- Лариса Александровна, что вы там забыли? - устало спросила Наталья.
- Я приехала высадить помидоры, а ключа под ковриком нет, замок поменен.
- Ключ я больше не оставляю, время тяжёлое, шляются всякие, - хмыкнула Наталья.
На том конце трубки повисла тишина.
- Ах, значит, я всякая! - закричала свекровь. - Я сейчас позвоню сыну, и он тебе покажет!
- Лариса Александровна, Борис не касается моей дачи! Помидоры вы можете посадить, теплицу мы подготовили, а вот в доме вам делать нечего! - после этих слов сноха отключилась.
- Вот стерва, - прошипела свекровь, убирая телефон в сумку.
Наталья сидела в офисе, но чувство тревоги не отпускало. Она слишком хорошо знала характер Ларисы Александровны, просто так та не отступит, на даче есть элитный алкоголь и свекровь об этом знает. Пальцы сами набрали номер участкового — мало ли что. Но, подумав, она сбросила вызов: не хотелось устраивать скандал раньше времени.
Тем временем на даче события развивались стремительно. Лариса Александровна, пылая праведным гневом, обошла участок по периметру. Дом стоял темный, неприступный, с новеньким блестящим замком на дверях веранды. «Ах она мымра, - шипела свекровь, дёргая ручку. - Я ей покажу "всяких"! Я этой выскочке устрою сладкую жизнь. Алкоголь она элитный прячет, а свекровь по миру пустит?»
Взгляд её упал на покосившийся забор соседнего участка, где в клубах сигаретного дыма сидел на терраске дядя Ваня, местный сторож и любитель горячительных напитков.
- Иван! - царственной походкой Лариса Александровна подошла к сетке-рабице. - Здравствуй, милый.
Дядя Ваня, мужичок с красным носом и хитрыми глазками, оживился. Ларису он знал — та раньше часто царствовала на участке сына и снохи, пока Наталья не пресекла это безобразие.
- О, Лара, здравия желаю! - просипел он. - Чего это ты на ночь глядя, да ещё без ключей? Боря с Наташкой не в курсе, что ты тут командуешь?
- Вань, беда у меня, - Лариса Александровна скорчила скорбное лицо. - Ключи в городе забыла, а мне в дом надо срочно. Сердце прихватило, таблетки мои там, внутри. Помоги, а? Замок тут ерундовый, сбей аккуратненько.
- Ну не знаю, Лара, - засомневался дядя Ваня, но взгляд его уже масляно заблестел. - Дело-то подсудное. Взлом и всё такое.
- Ваня, ну какой взлом? Это дом моего сына, моя собственность по сути! - взвилась Лариса. - Я тебя как доброго соседа прошу, помоги пенсионерке. Я в долгу не останусь. Там, в доме, у Наташки этих бутылок красивых полно. Пылятся без дела. Посидим, сердце моё успокоим.
Услышав про бутылки, дядя Ваня преобразился. Через пять минут, вооружившись монтировкой, он уже стоял у двери. Раздался мерзкий хруст взламываемого металла, и замок жалобно звякнул, повиснув на одной петле.
- Вот и всё, проходи, хозяйка, - хохотнул Иван, вытирая пот со лба. - Где там твоя аптечка?
Внутри дома Лариса Александровна хищно оглядела гостиную. Пыльные бутылки за стеклянным барным шкафом переливались янтарным и темно-шоколадным цветом.
- Ах, Наташенька, для гостей берегла? - злорадно прошептала свекровь, распахивая дверцы. - Для депутатов каких-нибудь да начальников с работы?
- Ого! - присвистнул дядя Ваня, увидев этикетки. - Это ж "Хеннесси", мать его! И вискарь шотландский. Мы это… пить будем?
- А ты как думаешь, Ваня? - Лариса Александровна ловко свинтила пробку с пузатой бутылки коньяка. - Тащи стаканы. Помянем мою несостоявшуюся рассаду и наглость некоторых невесток.
Они устроились прямо в гостиной, даже не разуваясь. Лариса Александровна развалилась в кресле Натальи, скинув грязные туфли прямо на светлый ковёр. Дядя Ваня, осмелев после второй рюмки, разлил коньяк на журнальный столик и, вытерев лужу рукавом, философски заметил:
- А тяжелая у тебя рука, Лара. Но душевная. А помидоры-то мы завтра посадим. Давай за встречу!
- Какие помидоры, дурак ты, Ваня! - расхохоталась свекровь, чокаясь с ним. - Я сюда за другим ехала! Пусть теперь эта деловая попробует меня отсюда выставить! За уважение к старости!
На следующий день.
Ранним утром Наталья открыла калитку. Сердце ухнуло в пятки, когда она увидела болтающийся на честном слове замок. Дверь была приоткрыта.
В нос ударил тяжёлый запах перегара, смешанный с дорогим парфюмом свекрови. В гостиной горел свет. Картина, представшая перед ней, заставила её задохнуться от ярости и брезгливости.
Посреди комнаты, прямо на персидском ковре ручной работы, расплылось тёмное пятно от пролитого виски. На журнальном столике, в окружении пустых бутылок из-под её коллекционного вина и коньяка, стояли грязные тарелки с засохшей колбасой. В её любимом кресле, запрокинув голову и оглушительно храпя, спал незнакомый мужик в рваной телогрейке. А на диване, укрытая её же кашемировым пледом, вальяжно раскинулась Лариса Александровна. Под рукой у свекрови стояла почти допитая бутылка коньяка «Камю» за сто тысяч рублей, которую Наталья хранила для юбилея отца.
- Подъём! - закричала Наталья так, что задребезжали стёкла. Дядя Ваня подскочил, чуть не упав с кресла, а Лариса Александровна, не разлепляя глаз, лишь недовольно поморщилась и попыталась натянуть плед повыше.
- Лариса Александровна, я вызываю полицию, - ледяным тоном произнесла Наталья, достав телефон. - Вы взломали дверь, вы проникли в чужой дом и распили моё имущество. Это уголовная статья.
Свекровь наконец продрала глаза. Увидев перекошенное от гнева лицо снохи, она попыталась принять величественный вид, что получалось плохо из-за похмелья и неудобной позы.
- Чего ты орёшь? - прохрипела Лариса Александровна. - Это дом моего сына! Я здесь хозяйка! А ты... ты вообще никто!
- Ошибаетесь, мамочка, - Наталья подошла к столу и демонстративно сфотографировала батарею пустых бутылок. - Дом записан на меня. Я его купила до брака. Борис здесь юридически никто, так же как и вы. А вы сейчас находитесь в моём частном владении с взломанной дверью и украденным алкоголем.
Дядя Ваня, осознав масштаб трагедии, начал потихоньку сползать с кресла, пытаясь бочком пробиться к выходу.
- Стоять, Иван! - рявкнула Наталья, преграждая ему путь. - Вас это тоже касается.
- Наташ, ты чего, мы ж по-соседски... - залепетал дядя Ваня. - Лариса сказала — ключи забыла, таблетки нужны...
- Таблетки?! - Наталья рассмеялась злым смехом. - От похмелья, что ли? Тут выпито на три моих зарплаты! Лариса Александровна, знаете что? Помидоры вы не посадили. Зато сядете сами. Я сейчас пишу заявление. Взлом, проникновение, кража в особо крупном размере.
- Ты не посмеешь! - взвизгнула Лариса Александровна, вскакивая с дивана. Голова её закружилась, и она грузно плюхнулась обратно. - Боря! Боренька! Где мой сын? Звони ему, пусть он видит, как эта змея над его матерью измывается! Заявление она напишет! Да я тебя саму за клевету посажу! И алкоголь этот, это ты меня подставила, знала мою слабость к спиртному! Это Иван всё выпил!
- Не-не-не! - замахал руками дядя Ваня. - Я так не играю! Это она, Наталья Петровна! Она меня соблазнила этим коньяком! Я вообще хотел ей дверь помочь открыть и уйти, а она сказала: «Пей, Ваня, гуляй, тут всё наше!» Я свидетель! Я показания дам!
Лариса Александровна ахнула, хватая ртом воздух.
Наталья уже набирала номер. Но не мужа, а дежурной части.
- Алло, полиция? Примите вызов. Поселок "Солнечный", участок семь. Взлом дачного дома и крупная кража. Да, воровка на месте. Сопротивления оказать не может, потому что пьяна. Жду.
Убрав телефон, Наталья посмотрела на бледную, трясущуюся от похмелья и ужаса Ларису Александровну.
- Борису я позвоню сама. Прямо сейчас. И знаете, что я ему скажу? Я скажу, что его мать — обыкновенная уголовница. И ноги её больше не будет ни в моем доме, ни в моей жизни. А эти выпитые бутылки, - она кивнула на стол, - вы будете мне возмещать. Продадите свои цацки, займете, но вернёте всё до копейки. Или ваша пенсия уйдёт в счёт погашения ущерба. А помидоры ваши, будите на зоне высаживать.
Лариса Александровна тихо заскулила, обхватив голову руками. До неё только сейчас начал доходить весь ужас ситуации. Коньяк, который она так весело распивала, теперь жег её изнутри не хуже раскалённого железа. Она пришла «наказать нахалку», а в итоге посадила в тюрьму только себя.