Вы когда-нибудь слышали, как вас называют за спиной? Не в лицо, а именно тогда, когда думают, что вы не слышите? Вот именно такое случилось во время онлайн-совещания губернатора Курской области Александра Хинштейна. Только на этот раз «за спиной» оказался весь прямой эфир.
Микрофон не солгал. Техника, как известно, не умеет притворяться. И в тот момент, когда один из участников видеоконференции был уверен, что его никто не слышит, на всю аудиторию прозвучало короткое и ёмкое: «Пошёл вон!». Хлёстко. По-хозяйски. Как будто и не было никакого совещания, никаких граждан, никакого эфира.
Но давайте не торопиться с выводами. Потому что за этим эпизодом скрывается кое-что куда более важное, чем просто грубость одного чиновника. Кое-что, о чём мы все давно догадываемся, но редко говорим вслух.
Итак, начнём сначала. Потому что эта история заслуживает того, чтобы её рассказали честно.
Скандалы с чиновниками в России — явление, увы, не новое. Но этот случай выделяется на общем фоне тем, что произошёл не где-то в кулуарах, не в пересказе очевидцев, а прямо в прямом эфире. Губернатор Хинштейн проводил рабочее совещание с руководителями районных администраций. Тема — серьёзная, касающаяся жизни людей. И вот в момент одного из докладов в эфире отчётливо прозвучала грубая команда. Хинштейн остановил совещание и потребовал установить, кто это сказал. Выяснилось — первый заместитель главы администрации Льговского района Павел Вертиков. По его словам, он просто прогнал подчинённого, который зашёл в кабинет, и был уверен, что микрофон отключён.
Понимаете, в чём соль? Чиновник не считал, что поступает неправильно. Он был уверен лишь в одном — что его не слышат. А это, согласитесь, говорит о многом.
Я занимаюсь журналистикой уже не один десяток лет. И за это время видел немало подобных историй — больших и маленьких, громких и тихих. Но каждый раз, когда очередной чиновник попадается на том, как он ведёт себя «за закрытыми дверями», меня не покидает одно и то же ощущение: это не исключение. Это норма, которую просто редко замечают. Норма, которую привыкли терпеть. И вот именно это — самое страшное.
Хинштейн, надо отдать ему должное, не замял ситуацию. Он публично принёс извинения зрителям трансляции, заявил о намерении добиться дисциплинарного наказания Вертикова и подчеркнул: подобное поведение подрывает доверие людей к власти. Слова правильные. Реакция — достойная. Но вот вопрос, который крутится в голове: а много ли у нас губернаторов, которые так же поступили бы на его месте?
Потому что чаще всего подобные истории заминаются. Тихо, по-семейному. «Ну, погорячился человек. С кем не бывает». И виновник продолжает сидеть в своём кресле, встречать граждан с той же гримасой превосходства. Скандалы с чиновниками у нас умеют хоронить быстро.
Вспомните историю из Воронежа, которая несколько лет назад разлетелась по всем новостным лентам. Чиновница местной администрации на приёме граждан прямо сказала пожилой женщине, пришедшей с проблемой по ЖКХ: «Вы что, не можете прочитать? Написано же — приём с десяти!». Женщина пришла в 10:05. Ту чиновницу, конечно, пожурили. Публично. А потом тихо перевели в другой отдел. Или история в Ульяновске, где сотрудница МФЦ в разговоре с посетителем бросила: «Не нравится — идите в другое место». Видео разошлось на миллионы просмотров. Реакция властей — стандартная: «Проводим проверку, примем меры». Чем всё закончилось — никто уже не помнит.
А помните скандал с чиновником из Саратовской области, который посоветовал бедным гражданам «просто меньше есть» вместо того, чтобы жаловаться на рост цен? Это тоже не выдумка. Это наша с вами реальность.
И вот здесь самое время сделать шаг назад. Потому что если смотреть на всё это глазами человека, которому уже за сорок, за пятьдесят — человека, который помнит и советское время, и девяностые, и нулевые — картина вырисовывается совсем другая.
Знаете, в СССР чиновники тоже были грубыми. Это не секрет. Советский бюрократ — это отдельный культурный тип, который стал героем анекдотов, фельетонов и даже кино. «Волокита», «бюрократ», «крючкотвор» — слова, которые появились не вчера. Но было одно принципиальное отличие: советский чиновник боялся. Не граждан, нет — он боялся системы, партийного контроля, товарищеских судов, газеты «Правда», которая могла напечатать фельетон с именем и фамилией. Существовал механизм давления. Он был несправедливым, кривым, советским — но он работал.
Сегодня этого страха нет. Чиновник знает: пока он «свой», пока он в системе, ему ничего особенного не грозит. Максимум — выговор. Максимум — перевод. Иногда — публичное извинение с видом человека, которому это не очень-то и нужно.
Именно поэтому люди старшего поколения особенно остро реагируют на такие истории. Это не просто обида — это узнавание. «Мы это уже видели. Мы это уже проходили». Только теперь всё это происходит с красивыми словами о «сервисном государстве» и «клиентоориентированности» на баннерах в МФЦ.
«Я в этот МФЦ хожу уже три года. И каждый раз — как на допрос», — написала читательница из Курска в одном из местных пабликов после новости о скандале на совещании Хинштейна. «Они смотрят на тебя, как будто ты им лично что-то должен. А ты просто пришёл за справкой». Её комментарий собрал больше трёхсот лайков за ночь. Люди узнали себя.
«Мне однажды в администрации района сказали: ваш вопрос не входит в наши полномочия. Я спросил — а в чьи входит? Мне ответили: не знаем», — рассказал знакомый пенсионер из Воронежа. Ему семьдесят два года. Он ветеран труда. Он пришёл за положенной льготой. И ушёл ни с чем.
Вот она — настоящая цена этой грубости. Не просто оскорбление. Не просто хамство в прямом эфире. А системное ощущение, что ты — лишний. Что ты пришёл не за помощью, а за одолжением. И должен быть благодарен уже за то, что тебя вообще приняли.
Так что же, выходит, Вертиков — просто один неудачливый чиновник, которому не повезло с микрофоном? Или он — симптом? Я склоняюсь ко второму. И вот почему.
Дело не в том, что он сказал «пошёл вон». Дело в том, что он это подумал. Про подчинённого. А как он думает о гражданах, которые приходят к нему на приём? Об этом мы можем только догадываться. Потому что там микрофонов нет. Там нет прямого эфира. Там есть только стол, два стула и человек с проблемой, который пришёл за помощью к государству.
И вот этот момент — главный. Не скандал на совещании. Не реакция Хинштейна. А то, что происходит ежедневно, без камер и трансляций. В кабинетах районных администраций по всей стране. В паспортных столах. В поликлиниках. В собесах. Там, куда вы ходите сами. Туда, куда ходят ваши родители.
Хинштейн правильно сказал: подобное поведение подрывает доверие к власти. Но я бы добавил: оно его не просто подрывает — оно его методично разрушает. Год за годом. Приём за приёмом. Взгляд за взглядом. «Следующий» — и ты снова стоишь перед человеком, которому ты неинтересен.
Что с этим делать? Честный ответ: я не знаю универсального решения. Но я знаю точно — молчать нельзя. Именно поэтому такие истории нужно рассказывать. Громко. Подробно. Называя имена и должности. Потому что свет — лучший дезинфектор, как говорил один американский судья больше ста лет назад. И эта фраза не устарела ни на день.
Скандалы с чиновниками — это не развлечение и не повод для злорадства. Это сигнал. Сигнал о том, что система требует внимания. И каждый из нас, кто читает такие материалы, кто делится ими, кто обсуждает — вносит свою маленькую лепту в то, чтобы этот сигнал был услышан.
Если эта статья отозвалась в вас — поделитесь ею. Не потому что так надо, а потому что, возможно, именно ваш родственник или сосед увидит её и поймёт: он не один. Что его опыт — не его личная неудача, а часть большой картины. Поставьте лайк — это простой способ сказать: «Да, я это вижу тоже». И если хотите поддержать автора, который пишет об этом не ради хайпа, а потому что иначе не может — донат принимается с благодарностью. Можно сказать, это ваш личный взнос в борьбу с чиновничьим хамством. Пусть символический — зато честный.
Потому что пока мы говорим — они слышат. Даже если микрофон, по их мнению, выключен.
© КОММЕНТАРИЙ N1