В декабре 1946 года академик И.В. Курчатов, отец советской атомной бомбы, запустил первый «атомный котел» (так в то время называли реактор), и с этого момента начала свой отсчет советская ядерная эра. В Арзамасе-16 полным ходом шли работы по созданию атомного оружия – американские бомбардировки Хиросимы и Нагасаки заставили ученых и инженеров СССР ускорить разработку собственной бомбы. Но в атомном проекте трудились не только физики и химики. Нужно было защитить от радиационной опасности персонал (и тем более непричастное к испытаниям население). В 1946-м создается отдел медико-санитарной службы Первого Главного управления при Совете министров СССР, и во главе его встает генерал-лейтенант медицинской службы Аветик Бурназян.
На свет будущий ученый появился в 1906 г. в семье мелкого торговца Игнатиуса Бурназяна и Анушки Будумовой, в расположенном недалеко от озера Севан городе Нор-Баязет, где когда-то было древнее поселение Гавар.
Крестили мальчика в местной церкви Сурб Аствацацин (Святой Богородицы), о чем свидетельствует выписка из церковной метрической книги за 1906 год. Аветик рано потерял родителей, старшая сестра Маргарита взяла брата на воспитание.
История Нор-Баязета начинается после Русско-турецкой войны 1828–1829 годов, когда здесь стали селиться армяне из Баязета (Западная Армения). Свой новый дом они назвали в память об исторической родине – Нор-Баязет. В 1850-м, став уездным городом, он был официально переименован в Новый Баязет.
В 1959 году город снова сменил название и до 1995-го именовался Камо – в честь революционера Симона Тер-Петросяна (известен как Камо). Сейчас город продолжает жить под древним названием – Гавар.
* * *
В Новом Баязете Аветик окончил школу второй ступени. В 1924-м поступил на медицинский факультет Армянского государственного университета в Ереване, проучился четыре курса, после чего был переведен в Военно-медицинскую академию им. С.М. Кирова в Ленинграде (ныне Санкт-Петербург), которую окончил в 1930-м. Молодого военврача направили на службу в 40-й полк 7-й кавалерийской дивизии в Минске. Почти два года Аветик Игнатьевич проработал старшим врачом полка.
Бурназян, выпускник Военно-медицинской академии, в Советско-финляндской войне (1939–1940) командовал санитарной службой армии.
Накануне Великой Отечественной войны (1941–1945) Аветик Бурназян стал начальником курсов усовершенствования медицинского состава Московского военного округа. С первых дней войны возглавлял Санитарные службы Юго-Западного, Калининского и позднее Прибалтийского фронтов.
Немецкие войска, стремительно наступавшие на Москву, на захваченных территориях разрушали всю инфраструктуру. Уничтожались госпитали, медицинский транспорт, не хватало лекарств, перевязочных материалов и медицинского оборудования.
Из воспоминаний Аветика Бурназяна мы узнаем об одном из самых трудных периодов войны:
«Войска Калининского фронта вели непрерывные боевые действия в исключительно тяжелых условиях. Во время осенней распутицы и осенних дождей единственными возможными путями были лежневки – дороги, сплошь покрытые жердочками. И по этим трясущимся дорогам приходилось эвакуировать тяжелораненых. В силу большой протяженности армейских и фронтовых дорог и суровой зимы 1941-го приходилось организовывать перевязочно-обогревательные питательные пункты. Основными средствами питания были хлеб, горячий чай, мясные консервы. Положение еще более осложнялось в силу абсолютного господства авиации противника в воздухе.
При формировании медицинской службы фронта не было военно-санитарных поездов, поэтому их формировали прямо на месте. Использовали, как подстилочный материал, сено или солому, на каждый вагон доставали ведро для воды и кружку из-под консервов, самой трудной задачей было приобретение печки-буржуйки и трубы к ней. На каждый вагон мы давали по одной медицинской сестре... Более трудная задача встала перед нами с выносом раненых с поля боя. Суровые морозы, доходящие до 40–41 градуса, густые леса, кустарники, бездорожье затрудняли вынос раненых. На Калининском фронте применяли сани-волокуши и собачьи нарты».
Благодаря таким врачам, как Бурназян, во время войны не было эпидемий, излечивались и вновь шли на фронт тысячи бойцов. Аветик Игнатьевич, хорошо знакомый с военной хирургией, организовывал передвижные станции переливания крови; при его участии создан отечественный пенициллин, массово применявшийся на фронте. Большой заслугой Бурназяна стало проведение противоэпидемиологических мероприятий по профилактике сыпного тифа.
Боевые заслуги Аветика Бурназяна были высоко оценены. В одной из центральных газет вышла статья, в которой отмечалось следующее: «Войска 1-го Прибалтийского фронта под командованием генерала армии Баграмяна при содействии войск 3-го Белорусского фронта одержали блестящую победу. Здесь, в Прибалтике, среди войск фронта находится генерал-майор медицинской службы (с 31.03.1943) Аветик Игнатьевич Бурназян».
В письме к брату Левону Игнатьевичу, живущему в Ереване, генерал пишет: «Сделаю все зависящее от меня, чтобы добиться больших успехов в решающих боях с немецкими варварами».
Парад Победы Аветик Игнатьевич встретил в Риге. В июне 1945-го Бурназян, уже генерал-лейтенант медицинской службы, был назначен начальником Санитарного управления Дальневосточного фронта. После окончания войны с Японией до июля 1946-го – он начальник Санитарного управления Дальневосточного военного округа. Бурназян обеспечил медицинское обслуживание 2,5 миллионов раненых и больных бойцов, а также гражданского населения прифронтовой полосы. В период отхода советских войск им организована эвакуация вглубь страны всех медицинских учреждений в пределах Южного фронта. Приобретенный в годы войны огромный опыт организаторской и административной работы очень пригодился Аветику Игнатьевичу уже в мирное время. В 1947-м он стал заместителем министра здравоохранения СССР и занимал этот пост в течение 25 лет.
* * *
Об Аветике Игнатьевиче советский и российский физик Ушер Маргулис, специалист в области радиационной безопасности, участник ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС, говорил: «Среди первых руководителей атомной отрасли Бурназян – фигура неординарная и знаковая. До конца своей жизни он бессменно возглавлял решение проблем, связанных с обеспечением безопасности персонала и населения при разработке и испытаниях атомного оружия, использования атомной энергии в мирных целях».
Аветик Бурназян наряду с Игорем Курчатовым, Юлием Харитоном, Анатолием Александровым и Ефимом Славским внес значительный вклад в создание щита радиационной безопасности страны. Бурназян, будучи начальником медико-санитарного отдела Первого Главного управления при Министерстве здравоохранения СССР, а затем Третьего Главного управления (ныне – Федеральное медико-биологическое агентство) и заместителем министра здравоохранения, создавал и курировал систему медико-санитарного обслуживания всей атомной отрасли. При его непосредственном участии в 1946 году была организована радиационная лаборатория, с 1948-го – Институт биофизики, головное учреждение российского здравоохранения в области радиационной медицины и безопасности. В «атомных городах» и научно-исследовательских радиационных центрах открывались медсанчасти для обслуживания работников и населения, проживающего рядом с радиационно-опасными объектами. В 1948-м вместе с Августом Летаветом и Глебом Франком Аветик Игнатьевич участвовал в разработке первых «Норм радиационной безопасности».
«Особое внимание Аветик Игнатьевич уделял готовности медицинской службы объектов к оказанию первой помощи в возможных аварийных ситуациях, наличию укладок с необходимыми лекарствами и оборудованием, а также подготовке медицинского персонала. Часто посещая лечебные учреждения, проводил учения с анализом действий персонала в условиях воздействия специфических профессиональных факторов производства», – вспоминает Михаил Гнеушев, сотрудник Института биофизики.
Приобретенный в годы войны опыт врача-организатора и умение выстроить систему спасения в экстремальной ситуации помогли Бурназяну при работе в Атомном проекте. Ему предстояло создать систему безопасности для огромной отрасли, которая только зарождалась. В штат всех предприятий, НИИ и конструкторских бюро вводились врачи-радиологи, устанавливались нормы, протоколы и обязательные обследования работников. По инициативе Бурназяна для атомщиков строились поликлиники и больницы, санатории и дома отдыха.
* * *
Говорят, поначалу даже Курчатов плохо представлял себе, чем чревато облучение радиоактивными веществами, а Бурназян и его коллеги-врачи были вооружены только теорией – практических знаний у них не было. Первые ответы на вопросы, которых было множество, появились только после испытания атомной бомбы РДС-1.
29 августа 1949-го Курчатов и Бурназян с другими участниками Атомного проекта испытали первую советскую атомную бомбу на Семипалатинском полигоне.
А.И. Бурназян, заместитель министра здравоохранения и руководитель службы радиационной защиты, был ответственным за изучение влияния радиации на живые организмы и за измерение уровня радиоактивности после испытания. Он подготовил два танка, которые были оборудованы дозиметрической аппаратурой и должны были направиться к эпицентру взрыва немедленно после его осуществления. Бурназян хотел убрать танковые башни и добавить свинцовые щиты, чтобы обеспечить команду лучшей защитой, но военные были против этого, так как искажался бы силуэт танков. Курчатов отверг протест военных, сказав, что атомные испытания – это не выставка собак и что танки не пудели, которых надо оценивать по их внешнему виду и позам.
На другой точке полигона, в 10 км от башни, за одним из холмиков в степи, Бурназян притаился со своими танками. Ударная волна всколыхнула танки, как перышки, а одна из ионизационных камер была повреждена. Бурназян и его коллеги наблюдали несколько минут за радиоактивным облаком и затем заняли свои места в танках. Они включили дозиметры, надели противогазы и двинулись вперед на полной скорости.
«Буквально через десяток минут после взрыва, – писал в своих мемуарах Бурназян, – наш танк был в эпицентре. Несмотря на то, что кругозор наш ограничивала оптика перископа, глазам все же представилась довольно обширная картина разрушений. Стальная башня, на которой была водружена бомба, исчезла вместе с бетонным основанием, металл испарился. На месте башни зияла огромная воронка. Желтая песчаная почва вокруг спеклась, остекленела и жутко хрустела под гусеницами танка. Оплавленные комки мелкой шрапнелью разлетелись во все стороны и излучали невидимые альфа-, бета- и гамма-лучи».
* * *
С наступлением космической эпохи появились новые задачи, например, обеспечение безопасности запуска ракетной техники. Для их решения были привлечены специалисты Третьего Главного управления, отвечавшие за защиту людей при воздействии жидких и твердых ракетных топлив. Аветик Игнатьевич трудился над оценкой систем жизнеобеспечения персонала космических проектов и атомного флота. Он принимал участие в работах при подготовке к плаванию первых атомных ледоколов «Ленин», «Арктика» и атомных субмарин.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 апреля 1976-го («закрытым») Бурназяну Аветику Игнатьевичу присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина (№424891) и золотой медали «Серп и Молот» (№17822).
Он также награжден шестью орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, тремя орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны I степени, тремя орденами Трудового Красного Знамени, орденами Красной Звезды, «Знак Почета», он лауреат Ленинской премии (1963) и двух Государственных премий СССР (1953, 1969).
А.И. Бурназян скончался 15 октября 1981 г., похоронен на столичном Кунцевском кладбище. Сегодня имя Аветика Бурназяна носит Федеральный медицинский биофизический центр Федерального медико-биологического агентства Российской Федерации (ФМБА) в Москве, занимающий лидирующие научные позиции в радиационной гигиене и экологии, а также Музей центра под знаком ФМБА.
Марина и Гамлет Мирзоян, почетные строители России
По материалам: https://noev-kovcheg.ru/mag/2026-06/9070.html