, объясняла многое.
Несколько дней назад Ива не могла заснуть из-за духоты и вышла подышать воздухом. Гуляя на окраине поселения, она увидела, как к границе поляны подъехала неопознанная машина. Из нее вышел курьер с пакетами термоизоляционной доставки и направился к дому Виталия.
— Я подумала, что это какая-то ошибка, — рассказывала Ива, вытирая слезы. — Мы же не пользуемся такими услугами. Но Виталий тайно вышел, забрал пакеты и расплатился наличными.
Ива спряталась за деревом и наблюдала. Виталий ушел вглубь огорода, достал из пакета упаковку, развернул ее и начал есть. В свете луны она разглядела булочку, котлету, соус.
— Гамбургер, — прошептала она с ужасом. — С мясом.
Но самое страшное было не это. Виталий ел с таким наслаждением, так жадно, будто голодал неделю. А ведь на общем ужине он демонстративно съел только горсть проросших зерен, объяснив, что «организм требует очищения».
— Я не поверила своим глазам, — продолжала Ива. — Подумала, что это галлюцинация. Но на следующий день повторилось то же самое. И послезавтра тоже. Каждую ночь к нему приезжала тайная еда. Виталий заказывал самые «неэкологичные» блюда — мясо, жареное в масле, с химическими соусами и консервантами. А в ту ночь я решилась. Подошла к нему после того, как курьер уехал, и спросила напрямую.
Разговор происходил на дальних грядках, куда Виталий пошел под предлогом «проверки посадок». На самом деле он направлялся туда, чтобы присыпать землей упаковки от еды и выкурить сигарету — Ива видела это.
— Виталий, — спросила она, — это правда, что ты ешь фастфуд и куришь?
Он сначала пытался отрицать, но зажатый в руке бургер в фирменной обертке говорил сам за себя.
— Понимаешь, Ива, — вздохнул он, — очень тяжело быть святым двадцать четыре часа в сутки. Иногда нужно расслабиться.
— Но ты же учишь нас отказываться от всего этого!
— Учу. И правильно делаю. Вы становитесь лучше, здоровее, чище. А я... я просто слабый человек. Не могу соответствовать собственным идеалам.
Ива была потрясена. Три года строгой диеты, отказа от любых удовольствий, аскетичной жизни — и все ради человека, который сам не верил в то, что проповедует.
— Ты обманщик, — сказала она. — Мы тебе доверяли, следовали за тобой, а ты нас дурачил.
— Не дурачил. Я действительно хотел помочь вам стать лучше. То, что сам не всегда могу следовать этим принципам, — моя личная слабость.
— Как можно учить тому, чему сам не следуешь?
— А как врачи могут лечить болезни, которыми сами болеют? Как учителя могут учить детей математике, если сами иногда ошибаются в расчетах?
Но Ива не хотела listen к объяснениям. Для нее мир рухнул. Человек, которого она считала святым, оказался самым обычным лицемером.
— Ты разрушил мою веру, — кричала она. — Я бросила ради твоих идей все! Работу, квартиру, друзей! Жила в глуши, ела траву, спала на соломе! А ты в это время наслаждался бургерами!
— Ива, успокойся...
— Не смей мне говорить, что делать! Ты лжец и предатель!
Разговор становился все более эмоциональным. Виталий пытался оправдаться, Ива обвиняла его во всех смертных грехах.
— А потом он сказал что-то совсем циничное, — продолжала она, всхлипывая. — Что абсолютная честность — это роскошь, которую могут позволить себе только наивные идеалисты. Что в реальном мире все лгут и приспосабливаются.
— И что вы сделали?
— Я увидела на земле срезанные гибкие стебли ядовитого плюща — он сам их заготовил накануне для изучения токсинов. Хотела просто припугнуть его, показать, как я зла, замахнулась... А получилось...
Получилось убийство. В припадке фанатичной ярости Ива набросила прочную лиану на шею Виталия и с силой затянула, зафиксировав сложным узлом — сказывалось прошлое увлечение яхтингом. Мужчина пытался сопротивляться, но женщина оказалась сильнее — три года тяжелого физического труда на эко-ферме не прошли даром.
— Я не хотела его убивать, — рыдала Ива. — Просто не могла вынести, что все было ложью. Вся моя жизнь — ложью.
Краснов молча слушал ее признание. История была одновременно банальной и трагической. Идеалистка убила своего кумира, узнав, что он не соответствует созданному ею образу.
— Знаете, что самое грустное в этой истории? — сказал он, когда Ива закончила рассказ. — Не то, что Виталий был лицемером. А то, что вы не смогли принять его человеческую природу.
— Как можно принять обман?
— А кто сказал, что это тотальный обман? Виталий действительно помог вам стать здоровее, научил выращивать овощи, отказаться от вредных привычек. То, что сам он срывался, не отменяет практической пользы его лекций.
— Но он врал!
— Врал. Как врут кардиологи, которые курят, но запрещают это пациентам. Как врут тренеры с лишним весом. Как вру я, когда говорю задержанным, что им сразу станет легче, если они сознаются.
Краснов посмотрел в окно.
— Единственная разница между Виталием и вымышленными святыми — он был живым человеком. Со слабостями, тайными желаниями, пищевыми срывами. И в этом самом по себе не было катастрофы.
— Тогда зачем он создавал поселение?
— А затем же, зачем диетологи пишут книги о похудении. Они знают, как надо, но не всегда могут это исполнить сами. Знание и способность его безупречно применить — разные вещи.
Ива молчала, глядя в пустоту.
— Виталий не был классическим мошенником, — продолжал майор. — Он искренне хотел построить что-то правильное. Просто не всегда справлялся с собственным аскетизмом. И в этом его человечность, а не порок.
— Но я убила его, — прошептала она.
— Убили. За то, что он оказался обычным человеком, а не безупречным идолом.
Эпилог
Судебно-психиатрическая экспертиза признала Иву Корешкову временно невменяемой в момент совершения преступления из-за острого реактивного психоза на фоне фанатичного расстройства. Суд освободил ее от уголовной ответственности и направил на принудительное лечение в психиатрический стационар закрытого типа.
Поселение «Чистая Земля» просуществовало еще полгода, а потом распалось. Без харизматичного лидера энтузиазм обитателей быстро иссяк. Береза Светлакова вернулась в столицу и открыла успешный магазин органических продуктов. Дуб Корнеев уехал в Азию искать новое просветление. Остальные поселенцы тоже разъехались кто куда, унося с собой приобретенные навыки здорового образа жизни и горький опыт разочарования в абсолютных идеалах.
Майор Краснов еще неделю оформлял материалы дела для передачи следователям и размышлял о природе человеческого лицемерия. Сам он тоже был не без греха — курил, несмотря на обещания жене бросить, иногда превышал скорость на трассе и частенько шел на уловки с подозреваемыми, чтобы добиться правды. Но он никого за это не казнил.
— Главное отличие разумного человека от фанатика, — пробормотал он, выбрасывая очередной окурок в урну возле здания управления, — в том, что разумный понимает: идеалы для того и существуют, чтобы к ним стремиться. А не для того, чтобы уничтожать тех, кто до них немного не дотягивает.
Через месяц на месте бывшего эко-поселения началось строительство элитного коттеджного поселка «Зеленые холмы». Застройщики, которых поселенцы так боялись, скупили паи за символическую цену после того, как владельцы разъехались. Ирония судьбы или закономерность — Краснов не стал разбираться.
А еще через полгода в его районе открылся новый центр здорового питания под руководством некоей Ольги Природной (в паспорте — Светланы Петровны Козловой). Реклама обещала «революцию в диетологии», «абсолютно натуральные продукты» и «стопроцентно честный подход к здоровью».
Краснов покачал головой и пошел в соседнее кафе. Некоторые уроки жизни стоит усваивать на чужих ошибках, а не на собственных.
За соседним столиком сидела женщина средних лет в одежде из натурального льна, с характерным блеском в глазах. Она ела легкий овощной салат и с воодушевлением рассказывала подруге о новом гуру, который учит правильной жизни без компромиссов с совестью.
— Представляешь, Лена, он даже воду пьет только родниковую! И овощи ест исключительно со своего огорода! Такие люди еще существуют в нашем прагматичном мире!
Краснов усмехнулся и откусил кусок своего сочного, абсолютно неэкологичного чизбургера. Мир не меняется. Меняются только декорации.
А где-то в другом регионе очередной бывший менеджер по продажам уже обустраивал новое эко-поселение, искренне веря в то, что на этот раз у него получится жить без компромиссов. И искренне не замечая, что современный смартфон в кармане его домотканой рубахи как-то не вяжется с идеей полного отказа от благ цивилизации.
Но это уже совсем другая история. Которая рано или поздно тоже закончится разочарованием, слезами и очередным вызовом оперативной группы.
Потому что люди, к сожалению или к счастью, остаются людьми. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.
И самое страшное преступление против человечности — это требование быть нечеловечески идеальным. Особенно когда это требование предъявляется с фанатичной убежденностью в собственной правоте.
Майор Краснов допил кофе, затушил сигарету и поехал домой. Завтра его ждали новые дела, новые происшествия и новые доказательства того, что мир полон людей, которые никак не могут простить друг другу обыкновенную человеческую слабость.
А это, как известно, самая опасная слабость из всех возможных.