Платоновский фестиваль показал воронежцам необычную версию истории Анны Карениной. «До поезда осталось» (18+) - экспериментальная танцевальная драма. В спектакле практически нет слов, режиссер Ирина Михеева через движение исследует природу горячечной любви, открывая в толстовской истории новые смыслы. И получился очень необычный, мрачный, но стильный и цельный спектакль.
Это не банальный пересказ. Как говорится, для многих «Анна Каренина» ассоциируется с поездом. Здесь его как бы нет. Хотя он, конечно, есть. Давлеющий фатум. Поезд разгоняется уже с самого начала. В фоне дробного звука колес, отсветов словно от мелькающих в окнах фонарей. Он все время незримо рядом, даже без привычного антуража. И эта махина медленно, но верно накатывает, подминая под себя, - гнетущей наваливающейся музыкой, сменяющейся тишиной, режущим лучом света в мрачной темноте - влечет в бездну. Эта напряженность сопровождает зрителя с первой до последней минуты.
Спектакль соткан из тонких метафор. И состоит из нескольких слоев-смыслов. Но в целом он - про любовь. Больную, надломленную, страшную. Как говорит режиссер - «разлом». И показывают ее не в лоб. Через призму разных героев и их ассоциаций - воспоминаний уже выросшего Сережи (как бы он видел эту трагедию), внутренних метаний Анны и Вронского. У каждого из них свой взгляд, своя боль. То, с чем столкнулся Сережа - это очень страшно, то, с чем столкнулся Вронский, - страшно, то, что прожила Анна, - тем более страшно, считает режиссер. Ракурс постоянно меняется, эти три страшные грани, три линии пересекаются, погружая то в мир одного героя, то - другого, перетекая в подсознание третьего.
Выразительно передают эмоции персонажей без слов мастера танца - экс-прима Мариинского театра Дарья Павленко и премьер Большого театра Владислав Лантратов. И это не балетная классика. Ломаные движения артистов, меняющаяся пластика хорошо иллюстрируют разрушение души, крах, который толкает в бездну.
- Для меня «Анна Каренина» - о разбитом сердце. Почти каждый с этим сталкивается в той или иной степени - с болью от любви. И тот уровень чувств, который мне хотелось заложить, был возможен только в жанре танц-драмы. Потому что порой мы очень много говорим. Много слов. А танец способен передать накал эмоций сконцентрированно, - рассказала о своем взгляде на толстовский роман режиссер Ирина Михеева.
Комсомолка на MAXималках - читайте наши новости раньше других в канале @truekpru