От автора: Если вы впервые читаете этот рассказ, лучше начать с самого начала истории. Многие события, персонажи и детали берут своё начало в первой части, и без неё некоторые моменты могут быть непонятны. Это вторая серия цикла о странствиях священника Иоанна. Начать читать цикл можно здесь: https://dzen.ru/a/aXmTynCX6wY2ud4b
Глава 22.
Светозар висел на чёрной каменной плите, распластанный так, словно сама преисподняя решила выставить его на всеобщее обозрение в качестве примера того, чем заканчиваются великие замыслы, когда за ними скрывается посредственность. Цепи удерживали его руки и ноги, но он почти не замечал их тяжести.
Когда-то он был жестоким князем, уверенным, что весь мир существует лишь для того, чтобы склоняться перед его волей. Потом пришло проклятие старика, которого он счёл слишком ничтожным, чтобы воспринимать всерьёз. Смерть не забрала его. Она оказалась слишком милосердной. Вместо неё было долгое, вязкое существование в облике болотной твари, полутрупа, бродящего среди трясин и камышей без памяти, без разума и без будущего.
Потом появился Сатана. Он дал силу, власть, армию, титул и Светозар убеждал себя, что всё это принадлежит ему по праву. Что именно он заслужил своё возвышение. Что именно он стал тем, кем всегда должен был быть. Теперь же он понимал, насколько опасно было путать чужой подарок с собственной заслугой.
Двери открылись, и вместе с вошедшим в зал хозяином пришло ощущение чего-то гораздо более тяжёлого, чем страх. Светозар не раз видел Сатану разгневанным. Он видел, как тот уничтожал демонов за провалы куда менее значительные. Знал, что целые легионы исчезали только потому, что оказались недостаточно полезны. Но сейчас перед ним был не разгневанный повелитель. Перед ним стояло существо, которое смотрело на результат долгой работы и не находило в нём ничего, кроме разочарования.
Сатана некоторое время молчал, разглядывая князя так внимательно, словно пытался понять, в какой именно момент допустил ошибку.
— Знаешь, что удивляет меня больше всего? Не то, что ты потерял замок. Камни можно сложить заново. Не потеря демонов. Их в аду достаточно. Даже ведьма меня не интересует настолько, насколько тебе хотелось бы думать. Она должна будет умереть гораздо позже, но её смерть никогда не была целью. Ты по-прежнему считаешь, что проиграл только из-за разрушенных стен, Светозар, а потому до сих пор не понимаешь, насколько жалок твой провал.
Светозар молчал. Он давно понял, что любые оправдания уже ничего не изменят.
— Я знал о тебе задолго до того, как ты стал князем. Твоё место в аду было определено с самого начала. Но, потом ты исчез. Словно был вырван из мира, стёрт от нашего взгляда, и на долгие-долгие годы стал никем даже для нас. А затем, я увидел тебя через Иоанна и сразу понял, кто ты. Я вернул тебе то, что было у тебя отнято, снял проклятие, дал тебе силу, дал тебе цель, а вместе с этим власть и армию, которой у тебя никогда не было. И всё это время я ждал хоть какого-то результата.
Сатана медленно прошёлся вдоль плиты, не сводя с него взгляда.
— Сначала я поручил тебе сломать Иоанна. Я даже послал людям сны. Я хотел, чтобы они боялись его, чтобы его образ стал угрозой, на фоне которой ты выглядел бы их спасителем, единственным, кому они могли бы довериться. И чем это закончилось? Ты должен был через людей разжечь в нём ненависть, заставить их отвернуться от него и этим сломать его. Но вместо этого они увидели в нём веру и Божью силу и потянулись к нему ещё сильнее. Он не сорвался. Он устоял. А ты сбежал.... Вий же справился с твоей задачей куда проще: он просто отправил Иоанна на площадь, где собирались сжечь маленькую одарённую девочку. И вот там всё наконец пошло так, как должно было быть.
Светозар сжал зубы, но промолчал.
— Тогда я решил, что проблема не в тебе, а в обстоятельствах. Вмешались силы, которых никто не ожидал. Вмешалась судьба, если тебе нравится это слово. Поэтому я дал тебе вторую возможность. Более простую. Намного более простую. Я отдал тебе мальчика.
В голосе Сатаны впервые появились настоящие эмоции, и от этого воздух в зале словно стал тяжелее.
— Ребёнка, которого нужно было лишь направить в нужную сторону. Научить ненавидеть. Научить презирать слабость. Научить понимать, что миром правит сила, а не жалость. Всё, что от тебя требовалось, присматривать за мальчиком.
Сатана остановился прямо перед ним.
— Но ты провалился и здесь.
Тишина, наступившая после этих слов, оказалась страшнее любого крика.
— Мальчик не просто сбежал. Если бы Иоанн пришёл со своей свитой и вырвал его из твоих рук, я бы понял. Если бы небеса вмешались открыто, я бы понял даже это. Но он ушёл сам. Более того, он спас ведьму. Он пожалел её. Он выбрал её. Он посмотрел на всё, чему ты пытался его научить, и отверг это по собственной воле.
Лицо Сатаны исказилось.
— Сначала Иоанн, теперь Митя, два сына и два наследника, и оба пошли одной дорогой.... А великий Князь Светозар..., тот кто должен был влиять на весь мир, не смог повлиять даже на одного ребёнка.
Светозар впервые отвёл взгляд.
— Я дал тебе задачу. Ты не справился с ней дважды.
Сатана поднял руку.
Светозар закричал ещё до того как сила коснулась его. Его тело начало меняться прямо в цепях. Кости трещали и выворачивались, мышцы сокращались, человеческие черты исчезали одна за другой. Всё что когда то было подарено исчезало так же легко как появилось. Власть, красота, величие, княжеский облик, всё это осыпалось с него словно старая краска с гнилой доски. Кожа пошла мутными пятнами, и под ней проступило то, что всегда было спрятано глубже любых титулов и обликов.
Через несколько мгновений уже не было великого князя. Там корчилось существо, возвращённое к самому низкому, что в нём когда-либо было. Сатана посмотрел на него без интереса, как на вещь, которая наконец перестала притворяться чем-то иным. И в этом распаде не было ни героизма, ни трагедии, только неизбежное возвращение туда, откуда его когда-то вытащили.
— Вот теперь всё правильно.
***
— Значит, первым мы позовём Лешего? — переспросил Акакий, задумчиво почесав затылок.
Яга кивнула и отставила кружку на стол.
— Его самого. Далеко идти не придётся. Лес у нас один на двоих, просто смотрим мы на него по-разному. Я отвечаю за природу, за равновесие, за то, чтобы всё живое продолжало жить как должно. А этот волосатый идиот считает своим священным долгом доводить людей до седины. Если где-нибудь в лесу человек три часа ходил кругами вокруг одного и того же дерева, можешь не сомневаться, это Леший где-то рядом сидел и веселился.
— Он мне уже нравится, — хмыкнул Акакий.
— Не спеши радоваться. Шутки у него бывают своеобразные. Однажды он неделю водил по лесу княжескую охоту только потому, что ему не понравилось, как один из охотников посмотрел на белку.
— И чем белка заслужила такую защиту?
— Ничем. Просто в тот день ему было скучно.
Колобок фыркнул.
— Уже чувствую, как переговоры идут в нужную сторону.
— Как бы там ни было, — продолжила Яга, — он остаётся хранителем. Дураком, вредителем и занозой в одном месте, но хранителем. И в его интересах, чтобы мир остался миром. Он может считать лес своим хоть до конца времён, но прекрасно понимает, что если победит Сатана, то никаких хранителей больше не будет. Будут только хозяин и его слуги.
— Думаешь, согласится? — спросил Иоанн.
— Думаю, сначала начнёт издеваться. Потом будет делать вид, что ему всё равно. Потом начнёт спорить. А уже потом, возможно, станет слушать. В общем, как обычно.
На том и порешили. Никто даже не пытался спорить с тем, что идти нужно всем вместе. После всего, что произошло, разделяться было слишком опасно. Если Сатана действительно сделал ставку на Митю, то оставлять мальчика без присмотра никто не собирался. Другое дело, что показывать его всем подряд тоже было нельзя.
Когда они вышли из избушки и направились к границе круга, Колобок наконец понял, что именно собирается делать Яга.
— Погодите, погодите. Что значит только вы трое?
— Именно то и значит, — спокойно ответила ведьма. — За круг выйдем я, Иоанн и Акакий.
— А я?
— А ты останешься с Митей.
— Почему это вдруг?
— Потому что сейчас никому нельзя доверять.
— Даже Лешему?
— Особенно Лешему.
Колобок возмущённо подпрыгнул.
— Тогда тем более не понимаю, почему именно Я должен остаться!
— Потому что мальчик — наш главный козырь, — ответила Яга. — И потому что кто-то должен находиться рядом с ним постоянно.
— То есть меня оставляют нянькой?
— Не нянькой. Охраной.
— Это то же самое, хоть и звучит иначе. Почему тогда не бесятина? Он так отлично вжился в роль няньки, что могу поспорить, поменяет паклю младенцу быстрее, чем я поменяю челюсть!
Иоанн невольно улыбнулся. Акакий же, уже собирался сказать Колобку, все что он о нем думает, но Яга остановила его взглядом и сказала:
— Вы всё равно будете рядом.
— Насколько рядом?
— Буквально позади нас.
Колобок подозрительно прищурился.
— Тогда почему я не могу стоять рядом открыто?
— Потому что так надо, и не спорь, — вздохнула Яга. — Круг скрывает тех, кто находится внутри. Чем меньше он увидит сразу, тем лучше. Поэтому, стойте тихо. Вас будет не видно, но будет слышно.
Они остановились у самой границы защитного круга. Воздух впереди ничем не отличался от воздуха позади, однако каждый из них прекрасно чувствовал невидимую черту. Именно здесь заканчивалась территория, скрывающая их от живых и мёртвых, от демонов, духов и всего, что могло искать их след.
Яга первой шагнула через невидимую границу. Следом вышел Иоанн, а затем и Акакий. Лес вокруг сразу словно изменился. Не сильно. Неуловимо. Так бывает, когда покидаешь безопасный дом и оказываешься один на один с ночной улицей. Всё вокруг остаётся прежним, но ощущается уже совсем иначе.
— Здесь подойдёт, — сказала Яга, осмотрев небольшую поляну между деревьями.
Она опустилась на колени и принялась доставать из сумки мешочки, пузырьки и связки засушенных трав.
— Напомни, зачем вообще ритуал? — спросил вдруг Акакий.
— А тебе память отшибло?
— Просто позвать его нельзя? Типа, крикнуть имя...
— Можно.
— И?
— Так надёжнее.
— А, ну тогда конечно.
Яга закатила глаза и продолжила работу. Аккуратно разложив травы по кругу, она потянулась к небольшому пузырьку с тёмным настоем, но тот неожиданно качнулся и перевернулся набок, вылив содержимое прямо на землю. Ведьма замерла, а Акакий посмотрел сначала на пузырёк, потом на неё.
— Хорошее начало.
— Не мешай мне, бес.
Яга достала второй пузырёк и закончила приготовления. Круг был готов, но стоило ей произнести заклинание и щёлкнуть пальцами, как вспыхнувший в центре огонёк тут же погас.
— Это нормально? — спросил Иоанн.
— Нет.
Словно только этого и дожидаясь, над их головами раздалось настолько громкое карканье, что Акакий вздрогнул. На ветке ближайшей сосны сидела ворона и внимательно смотрела на Ягу. Ведьма сделала вид, что не заметила её, и снова начала читать заклинание.
— КАР!
Яга оборвала его на полуслове. Акакий прыснул.
— Не смешно.
Яга глубоко вдохнула и начала сначала. Ворона терпеливо дождалась того же места.
— КАР!
На этот раз даже Иоанн едва заметно улыбнулся.
— По-моему, она делает это специально.
— Правда? — сухо спросила Яга. — А я уж решила, что это совпадение.
Она поднялась на ноги и медленно огляделась по сторонам. Теперь раздражение на её лице сменялось чем-то другим. Чем дольше ведьма смотрела на окружающий лес, тем более знакомым всё это ей казалось. Перевёрнутый пузырёк. Потухший огонь. Ворона. Подозрительно тихий лес вокруг. Яга вдруг тяжело вздохнула и потёрла переносицу. В этот момент, с ближайшего дерева упала шишка. Потом ещё одна. Потом где-то за кустами кто-то наступил на сухую ветку и тут же очень старательно замер. Яга раздраженно посмотрела в ту сторону.
Наступила тишина.
Потом за кустами что-то громко чихнуло. Снова тишина. Потом раздался приглушённый смешок, который явно пытались выдать за пение какой-то лесной птицы. Получилось отвратительно. Яга упёрла руки в бока.
— Вылезай.
Ничего не произошло.
— Леший, я тебя вижу.
Тишина длилась ещё несколько секунд. После чего из-за огромной сосны медленно убралась здоровенная лохматая нога размером с половину дерева. Акакий несколько раз моргнул.
— Он серьёзно думает, что мы его не замечаем?
— Не мешай, — устало ответила Яга. — Он сейчас делает вид, что очень хорошо спрятался.
Из-за сосны донеслось довольное хихиканье. Судя по всему, владелец ноги был совершенно согласен с такой оценкой ситуации.
Несколько мгновений лес стоял тихим, а затем из-за дерева наконец показалась фигура хозяина этих мест. Для Яги, Иоанна и даже для скрытых за границей круга Мити с Колобком зрелище было вполне ожидаемым: высокий, сутулый лесной дух, заросший мхом, корой и какими-то подозрительными грибами, словно его когда-то вырезали из старого пня и с тех пор забыли закончить работу. Из спутанной бороды торчали сухие ветки, на плечах рос лишайник, а запах от него шёл такой, будто половину своей жизни он провёл внутри сгнившего дерева, а вторую половину не видел причин что-либо менять.
Только Акакий увидел совсем другое.
Бес неожиданно выпрямился, замер и даже моргнул несколько раз, словно не доверяя собственным глазам. Вместо покрытого мхом лесного чудища к ним навстречу плавно вышла удивительно красивая девушка с длинными волосами цвета молодой листвы. Её кожа напоминала светлую древесину, гладкую и тёплую на вид, а фигура выглядела настолько вызывающе совершенной, что природа, казалось, сознательно решила проигнорировать любые представления о скромности. От неё исходило странное очарование, густое, почти осязаемое, как аромат цветущего сада в разгар лета. Оно обволакивало разум мягко и незаметно, не подавляя волю, а скорее убеждая её добровольно отказаться от всякой осторожности.
— Так это девушка? Лешая? — недоумённо спросил Акакий, делая шаг вперёд.
Яга медленно закрыла лицо ладонью.
— Началось.
— Что началось? — не понял Иоанн.
— Леший развлекается.
Лесной дух тем временем неторопливо приближался. Для всех остальных это было особенно впечатляющее зрелище, потому что огромная заросшая мхом образина с торчащими из бороды ветками двигалась с такой кокетливой плавностью, словно действительно считала себя лесной красавицей. Добравшись до Акакия, Леший немедленно перешёл к делу. Его длинная корявая лапа нежно скользнула по плечу беса, затем по груди, после чего перебралась к хвосту, который тут же начал жить собственной жизнью.
— Какой симпатичный бесёнок пришёл в мой лес, — пропел Леший сладким женским голосом.
— Ну... я... вообще-то... — Акакий неожиданно обнаружил, что способен разговаривать не лучше деревенского мальчишки на первой ярмарке.
— Такой сильный.
Корявая лапа погладила его по щеке.
— Ну, я...
— Такой красивый.
— Правда?
— Конечно.
Со стороны всё выглядело настолько нелепо, что Иоанн перестал даже пытаться сохранять серьёзность. Перед ним стоял лесной дух, пахнущий болотом, прелыми листьями и чем-то давно умершим, и томно водил сучковатым пальцем по лицу беса, а бес в ответ краснел и старательно выпячивал грудь.
Где-то позади, внутри круга, раздался первый смешок Колобка. Потом второй. Потом смех начал быстро набирать силу.
— Нет... не могу... — донеслось из невидимости.
— Заткнись, — спокойно посоветовала Яга.
— Я пытаюсь!
Судя по звукам, Колобок уже катался со смеху по земле.
— А ты давно здесь живёшь? — спросил Акакий у своей прекрасной незнакомки.
— Очень давно.
— И одна?
— Совсем одна.
— Это печально.
— Очень.
Леший прижал когтистую ладонь к груди и трагически вздохнул. От этого движения с него осыпалась горсть сухого мха. Акакий этого не заметил. Зато заметили все остальные. Митя, судя по тихому хихиканью за границей круга, тоже начал понимать, почему взрослые вдруг ведут себя так странно.
— Может, хватит? — спросила Яга.
— Чего хватит? — невинно поинтересовался Леший, продолжая строить глазки.
Зрелище было особенно пугающим потому, что один глаз лесного духа смотрел на Акакия, а второй куда-то в сторону соседнего дерева.
— Дурманить его.
— Я никого не дурманю.
— Леший.
— Хорошо, но совсем немного.
— Немного?
— Совсем чуть-чуть.
В этот момент он игриво подмигнул бесу. Один глаз закрылся. Второй остался открытым. Потом всё произошло наоборот. Колобок за кругом окончательно взорвался хохотом. Акакий же продолжал смотреть на происходящее как бес, которому внезапно улыбнулась сама судьба.
— Знаешь, — доверительно сообщил он лесной нимфе, которую видел только он один, — мне кажется, мы очень хорошо понимаем друг друга.
— Не сомневаюсь, — ответил Леший.
Веселье затянулось настолько, что даже терпение Яги начало подходить к концу. Некоторое время она ещё наблюдала за тем, как Акакий пытается произвести впечатление на несуществующую лесную красавицу, а Леший в облике заросшего мхом чудища отвечает ему томными взглядами и кокетливо поправляет бороду, из которой теперь торчал небольшой мухомор, но в какой-то момент ведьма всё же решила, что с неё достаточно.
Она щёлкнула пальцами.
Акакий дёрнулся так, словно получил крепкий подзатыльник, заморгал и наконец увидел то же самое, что видели все остальные. Несколько секунд бес смотрел прямо в лицо Лешему, после чего с такой скоростью отпрыгнул назад, что ему действительно могла бы позавидовать любая кошка.
— А-А-А, ДА ЧТОБ ТЕБЯ...
Договорить он не успел. Леший расхохотался. Смех у него оказался настолько громким, что вспугнул птиц на соседних деревьях. От каждого раската хохота с его плеч сыпались куски мха, сухие листья, какие-то корешки.
— Видел бы ты свою рожу! — простонал он сквозь смех. — Ой, не могу...
— Да я тебя...
— Акакий, не надо, — спокойно перебила его Яга.
— Но он...
— Нет.
Бес набрал воздуха для нарастающей порции ругательств.
— БЕС.
Акакий всё-таки заткнулся, но исключительно потому, что рядом стоял Митя. Яга тем временем уже смотрела на Лешего.
— И давно ты здесь?
— Несколько дней, — ответил тот, наконец успокоившись. — Как только почуял странную пульсацию возле твоей территории. Ловко ты придумала. Даже я внутрь войти не смог.
Леший почесал затылок, вытащил оттуда жука, внимательно его осмотрел и отпустил обратно в лес.
— Откуда столько силы, старая?
Яга промолчала. Леший скользнул взглядом по Иоанну и вновь посмотрел на ведьму. Судя по выражению лица, объяснений ему больше не требовалось.
— Хотя нет. Кажется, догадываюсь.
Леший ещё раз внимательно посмотрел на Иоанна.
— А я ведь тебя вчера здесь видел.
Иоанн нахмурился.
— Видел?
— Видел. Ты тогда не один был. С архангелом разговаривал.
Повисла короткая тишина.
— Ты подслушивал? — нахмурилась Яга.
— Когда находишься рядом, сложно не услышать, — пожал плечами Леший. — Тем более никто особо и не скрывался. А разговоры у вас были интересные. Важные даже. Я бы сказал, страшные.
— Значит, всё слышал.
— Многое.
Он на мгновение задумался.
— Возможно, вообще всё. Поэтому можете не пересказывать мне всё заново, — продолжил Леший. — Я в деле.
Пожалуй, такого ответа никто не ожидал. Все успели настроиться на долгие уговоры, споры, убеждения и древнюю гордость хранителей. Михаил прямо предупредил, что они давно забыли разницу между охраной и владением. Даже Яга готовилась к тяжёлому разговору. А Леший просто согласился.
— Что? — не поверил Акакий.
— Что слышал.
— Просто так?
— Не просто так.
Леший перестал улыбаться. Впервые за всё время в его голосе появилась серьёзность.
— Водяной тоже с нами. Как и Кощей.
Теперь удивилась даже Яга.
— Ты уже говорил с ними?
— Конечно. Думаешь, только ты умеешь собирать слухи по миру?
— А остальные?
Леший поморщился.
— А вот тут ничего сказать не могу. Лихо остаётся Лихом. От него можно ожидать всё что угодно. Жар-Птица ведёт какую-то свою игру. Слишком давно она сидит в Ирии и слишком мало рассказывает о том, что там происходит.
Он замолчал, а потом неожиданно посмотрел прямо на Ягу.
— Слушай, старая. А это правда?
— Что именно?
— Что Вий предатель?
Яга нахмурилась.
— Почему ты спрашиваешь?
— Потому что у нас был совет, когда тебя похитили. Тогда Лихо заявил, что среди хранителей есть предатель. Я не особо поверил. От Лиха чего только не услышишь. Но после того, что рассказал вчера этот пернатый...
Он кивнул куда-то вверх, явно имея в виду Михаила.
— Это Вий.
Яга коротко кивнула. Леший тяжело вздохнул.
— Плохо дело, старая. Если Вий действительно играет на стороне Сатаны, значит всё ещё хуже, чем я думал. А если Жар-Птица действительно ведёт собственную игру... Тогда вообще не понимаю, что происходит.
— Мы тоже, — признался Иоанн.
— Это заметно.
Леший задумчиво почесал бороду. Оттуда выпал желудь. Потом второй. Потом маленькая шишка.
— Ладно. Я предупрежу Водяного и Кощея. Когда придёт время, мы явимся.
— Даже если остальные откажутся? — спросил Иоанн.
— Даже если остальные откажутся.
Священник несколько секунд смотрел на него.
— Почему?
Леший посмотрел вокруг. На деревья. На лес. На небо, проглядывающее сквозь кроны. Потом пожал плечами.
— Потому что мне нравится мир, в котором я живу.
Ответ прозвучал настолько просто, что на мгновение никто не нашёлся, что сказать. А Леший лишь усмехнулся и добавил:
— И если какой-то рогатый старый полудурок решил его сломать, то это уже и моя проблема тоже.
Леший ещё некоторое время стоял на месте, задумчиво почёсывая бороду, из которой при каждом движении продолжало выпадать что-то совершенно лишнее для нормального живого существа. После чего посмотрел в сторону защитного круга. Точнее, в сторону места, где тот находился, потому что увидеть его было невозможно.
— Кстати, про пацана я тоже знаю. И не только я. Все знают.
Улыбка исчезла с лица Яги.
— Все?
— Хранители точно. Возможно, ещё кто-нибудь.
Он покосился на Иоанна.
— Не обижайся, священник, но твой брат слишком важная фигура, чтобы о нём никто не говорил.
— Он мне не... брат. Это просто одаренный ребенок, — попытался соврать Иоанн. Но вышло не очень.
— Да-да. Расскажешь это кому-нибудь другому. Я к тому, — продолжил хранитель уже серьёзнее, — что трюк с защитой хороший. Очень хороший. Да только слишком заметный. Если я почувствовал эту вибрацию, то почувствуют и остальные. А чтобы догадаться, зачем вдруг посреди леса появился такой заслон, много ума не нужно. Тут и с соломой в голове всё станет понятно.
Яга коротко кивнула.
— Знаю. Но круг создавался не для того, чтобы прятаться месяцами. Нам нужно было перевести дух. Восстановить силы. Выиграть немного времени.
— Тогда ладно.
Леший понимающе кивнул. Несколько секунд он просто стоял, слушая шум леса, после чего развернулся и направился в сторону деревьев.
— Значит, договорились, — сказал Иоанн.
— Договорились.
— До встречи.
— До встречи.
Сделав несколько шагов, Леший вдруг остановился и обернулся через плечо. На его уродливой физиономии появилась настолько ехидная ухмылка, что Яга сразу поняла: сейчас будет очередная пакость.
— Ах да.
Он посмотрел прямо на Акакия. А затем голосом той самой лесной нимфы, который бес ещё совсем недавно считал самым прекрасным звуком на свете, сладко пропел:
— Увидимся, бесёнок.
И исчез между деревьями раньше, чем кто-либо успел что-то сказать. Несколько секунд в лесу стояла тишина. Потом Акакий глубоко вдохнул. Очень глубоко. Колобок каким-то чудом понял, к чему всё идёт.
— Митя.
— Да?
— Быстро закрой уши.
— Почему?
— Поверь моему опыту.
Мальчик послушно закрыл уши ладонями. И очень вовремя. Поток ругательств, который обрушился на лес мгновение спустя, оказался настолько впечатляющим, что где-то неподалёку взлетела целая стая птиц. Некоторые выражения были настолько древними, что даже Яга не сразу поняла их смысл. Другие, наоборот, оказались настолько образными, что понимать их было совсем не обязательно. Колобок слушал секунд десять. Потом скривился. Потом скривился ещё сильнее.
— У меня сейчас зубы сведёт.
К счастью, большую часть этого словесного шедевра Митя так и не услышал.
***
Возвращались они уже молча. После встречи с Лешим говорить особо не хотелось. Даже Акакий постепенно успокоился и перестал обещать страшную месть каждому лесному духу, который попадётся ему на пути. Лишь иногда он вспоминал особенно обидные подробности произошедшего и начинал недовольно сопеть, чем вызывал новые приступы смеха у Колобка. Когда они снова оказались внутри избушки, Яга первым делом подбросила дров в печь, а затем тяжело опустилась на лавку. Остальные устроились рядом.
— Значит, так, — сказала ведьма. — Леший с нами. Водяной с нами. Кощей тоже.
— Уже неплохо, — заметил Акакий.
— Вий против нас, — продолжила Яга.
От этих слов в избушке стало немного тише.
— Жар-Птица неизвестно на чьей стороне, — добавил Иоанн.
— И Лихо тоже, — кивнула ведьма.
Некоторое время все молчали, переваривая услышанное. Первым тишину нарушил Митя.
— Можно вопрос?
— Конечно, — ответил Иоанн.
Мальчик нахмурился, явно пытаясь правильно сформулировать мысль.
— Я не понимаю хранителей.
— Это нормально, — успокоил его Акакий. — Мы тоже.
— Нет, я серьёзно. Вы говорите, что каждый что-то охраняет. Но получается странно. Яга охраняет лес. Леший тоже лес. Лихо вообще живёт в лесу. Тогда почему их несколько? Я думал, каждому дали что-то одно.
В избушке ненадолго повисла тишина.
— Хороший вопрос, — признала Яга.
— Очень хороший, — согласился Иоанн.
Ведьма некоторое время смотрела на пляшущее в печи пламя, словно подбирая правильные слова.
— Потому что хранители охраняют не места.
Митя удивлённо моргнул.
— Но...
— Да. Обычно, все так думают. Лес, вода, мёртвые. Всё выглядит именно так. На самом деле они охраняют не землю и не территории. Они охраняют части порядка.
— Не понял.
— Представь мир как большой дом, — вмешался Иоанн. — Если в доме есть стены, крыша и дверь, это не значит, что их построил один человек. Один заложил фундамент. Другой поставил стены. Третий сделал крышу. Все работают над одним домом, но каждый отвечает за своё.
Митя задумался.
— Тогда за что отвечает Леший?
— За дикость, — ответила Яга. — За ту часть леса, которая никогда не станет человеческой. За зверя, который живёт внутри природы.
— А ты?
— За жизнь. За рост. За саму природу.
— А Лихо?
— За то, что мир никогда не станет слишком правильным. За хаос.
Мальчик нахмурился ещё сильнее.
— Это как?
— Если всё станет слишком правильным, всё остановится, — неожиданно ответил Колобок. — Люди перестанут выбирать. Перестанут ошибаться. Перестанут меняться.
— Именно, — кивнул Иоанн. — Михаил говорил почти то же самое. Мир держится на свободе выбора.
Митя некоторое время обдумывал услышанное.
— Тогда почему хранителей именно семь?
Яга и Иоанн переглянулись.
— Наверное, потому что семь — священное число, — ответил священник. — Семь дней длится неделя. Семь небес упоминают многие старые предания. Семь сторон имеет мир. Даже в старых сказаниях постоянно встречаются семёрки. Семь дорог. Семь испытаний. Семь замков. Семь братьев.
— Потому что семь означает полноту, — добавила Яга. — Когда мир только создавался, сил, поддерживающих его порядок, было много. Но главных оказалось семь. Не шесть и не восемь. Ровно столько, сколько нужно, чтобы всё не развалилось.
— Поэтому хранителей тоже семь?
— Поэтому хранителей семь.
Митя медленно кивнул. Похоже, ответ его устроил, а вместе с ним затих и сам разговор. Каждый задумался о своём. За окнами постепенно темнело. День клонился к закату, и лес, ещё недавно освещённый золотистыми лучами солнца, медленно погружался в сумрак. В избушке было тепло и спокойно. Печь размеренно потрескивала, где-то в углу поскрипывали брёвна, и после всех разговоров эта тишина казалась очень уютной. Именно поэтому странное ощущение, внезапно прокатившееся по воздуху, почувствовали сразу все.
Сначала это было похоже на лёгкую дрожь, настолько слабую, что каждый мог бы списать её на усталость. Однако через несколько мгновений вибрация повторилась. Невидимая волна словно прошла сквозь лес, сквозь стены избушки и сквозь саму землю под ногами. Она не причиняла боли и не сопровождалась звуком, но от неё почему-то становилось тревожно. Казалось, будто где-то далеко произошло нечто настолько большое, что отклик от этого события только сейчас докатился до них. Яга первой подняла голову и нахмурилась. Иоанн перестал смотреть в огонь.
Волна пришла снова. На этот раз сильнее. Стакан, стоявший на столе, едва заметно дрогнул. Где-то за стенами избушки вспорхнула птица. Затем всё снова стихло, но неприятное чувство никуда не исчезло.
— Что-то происходит, — пробормотала Яга, поднимаясь со своего места.
Она подошла к окну и некоторое время всматривалась в темнеющий лес. Снаружи всё выглядело совершенно обычным. Деревья стояли неподвижно. Ветер почти стих. Колобок соскочил с лавки и направился к двери.
— Пойду осмотрю границу.
— Я с тобой, — сразу поднялся Акакий.
Оба быстро исчезли за дверью, оставив остальных ждать. Но, ожидание оказалось мучительным. Время словно замедлилось. Митя то и дело поглядывал на дверь, Яга продолжала стоять возле окна, а Иоанн никак не мог избавиться от неприятного чувства, которое всё сильнее сжималось где-то внутри. Он не понимал причины этой тревоги, но опыт последних месяцев давно научил его доверять подобным ощущениям. Беда всегда приходила именно так. Сначала лёгкая тень на краю сознания. Потом тревога. Потом становилось слишком поздно.
Когда дверь наконец распахнулась, все сразу поняли, что произошло что-то плохое. Колобок буквально влетел внутрь избушки. Следом вошёл Акакий. Оба выглядели так, будто увидели нечто настолько страшное, что до сих пор не могли в это поверить. Весёлое выражение исчезло с лица Колобка без следа. Акакий побледнел настолько, насколько вообще может побледнеть бес.
— Что случилось? — спросила Яга.
Колобок открыл рот, но ответил не сразу. Он несколько секунд пытался подобрать слова, словно сам до конца не понимал того, что только что увидел.
— Они нашли нас.
В избушке мгновенно стало тихо. Яга резко выпрямилась.
— Это был лишь вопрос времени...
Колобок тяжело выдохнул.
— На границе защиты стоят мёртвые. Много. Почти как армия. Я даже не смог разглядеть, где она заканчивается.
Слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Митя заметно побледнел. Иоанн почувствовал, как неприятный холод медленно поднимается вдоль позвоночника.
— Кто ведёт их? — спросил он.
— Вий. Но и это ещё не всё, — негромко добавил Акакий.
Яга медленно повернулась к нему.
— Что ещё?
Бес нервно усмехнулся, но в его голосе не было ни капли привычного веселья.
— Его величество никчёмный папаша тоже здесь.
Митя вздрогнул. Колобок молча кивнул, подтверждая его слова. И именно в этот момент Иоанн всё понял. Все время Сатана действовал через других. Через Светозара. Через демонов. Через интриги, ложь, страх, сны и тому подобное. Он строил планы внутри планов, рассчитывал на столетия вперёд и терпеливо двигал фигуры по своей доске. Теперь же всё изменилось. Светозар провалился. Митя сбежал. Попытки сделать из Иоанна сначала наследника, а потом чудовище... закончились ничем. Даже архангел Михаил вмешался настолько открыто, что это было невозможно игнорировать. Любой другой на месте Сатаны начал бы строить новый план.
Но Сатана никогда не был похож на кого-то другого. Если хитрость не принесла результата, оставалась сила. Если не получилось заставить мальчика прийти самому, его можно забрать. Если мир не желает склониться добровольно, его можно заставить.
Иоанн медленно поднялся со своего места.
— Значит, его терпение кончилось.
Он сразу же повернулся к Мите, и решение вырвалось почти мгновенно, словно оно уже давно было принято внутри, но только сейчас произнесено вслух.
— Тебя нужно уводить отсюда.
Митя резко поднял голову.
— Нет, — сказал он сразу. — Я никуда не пойду.
Иоанн шагнул ближе, пытаясь держать голос ровным.
— Ты не понимаешь, что происходит. Они пришли именно за тобой. Всё остальное уже не важно.
— А куда я уйду? — Митя смотрел прямо, и в этом взгляде не было страха. — Куда можно уйти... от них?
Акакий резко выдохнул, словно сдерживал что-то слишком долго.
— Он прав, — сказал бес, и в голосе не было привычной насмешки. — Смысл бежать, если бежать некуда? И смысл прятаться, если прятаться негде?
Яга резко повернулась к нему.
— Не говори глупостей.
— Это не глупости, — огрызнулся Акакий тише, чем обычно. — Это реальность.
Между ними повисло напряжение, и оно не разряжалось, а только нарастало, потому что каждый говорил не о планах, а о страхе, который никто не хотел признавать. Яга резко выпрямилась.
— Прежде чем спорить, нужно понять, что вообще происходит вокруг, — сказала она. — Мы не знаем, где они стоят. Мы не знаем, насколько плотно нас взяли. Сначала нужно проверить границу по кругу.
Она посмотрела на Колобка и Акакия.
— Идите. Вместе. Быстро. И без глупостей.
Колобок коротко кивнул.
— Понял.
Акакий только раздраженно махнул рукой, направляясь к двери. Они вышли, и дверь за ними закрылась, оставив внутри тяжёлую, почти вязкую тишину. Митя не сдвинулся с места.
— Я всё равно не уйду, — сказал он спокойно. — Если мы будем сражаться, то вместе.
Иоанн хотел возразить, но не успел, потому что времени спорить уже почти не оставалось. Ожидание оказалось коротким и слишком плотным. Казалось, что сама избушка замерла, слушая лес за стенами, где больше не было обычных звуков.
Когда дверь распахнулась снова, Колобок и Акакий влетели внутрь почти одновременно, и по тому, как они двигались, стало ясно, что ничего хорошего они не принесли. Колобок остановился первым, и сказал:
— Мы обошли всё, — сказал он. — Мы в кольце. Со всех сторон.
Выбор между бегством и боем исчез сам собой.
Вдруг, воздух будто изменился, потеряв привычную плотность. Это не было ни звуком, ни вспышкой, ни ударом, скорее ощущением, что то, что удерживало границу между избушкой и лесом, внезапно ослабло и перестало быть надёжным. Яга резко остановилась и подняла голову. В её лице появилось мгновенное понимание — защита исчезла.
Мёртвые сразу пошли вперёд. Медленно, без остановки. Теперь их ничто не сдерживало, и расстояние до избушки начало быстро исчезать. Очень скоро они сомкнулись вокруг нее плотным кольцом. Не осталось ни выхода, ни разрыва, ни направления для отступления.
И уже через несколько минут, у самой избушки остановились Вий и Сатана, а позади них мертвецы. Сатана не заходил внутрь. Он стоял спокойно, и его взгляд был направлен прямо в избу, туда, где находился Митя.
— Выхода нет, мальчик мой, — сказал он ровно. Голос прошёл через тишину, как будто она не могла его удержать. — Теперь всё просто. Ты выйдешь сам или я заберу тебя. Но тогда, прольется много крови.
Акакий тут же сорвался первым, зло и резко, будто голос был единственным, что ещё отделяло их от окончательного признания поражения.
— Ага, сейчас, выкуси! — выкрикнул он. — Нашёлся переговорщик!
Митя не ответил. Он думал.
— Не слушай его, — сказал Иоанн быстро, не отводя взгляда от окна. — Он всегда делает одно и то же. Это иллюзия выбора. Это ловушка.
Митя стоял неподвижно, глядя в сторону окна. Иоанн продолжил, уже тише, но твёрже, чем раньше.
— Мы сами решаем за себя. Не он. И не страх. И не то, что он пытается тебе показать. Помни, что ты не обязан решать за всех нас.
На мгновение показалось, что слова действительно доходят. Но Сатана чуть наклонил голову, словно слушал не спор, а слабое эхо чего-то заранее известного.
— Ты можешь остаться с ними, — сказал он Мите так же спокойно. — Но тогда они умрут. Не потому что я этого хочу. А потому что они выбрали остаться рядом с тобой. А ты выбрал остаться с ними.
Он сделал небольшую паузу, и эта пауза легла тяжелее любых угроз.
— Или ты выйдешь, и они останутся жить. Решай.
Митя замер. И в этом молчании впервые не было ни уверенности, ни упрямства, только то самое состояние, в котором выбор перестаёт быть простым делением на правильное и неправильное. Иоанн заметил это сразу.
— Не смей, — сказал он тише. — Не позволяй ему управлять тобой. Все эти слова про выбор, он слышал нас, он специально...
— Хватит! — выкрикнул Митя так, что воздух внутри избушки дрогнул. — Хватит давить на меня. И ты, и он.
Он повернулся к двери, туда, где за пределами избы стояли Сатана и Вий.
— Ты говоришь, что он мной управляет, а сам делаешь то же самое. Я слышал его. Я слышал тебя. Но решение всё равно за мной.
На мгновение в избе стало тихо. Даже Акакий не нашел что сказать. Все смотрели на Митю уже не с удивлением, а с настороженностью, будто любое слово могло всё разрушить. Митя выдохнул.
— Я иду.
И не дожидаясь, когда его остановят, он вышел из избы. На секунду никто не двинулся. Потом Иоанн резко шагнул следом. За ним Яга, Колобок, Акакий. Теперь все были в одном пространстве, лицом к лицу. Митя стоял прямо напротив своего отца.
— Ты убил мою маму, — сказал он ровно. — Грозишься убить их. Ты хочешь использовать меня. Ты хочешь подчинить весь мир.
Он сделал короткую паузу, не отводя взгляда.
— Знаешь, почему у тебя не получится?
Сатана улыбался. Спокойно, почти ласково, как будто слушал не угрозу, а попытку приговоренного к смерти, сказать последнее слово. Митя чуть наклонил голову.
— Потому что ты тут один.
Волна воздуха. Бах. Кольцо мёртвых вокруг избушки дрогнуло и исчезло, будто его никогда не было. Вместе с ним исчез и Вий, оставив после себя пустое место. Колобок издал короткий звук, не веря увиденному. Иоанн напрягся, не понимая, что происходит.
Митя не остановился.
— А ещё потому что я сильнее.
Он резко выдохнул, и пространство вокруг него будто откликнулось.
Воздух просто дрогнул, словно невидимая волна прошла через мир, заставляя его на мгновение подчиниться чужой воле. Сатану отбросило назад, но дело было не в самой силе удара. На короткий миг он почувствовал, как реальность вокруг перестраивается по чужому желанию. Как будто привычные законы больше не имели значения. Он удержался на ногах и посмотрел на мальчика иначе. Перед ним стоял не ребёнок, которому досталась великая сила. Перед ним стояло существо, чья власть над самой реальностью превосходила всё, с чем ему доводилось сталкиваться прежде. Даже сила Иоанна рядом с этим казалась лишь её далёким отражением. И впервые за долгие века Сатана увидел перед собой не того, кем можно управлять, а того, чьих желаний следовало опасаться. Если бы в этот момент Митя решил, что Сатаны не должно существовать, мир, возможно, просто согласился бы с этим. И он не стал проверять, где проходит предел этой силы. Его фигура дрогнула, рассыпалась чёрным дымом раньше, чем кто-либо успел что-либо сказать.
Несколько секунд Иоанн просто смотрел вперёд. Разум ещё не успел домыслить то, что только что произошло. Митя одним желанием убрал Вия и мертвецов. А теперь заставил отступить самого Сатану. Иоанн осторожно выдохнул и посмотрел на Митю.
— Как ты заставил их всех исчезнуть? — спросил он спокойно, без давления, стараясь говорить так, чтобы мальчик не замкнулся.
Митя пожал плечами, будто вопрос был самым обычным.
— Акакий говорил, что мёртвым место в земле. А Вий должен быть внизу, он там границу охраняет. Я просто подумал, что так правильно, и отправил их туда.
Он сказал это легко, почти с детской уверенностью. Простая логика, доведённая до конца. Митя чуть помолчал, потом добродушно улыбнулся, будто вспомнил что-то забавное.
— Он сбежал, — сказал мальчик так, будто это было почти смешно.
Иоанн кивнул осторожно.
— Наверное, это потому, что ты сказал, что ты сильнее. И доказал это.
Митя улыбнулся шире, с тем простым, почти радостным выражением, которое у него иногда появлялось, когда он понимал, что у него получилось.
— Я просто очень сильно этого хотел, — ответил он. — Не до конца верил, но очень желал. И всё сработало.
Иоанн чуть задержал взгляд на нём и тихо ответил:
— Да, Митя… да.
А сам в этот момент думал о другом. О том, что Сатана, возможно, ушёл не потому, что был напуган силой, а потому что слишком хорошо понял, что рядом с мальчиком опасно оказаться тем, кого могут решить вычеркнуть из существования одним словом.
***
Все вокруг делали вид, что всё закончилось нормально, хотя никто в это до конца не верил. Яга молча пошла заново плести защиту вокруг избушки. Одна. Теперь она делала её другой. Не такой, что держит или отталкивает, а такой, что предупреждает, если кто-то приблизится, давая им время понять, что происходит.
Когда Митю уложили спать, он уснул почти сразу, словно ничего особенного не произошло. Но это спокойствие только усилило напряжение в избушке. Остальные слишком хорошо помнили, что случилось снаружи. Оставшись одни, они сели за стол, где уже стояла настойка, и говорили почти шёпотом, будто боялись разбудить не только мальчика, но и то, что он в себе носит.
— Он управляет реальностью... подстраивает её под то, что считает правильным, — сказал Иоанн. — Он верит, и это становится так. Мы и раньше это знали, но тогда это было не так...масштабно...
— Тогда почему его мать до сих пор мертва? Разве он не хочет видеть её живой? — тихо спросил Акакий.
Иоанн немного помолчал.
— Хочет. Но он знает, что мёртвые не возвращаются. Для него это такая же часть мира, как небо над головой или земля под ногами. Он не пытается её вернуть, потому что не верит, что это возможно.
— А если поверит? — спросила Яга.
На этот раз Иоанн ответил не сразу.
— Я не знаю...
За столом повисла тишина. Колобок качнулся и негромко произнёс:
— А вообще все равно круто... Сатана сбежал. Нет, вы это видели? Сам Сатана взял и сбежал.
— Уймись, — поморщился Акакий.
— Да я серьёзно. Я это до конца жизни помнить буду.
— Это не смешно, — спокойно сказала Яга.
Колобок притих.
— Она права, — тихо добавил Иоанн. — Это очень плохо.. Мальчик сильнее меня. Сильнее Сатаны. Но дело даже не в силе. Он ещё ребёнок. Он только начинает понимать, кто он такой и на что способен. Мы хотя бы знаем границы своих возможностей. А где заканчиваются его, не знает никто.
Колобок всё ещё выглядел слишком довольным для происходящего.
— Не понимаю, чего вы такие кислые. Пацан одной мыслью может всё это закончить.
— Колобок...
— Да что Колобок? Сказать ему, что Сатану убить легко, и всё. Поверит, пожелает, и нет больше никакого Сатаны.
— Тише, — нахмурилась Яга.
Колобок недовольно качнулся.
— А что я не так сказал?
— А как же баланс? — спокойно спросил Иоанн. — Свет и Тьма. Добро и зло. Если Сатана исчезнет, что станет с миром?
Колобок открыл рот и тут же закрыл его.
— Вот именно, — тихо произнёс Акакий. — Никто не знает.
— И это ещё не самое плохое, — добавила Яга. — Мы хотя бы понимаем, кто такой Сатана и чего от него ждать. А вот что случится, если мальчик начнёт менять мир по своему разумению, не знает вообще никто.
Колобок недовольно качнулся, но спорить больше не стал. Несколько секунд за столом стояла тишина.
— Может, стоит поговорить с Михаилом? — наконец спросила Яга. — Если кто и знает, что это за сила, то он.
— Если знает, — поправил Акакий.
— Думаешь, не знает?
— Думаю, что сегодня удивились все. Даже Сатана.
Иоанн задумчиво провёл пальцами по краю кружки.
— С Михаилом поговорить нужно. Но сначала стоит хорошо подумать, что именно мы будем у него спрашивать.
— Например, насколько сильным может стать Митя, — сказал Акакий.
— Нет, — покачал головой Иоанн. — Это мы и так уже поняли. Меня больше интересует другое. Есть ли у этой силы предел.
Никто не ответил.
— А пока, — продолжил он после короткой паузы, — будьте осторожнее в выражениях. Особенно рядом с Митей.
Он посмотрел на Колобка.
— Тебя это касается в первую очередь.
— Да понял я, понял.
— Нет, не понял. Сегодня ты несколько раз предлагал решения, которые взрослому человеку показались бы глупостью. Но Митя не взрослый человек. Если он действительно способен менять мир под свои представления о правильном, то однажды он может поверить в нечто опасное просто потому, что кто-то сказал это вслух.
Колобок заметно притих.
За окном шумел лес. В печи тихо потрескивали дрова. Ещё утром они пытались спасти мальчика от Сатаны. Теперь же всерьёз думали о том, как уберечь мир от силы, которой сам мальчик пока не понимал. И хуже всего было то, что никто за этим столом не знал правильного ответа.
Продолжение следует...