33 года назад начинающий адвокат Андрей Наумов неожиданно для себя возглавил адвокатскую контору Советского района. Он пришел руководить организацией, в которой на тот момент работали высокопрофессиональные адвокаты с огромным опытом работы, зубры профессии – и повел ее за собой. С тех пор адвокатская контора Советского района выросла почти втрое, а имя Андрея Наумова стало знаковым в среде защитников. Сегодня Наумов – это уже человек-легенда. При его участии проходят многие громкие процессы в регионе, а среди его клиентуры – много представителей большого бизнеса и административного сектора.
— Андрей Петрович, расскажите, как строилась ваша карьера, с чего начинали? Сразу пошли в адвокатуру или пробовали себя на другом поприще?
— Мое первое после школы образование было техническое – я окончил авиационный техникум. После его окончания работал на заводе «Нормаль». Потом была армия. Отслужив, вернулся на завод и одновременно поступил в ВЮЗИ (Всесоюзный юридический заочный институт). В то время других вариантов, кроме еще школы милиции, получить юридическое образование в городе Горьком не было.
Я еще даже не закончил вуз, не получил диплом, как по специальному разрешению генерального прокурора тогда еще СССР в виде исключения меня с последнего курса взяли в прокуратуру стажером.
В прокуратуре я проработал следователем не очень долго, и сдав экзамены, с 1992 года стал работать в адвокатуре.
— Как Вы возглавили адвокатскую контору Советского района?
— Адвокатскую практику я проходил в Канавинской юридической консультации. Самостоятельно начал работать в Дзержинске. В те времена была практика — начинающих адвокатов обязательно направляли работать в районы. Те, кого отправляли в дальние районы, вынуждены были снимать там квартиру и приезжать домой на выходные. А вот меня направили в Дзержинск. И вроде бы близко – ночуешь-то дома, — но каждый день много времени тратил на дорогу. У меня в одну сторону дорога занимала больше двух часов: сначала на автобусе до Московского вокзала, там электричка до Дзержинска, в Дзержинске еще 20 минут пешком до работы.
Примерно через полгода меня перевели в Советский район, а через четыре месяца назначили заведующим адвокатской конторы Советского района (то есть у меня стаж был меньше года, месяцев десять, наверное). С тех пор и до настоящего времени я работаю на одном месте.
— Таким образом в Вашем подчинении оказались более возрастные и опытные коллеги – сложно было?
— Очень тяжело. Там были люди с просто сумасшедшим стажем, люди, которые входили в элиту адвокатов в того время. Но я старался действовать разумно, без крайностей. Много чего изменил в организации работы, т.к. в те времена был сложный переходный период не только в адвокатуре, но и во всей стране (знаменитые 90-е). Но всегда чувствовал поддержку со стороны старших и более опытных коллег, за что им огромное спасибо! Ведь главный принцип любой реорганизации — это сделать лучше для людей.
— Приходилось доказывать свой авторитет?
— Нет, мое счастье было в том, что я как раз ничего никому не доказывал и всегда оставался собой.
— Как вы определяете KPI сотрудников?
— Для меня, как для заведующего, хороший адвокат – это тот, кто имеет хорошие человеческие качества, у кого хорошая зарплата, на кого нет жалоб из судов и следствия, у кого не возникает конфликтов с коллегами, клиентами, не срывает дела и дежурства. Все очень просто, банально, я бы сказал.
Для адвоката понятие «результат» — расплывчатое. У 90% людей отношение к адвокатской работе как в «американском кино» — либо оправдали, либо не оправдали. Если клиента осудили, значит, адвокат проиграл. Но! Могли дать 12 лет лишения свободы, а дали 6. Проиграл? Относительно. Могли осудить по 9 эпизодам, а осталось 3 — и вместо 15 лет дали 4 года. А потом клиент через пару лет вышел по УДО. Проиграл? Выиграл?
И здесь, с моей точки зрения, больше всего важна оценка со стороны клиента. Раз клиент обращается — значит, считает, что адвокат хорошо работает.
— По каким критериям Вы отбираете новых коллег?
— Кого-то направляет Президиум Нижегородской областной коллегии адвокатов, но в последнее время нам интереснее самим воспитывать из вчерашних студентов молодых специалистов. Вот это сейчас самое интересное, перспективное.
К нам приходят помощники — с четвертого, с третьего курса юридических факультетов. Мы с ними работаем, обучаем и, в результате естественного отбора, остаются лучшие.
В последний раз мы оставили в конторе трех выпускниц. Прекрасно работают и, думаю, со временем они себя будут прекрасными адвокатами.
Хоть сейчас молодежь часто ругают, но она очень хорошая.
— Что в первую очередь Вы пытаетесь донести до молодых специалистов? Хорошие качества адвоката — какие?
— Первое – это нормальное взаимопонимание с клиентом. Это самое важное. Ведь мы работаем для людей.
Необходимо вникнуть в суть проблемы и понять, что ты можешь сделать для ее решения.
Если не получается — не нужно замыкаться в себе. В чем преимущество того, что мы работаем в адвокатской конторе? Коллектив. Самое главное – люди, твои коллеги.
Все 40 человек не могут, конечно, безумно любить друг друга. Но как заведующий, я считаю, что мое большое достижение – в отсутствии конфликтов, группировок, подковерных игр. У нас нет такого, чтобы каждый в своем кабинете втихаря конфетки ел.
У нас все открыто, выиграл дело – тортик на удачу для коллег принес. Здесь каждый может посоветоваться с каждым. Я всегда говорю начинающим: если чего-то не знаешь — спроси. Сегодня ты спросил, завтра у тебя спросили — так взаимообмен и происходит.
И даже обмен делами. У тебя сегодня много дел, ты перегружен, и ты говоришь более свободному коллеге: возьми вот это дело. В следующий раз у тебя не будет дела – тебе коллега отдаст. У нас все адвокаты знают: всё, что зашло в Советскую контору, должно остаться в Советской конторе.
И вот это взаимопонимание между коллегами ведет к тому, что и каждый клиент тоже понимает: если ты обратился в Советскую, ты здесь всегда найдешь поддержку. Раздел имущества – значит, раздел имущества, уголовное дело – значит, возьмут уголовное. А может, арбитражное? Возьмем арбитражное.
И каждый адвокат друг другу поможет, и всегда есть, с кем посоветоваться.
Кроме того, у нас постоянно проводится повышение квалификации. Но что важнее всего — мы живем единым миром, в котором происходит внутреннее повышение квалификации: человек учится на чужих делах.
То есть я раз хорошее дело рассказал, другой адвокат рассказал — у нас нет такого, что я там что-то придумал и скажу: это моё ноу-хау, только я буду его применять. Наоборот, у нас гордятся успехами и делятся успешными делами.
Важен микроклимат в коллективе. Я в Советской адвокатской конторе работаю очень долго, и до нас было много известных, хороших адвокатов и мы часто вспоминаем их, рассказываем истории, байки адвокатские из разных лет, бережно храним память о коллегах. Стараемся приглашать на профессиональные праздники уже вышедших на пенсию.
У нас история адвокатской конторы с 1972 года, более 50-ти лет. История не на ровном месте родится, как и история страны. Ее делают люди. И мне важно сохранить этот дух сопричастности, адвокатский дух.
— Ваши клиенты в основном из Нижегородского района, они, если можно так выразиться, «жители кремля», почему они выбирают контору Советского района, как Вы перехватили «центровую клиентуру»?
— Так сложилось не специально. Я полагаю, что сработало «сарафанное радио». Один похвалит наше сотрудничество, другой. Одного защитишь, второго, третьего, четвертого.
Повторюсь, что «сарафанное радио» играет здесь основную роль. Потому что я вижу много рекламы разных адвокатов. Если проходить по ссылкам – видишь, что они позиционируют себя как какие-то ведущие — «вхожу в топ-10!» Причем мы, адвокаты, понимаем, что из этих топ-10 мы вообще никого не знаем. То есть они сами себе придумали топ, сами в него вошли, сами себя наградили. А кто-то, наоборот, доказывает, что он адвокат «пацанский» чуть ли не имеет выходы на тех, кто «в законе»… Чего только не придумают! Но это как раз говорит о том, что они не востребованы. Зачем я будут тратить деньги на то, что мне не надо? Я вообще считаю, что адвокат не должен рекламировать свою услугу.
А вообще -то, в принципе, мы оказываем юридическую помощь. И до сих пор у нас много работы практически бесплатной. Я, например, не могу отказывать. Звонят знакомые даже со времен школы. Соседи, да кто угодно. Так что 30 процентов бесплатной работы — это нормально. Работа pro bono.
И несмотря ни на любую рекламу, оценку дает клиент. Если к адвокату стоит очередь, и телефон у него не умолкает — значит, адвокат хороший, к нему люди идут.
— Какова специфика ведения дел, которые касаются бывших госслужащих? В последнее время пошел настоящий вал задержаний за коррупцию…
— Я уже даже задаюсь вопросом: когда это уменьшится? Вообще народа скоро не останется…
Как адвокат могу сказать, что качество дел по той же коррупции стало на порядки ниже. А обвинительные приговоры при этом выносят чаще.
Давайте вспомним, как раньше, к примеру, 15 лет назад, происходило задержание какого-нибудь высокопоставленного чиновника.
Что показывали общественности по телевидению? В качестве доказательства вины демонстрировали запись разговора. Показывали оперативную съемку, которая фиксировала, что был конверт, или какой-нибудь пакет, или какая-нибудь сумка. Их открывали, показывали помеченные деньги, на которых в ультрафиолете светилось слово «взятка». Показывали, что руки у чиновники тоже светятся – значит, брал. То есть нужно было доказывать момент передачи денег. Более того, у меня были дела, которые прекращались после филологической экспертизы, которая доказывала, что оперативники провоцировали разговорами на взятку.
А сейчас множество дел по доказанности вообще «рядом не стоят»! Сегодня какой-нибудь гражданин по договоренности, что он даст показания и ему будет смягчение приговора или он будет проходить как свидетель может дать весьма сомнительные показания, которые станут основанием для обвинения.
С одной стороны понимаешь, что борьба с коррупцией – это правильная политика любого государства, но с другой стороны осознаешь, что со снижением планки доказанности по таким видам преступления, любой может оказаться под этим «катком». Это все – палка о двух концах. Сегодня ты задержал, арестовал, получил звездочку, но завтра ситуация поменялась. И кому-то — тебя надо «съесть». И кто-то придет, скажет, что ты, майор такой-то, получил взятку. И даже если ты не брал, тебе так же создадут косвенное доказательство. Если ты в свое время не отстоял честную систему, ты можешь попасть в абсолютно такую же ситуацию.
В общем, меня не очень радует сложившаяся ситуация. Я еще раз говорю, что как гражданин — я за то, чтобы бороться с коррупцией, но все необходимо делать законным путем.
В системе работают разные люди. Я знаю неравнодушных, не поверхностных, честных полицейских и следователей и очень им благодарен. Были и есть фанатично честные люди, и это вселяет надежду.
По-моему, чтобы таких людей в следственных органах и в административных органах было больше, и чтобы коррупции было меньше, нужно платить людям нормальные зарплаты.
— Какие ошибки, по Вашему опыту, чаще всего совершают те, кого обвиняют в коррупции – в первые часы, в первые дни после задержания, выдвижения обвинения? И что бы Вы посоветовали?
— Конечно, сразу советоваться с адвокатом. У людей, долго работающих во власти, может выработаться синдром «самого умного». Человек думает, что все лучше знает, что у него схвачено, но это не так. Адвокат над ситуацией и может оценить тяжесть происходящего. Я сразу вижу качество доказательной базы. Есть ситуации, когда вина достаточно очевидна, есть какие-то записи, другие улики. Бывает, что клиент секретные данные хранит совершенно наивным образом на своем компьютере, и при обыске у него сразу обнаруживают еще и новые доказательства. И я говорю, что лучше признать и сотрудничать, и работать на минимизацию эпизодов.
А есть ситуации, когда я вижу, что на руках обвинения нет ничего особенного, и мы можем побороться. Это как прием у врача: чтобы поставить диагноз, медик должен посмотреть анализы. И адвокат должен оценить «клиническую картину».
Я предупреждаю, что могут быть угрозы, попытки давлением добиться того, чтобы человек сказал лишнее. Часто задержания происходят в позднее или утреннее время, люди много говорят на эмоциях. Их убеждают договариваться без адвоката, что всегда приводит к худшему развитию событий.
Поэтому прежде, чем давать хоть какие-то показания и что-то подписывать, нужно советоваться с адвокатом и выбирать его грамотно.
Это как найти своего врача, своего психолога.
У нас правда очень много параллелей с врачами. Когда что-то болит, человек обращается к врачу, не дожидаясь кризиса и смертельного исхода.
Так вот зачастую бизнесмены, чиновники видят, что ситуация тяжелая и опасная. Не надо ждать, пока «гром грянет». Появились подозрения, что дело может обернуться плохо – советуйтесь с адвокатом. У профессионалов есть опыт, они столько всего перевидали, и дела порой похожи. Есть же понятие – юрисконсульт. Сходите, проконсультируйтесь, это может изменить судьбу.
— Мы видим, что в нижегородской судебной системе произошли пертурбации — можно ли их принимать за начало каких-то позитивных изменений, какого-то очистительного процесса?
— Надо подождать, изменения покажет статистика по приговорам через пару лет. Дай Бог, чтобы все менялось только к лучшему.