Обновлённый доклад Исследовательской службы Конгресса США Congressional Research Service — North Korea’s Nuclear Weapons and Missile Programs фиксирует качественное изменение ядерно-ракетного потенциала КНДР. Речь уже не идёт о демонстрационной программе, предназначенной только для политического торга. Северная Корея последовательно формирует полноценную ядерно-ракетную архитектуру, способную угрожать Южной Корее, Японии, американским базам в регионе и, в перспективе, всей территории США.
По оценке CRS, за последнее десятилетие Пхеньян существенно продвинулся в производстве расщепляющихся материалов, создании ядерных боезарядов, разработке баллистических ракет разных классов и совершенствовании средств преодоления противоракетной обороны. Ядерное оружие рассматривается руководством КНДР не как временный переговорный актив, а как основная гарантия сохранения режима и инструмент стратегического сдерживания. Это закрепляется и на уровне официальной риторики, и на уровне законодательства: Северная Корея объявляет свой ядерный статус постоянным и необратимым, а принятый в 2022 году закон о ядерной политике расширяет перечень возможных сценариев применения ядерного оружия.
Такой подход фактически снижает порог ядерного применения. Если ранее северокорейская ядерная программа в основном рассматривалась как средство ответного удара и политического давления, то теперь Пхеньян стремится получить более гибкий набор возможностей. Это включает не только стратегические межконтинентальные ракеты, но и тактические ядерные боеприпасы, пригодные для применения против военной инфраструктуры Южной Кореи, Японии и американских сил в регионе.
С 2006 года КНДР провела шесть ядерных испытаний. Последнее состоялось 3 сентября 2017 года, когда Пхеньян заявил об испытании термоядерной боеголовки для межконтинентальной баллистической ракеты. После частичного демонтажа инфраструктуры полигона Пунгери в 2018 году Северная Корея, по данным американской разведки, восстановила объект и способна провести седьмое ядерное испытание в выбранный момент. Это означает, что испытательная база не утрачена, а сохраняется как резервный инструмент дальнейшего совершенствования боезарядов.
Ключевое значение имеет расширение производства расщепляющихся материалов. Северная Корея продолжает развивать мощности по производству плутония и высокообогащённого урана. Центральную роль сохраняет ядерный комплекс в Йонбёне, однако внимание также уделяется объекту Кансон и новым сооружениям, которые могут быть связаны с обогащением урана. По оценкам, приведённым CRS, КНДР могла накопить достаточно материалов для создания до 90 ядерных боеголовок и фактически собрать около 50 зарядов. Даже с учётом условности таких оценок это показывает, что северокорейский арсенал уже нельзя рассматривать как единичный или символический.
Отдельную угрозу представляет миниатюризация и стандартизация ядерных боеприпасов. Пхеньян демонстрирует изделия, которые называет тактическими ядерными боеголовками, и заявляет о возможности их размещения на разных типах носителей. Это могут быть баллистические и крылатые ракеты, а также перспективные подводные и беспилотные системы. Для США и их союзников это означает рост неопределённости: потенциальный ядерный носитель становится труднее отличить от обычного, а спектр возможных сценариев применения расширяется.
Ракетная программа КНДР развивается особенно быстро. При Ким Чен Ыне темпы испытаний резко выросли, а номенклатура ракет стала значительно шире. В распоряжении Пхеньяна находятся системы малой, средней, промежуточной и межконтинентальной дальности. Особое значение имеют твердотопливные ракеты. В отличие от жидкостных систем, они быстрее готовятся к пуску, легче скрываются, лучше подходят для мобильного базирования и повышают живучесть ракетных сил.
CRS отмечает, что КНДР уже испытала межконтинентальные баллистические ракеты, способные достигать всей территории США. Среди них упоминаются Hwasong-14, Hwasong-15, Hwasong-17, Hwasong-18 и Hwasong-19. Особое значение имеют Hwasong-18 и Hwasong-19 как твердотопливные межконтинентальные системы. В октябре 2025 года Пхеньян также продемонстрировал Hwasong-20, однако на момент подготовки доклада она, вероятно, ещё не проходила лётных испытаний.
Американская разведка оценивает, что сейчас у КНДР может быть не более десяти межконтинентальных баллистических ракет, однако к 2035 году их число может вырасти до 50. Даже если этот прогноз остаётся оценочным, он отражает стратегическое направление: Северная Корея стремится не просто обладать возможностью единичного удара по США, а создать более многочисленные и устойчивые силы, способные затруднить перехват и повысить цену любого военного сценария.
Параллельно развиваются ракеты меньшей дальности, предназначенные для поражения целей в Южной Корее и Японии. Такие системы могут использоваться как с обычными, так и с ядерными боевыми частями. Их значение заключается в том, что они создают постоянную угрозу для аэродромов, портов, складов, командных пунктов, объектов ПВО и ПРО, а также узлов переброски американских сил в регионе. В кризисной ситуации именно эти ракеты могут стать инструментом быстрого давления на Сеул, Токио и Вашингтон.
Ещё одно направление — развитие ракет подводного базирования. Северная Корея стремится диверсифицировать ядерные силы и повысить их выживаемость. Пока возможности северокорейского подводного флота остаются ограниченными, а развитие подводных лодок, вероятно, отстаёт от разработки самих ракет. Однако даже ограниченный прогресс в этой сфере осложняет разведывательное наблюдение и расширяет потенциальные направления угрозы.
КНДР также пытается развивать технологии, предназначенные для преодоления противоракетной обороны. В их числе — гиперзвуковые планирующие блоки, разделяющиеся головные части индивидуального наведения, противоспутниковые возможности, ударные беспилотники и кассетные боевые части для баллистических ракет. Не все испытания проходят успешно: например, тест ракеты с разделяющейся головной частью в июне 2024 года, по сообщениям, завершился неудачей. Однако сам факт таких работ показывает, что Пхеньян стремится не только увеличить количество ракет, но и повысить их способность обходить оборонительные системы США и союзников.
Внешнеполитический контекст также меняется. CRS обращает внимание на усиление взаимодействия КНДР с Россией после начала войны на Украине. По оценкам американских военных, Москва в обмен на поддержку со стороны Пхеньяна может передавать Северной Корее технологии, экспертизу и материалы, применимые в космической, ракетной и ядерной сферах. Это создаёт риск ускорения северокорейских программ за счёт внешней помощи. Китай, в свою очередь, остаётся важнейшим политическим и экономическим фактором, который ограничивает эффективность международного давления на КНДР.
Таким образом, северокорейская ядерно-ракетная программа превращается в долгосрочный стратегический вызов. Пхеньян наращивает количество боезарядов, расширяет производство урана, развивает твердотопливные межконтинентальные ракеты, создаёт тактическое ядерное оружие, работает над подводным компонентом и средствами преодоления ПРО. Для США, Южной Кореи и Японии это означает не просто рост военной угрозы, а усложнение всей системы регионального сдерживания.
Главный вывод доклада CRS состоит в том, что КНДР больше не ограничивается созданием минимального ядерного потенциала. Она стремится к более гибкому, многочисленному и технически сложному арсеналу, который должен обеспечить режиму устойчивость, повысить цену внешнего давления и дать Пхеньяну дополнительные рычаги в возможном кризисе. На практике это означает, что северокорейская проблема становится менее управляемой: чем больше у КНДР носителей, боезарядов и вариантов применения, тем выше риск ошибки, эскалации и неверной оценки намерений противника.