Весна 1874 года. Нью-Йорк, район Адская кухня.
Этта Уилер, социальный работник методистской миссии, приходит в многоквартирный дом на Западной 41-й улице. Она ищет больную женщину, за которой нужен уход. Но в квартире находит не её. На грязном матрасе, привязанная к кровати, сидит девочка. Ей около девяти лет. Она босая, в лохмотьях, её ноги покрыты язвами. На лице — свежий порез. На руках — следы от ударов. Она не разговаривает, не улыбается. Она почти не двигается.
Этта Уилер спрашивает у соседей: кто это? Ей отвечают: Мэри Эллен. Приёмная дочь. Мать бьёт её каждый день. Соседи слышат крики, но не вмешиваются. Полиция не реагирует: в 1874 году в Соединённых Штатах нет закона, запрещающего избивать собственного ребёнка. Дети не имеют прав. Они — собственность родителей.
Этта Уилер решает действовать. Она обходит все инстанции, в которые можно обратиться. Полиция беспомощна. Благотворительные общества предлагают молиться. Тогда Уилер идёт туда, где её точно примут. В Американское общество по предотвращению жестокости к животным.
1. Как спасали Мэри Эллен
Генри Берг основал ASPCA в 1866 году. Организация защищала лошадей, которых избивали кучера, и собак, которых мучили уличные мальчишки. У общества были юристы, связи в полиции и право подавать иски в суд.
Этта Уилер пришла к Бергу с делом Мэри Эллен. Она сказала: «Эта девочка — такое же живое существо, как лошадь или собака. Если закон защищает животных от жестокости, он должен защитить и её». Берг выслушал Уилер и согласился действовать.
Юристы ASPCA взялись за дело, потому что других организаций, способных вмешаться, тогда просто не существовало. Позже возникла легенда, будто Мэри Эллен спасли по закону о защите животных. На самом деле роль ASPCA была иной: её юристы и связи позволили довести дело до суда.
Берг убедил суд вмешаться, опираясь на тот же принцип, который уже лежал в основе законодательства о защите животных
2. Суд
Слушание состоялось в апреле 1874 года. Председательствовал судья Верховного суда штата Нью-Йорк Абрахам Лоуренс.
Мэри Эллен доставили в зал суда. Она была так слаба, что не могла стоять. Судья попросил принести стул, чтобы она могла сидеть перед присяжными.
Когда судья спросил её о жизни дома, девочка ответила:
«Я никогда не помню времени, когда меня не били».
Соседи дали показания под присягой. Они подтвердили: крики из квартиры Коннолли слышны каждый день, девочку регулярно избивают, она истощена, её ноги покрыты незаживающими ранами. Один из свидетелей сказал: «Я слышал, как она кричала, но думал, что это не моё дело. Теперь я понимаю, что ошибался».
Приёмная мать Мэри Коннолли не признала вину. Она заявила, что «наказывала» девочку за непослушание и что это её право как матери. Адвокат Коннолли пытался доказать, что закон о защите животных не распространяется на людей и что иск ASPCA ничтожен.
Судья Лоуренс отклонил этот довод. Он сказал: «Ребёнок — это человеческое существо. Если закон защищает от жестокости собаку, он тем более защитит ребёнка». Присяжные признали Мэри Коннолли виновной. Приговор — один год тюремного заключения.
3. Что изменилось
Дело Мэри Эллен стало поворотным моментом в истории американского права.
Через несколько месяцев после приговора Генри Берг и Этта Уилер основали Нью-Йоркское общество по предотвращению жестокости к детям — первую в мире организацию такого рода. Через десять лет аналогичные общества действовали в десятках американских городов. Ещё через двадцать лет — по всей Европе.
В 1875 году законодательное собрание штата Нью-Йорк приняло первый в истории США закон, прямо запрещающий жестокое обращение с детьми. Он был написан на основе того самого закона о защите животных, который Генри Берг использовал в суде. Прецедент стал нормой.
Мэри Эллен после суда передали в приют, затем — в приёмную семью. Она прожила долгую жизнь, умерла в 1956 году в возрасте 91 года. У неё были дети и внуки. Она никогда не давала интервью и не написала мемуаров. Но её имя осталось в архивах.
Вопрос, который остаётся
В Нью-Йорке 1874 года избитую лошадь могли защитить быстрее, чем избитого ребёнка.
И пока взрослые спорили о границах родительской власти, девятилетняя девочка ждала человека, который решит, что она тоже заслуживает защиты закона.