Геннадий Григорьевич к этому моменту был изрядно пьян.
— Теперь понятно, почему у тебя была голова в крови, — сказал Андрей Григорьевич. — Ты не упал пьяный и не стукнулся об угол шкафа. Это Ольга, защищаясь, разбила об тебя стакан.
— А ничего не докажешь, — сказал Григорий Геннадьевич. — Все, что я сейчас сказал, лишь плод моего воображения. Я просто хотел тебя немного позлить.
Андрей понимал, что Геннадий прав. Он продолжал чувствовать себя виноватым. Ведь если бы он не спал в тот вечер, а был рядом с любимой, то Ольга была бы жива.
— Какой же мерзкий, — прошептал мужчина.
— А ты ударь меня, — Геннадий Григорьевич явно провоцировал брата.
— Даже руки об тебя марать не хочу, — Андрей Григорьевич лишь покачал головой. — Столько лет с тобой не общался... Даже смотреть на тебя противно.
— А ты не строй из себя правильного, — возмутился старший брат. — Думаешь, я не знаю, на какие деньги ты дачу выстроил? Машину одну за одной меняешь.
— А это тебя совершенно не касается, — мужчина покачал головой. — В этом плане есть кому меня проверять.
— Откупился? — Геннадий Григорьевич не скрывал своей ненависти к брату.
— Зачем? — пожал плечами Андрей Григорьевич. — Достаточно того, что нужно вести бизнес честно, и никогда к тебе не будет ни у кого вопросов.
— Сынок, ты не обращай на Генку внимания, — тут же посоветовала Алевтина Степановна. — Ты же знаешь, что у нас недалекий.
— Мама, ты сейчас серьезно? — мужчина был ошарашен словами женщины. — Он только что признался, что напрямую причастен к гибели Ольги, а я должен сидеть и улыбаться ему.
— Сынок, ну зачем ворошить прошлое? — спросила женщина. — Кстати, мне эта Оля всегда не нравилась. Нужно было сразу же гнать ее поганой метлой, ведь она только рассорила вас с Генкой. Вы — два брата, и ближе у вас никого нет.
— Я не знаю, чего ты добиваешься, но скажу сразу: для меня близкие люди в жизни — это моя семья: жена, дочь и зять, — тон Андрея Григорьевича был твердым. — И больше никого.
— А как же я? — на глаза Антонины Степановны показались слезы.
— Мама, я тебя очень люблю, — признался мужчина. — И не хочу делать выбор между тем, буду ли я с тобой общаться или нет. Пойми, для меня твой старший сын навсегда исчез из моей жизни. И если ты вдруг надумаешь сделать так, чтобы помирить нас, то лучше не надо. Я никогда не приму этого... — Андрей Григорьевич задумался. — Я даже не знаю, как назвать его.
— Э, ты полегче на поворотах, — предупредил Геннадий Григорьевич. Во время диалога между братом и матерью он успевал выпивать. — Я же ведь за это могу и...
— Что? — Андрей Григорьевич пристально посмотрел на брата.
— Могу и обидеться, — ответил старший брат.
— Слушай, а может хватит терпеть все его выходки? — неожиданно спросила Галина Ивановна. — Разберись с ним по-мужски. А то только дома орать умеешь.
— А вот возьму и разберусь, — Геннадий Григорьевич ударил по столу кулаком.
— А разберись, — продолжала подначивать мужа Галина Ивановна. — Он столько лет тебя за человека не считал.
— Я даже больше скажу: с этого момента его для меня вообще не существует, — сказал Андрей Григорьевич. — Мне нужен брат с гнилой душой, и такой же натурой.
— Что ты сказал? — Геннадий Григорьевич еле поднялся из-за стола, но тут же сел обратно. Выпитый алкоголь дал о себе знать.
— Какое ничтожество, — произнес Андрей Григорьевич.
— Может, пойдем домой? — предложила Жанна Константиновна. После всего произошедшего и сказанного здесь, ей было противно оставаться в этой квартире в окружении этих людей.
— Согласен, — мужчина кивнул головой. Его семья встала из-за стола.
— Быстро же ты Олю забыл, — решил напоследок уколоть Геннадий Григорьевич. — Получается, что ты не любил ее вовсе.
Андрей Григорьевич даже не посмотрел на брата. Для него этого человека больше не существует. Его семья тоже направилась к выходу.
— Бабушка, ты же сказала, что поговоришь с Дашкой, — произнесла Алиса. Она была недовольна. Вместо того, чтобы обсудить вопрос с ее увольнением, почему-то решили вспомнить давно умершую Олю. Ей-то уже все равно, а вот Алиса еще молодая, и ей нужно жить.
— А что тут скажешь? — вздохнула Антонина Степановна. Если честно, она и сама была недовольна тем, как закончился их ужин. Ведь женщина хотела под шумок попросить Андрея оплатить ей путевку в санаторий. Теперь с этим придется подождать. По крайней мере, какое-то время.
Дарья резко остановилась, услышав слова родственников.
— Так вот к чему все это сборище, — молодая женщина, развернувшись, посмотрела на Алису. — А на что ты рассчитывала? Что бабушка меня попросит, и я тут же возьму тебя обратно на работу?
— Были надежды, — ответила Алиса.
— А зачем мне такой сотрудник? — спросила Дарья. — Знаешь, после твоего увольнения в агентстве ничего не изменилось. А вот Марины очень не хватает.
— И ты возьмешь ее обратно? — Алиса начинала злиться.
— Конечно, — кивнула головой молодая женщина. — Марина сейчас находится в очередном отпуске, и мы ждем не дождемся ее возвращения.
— Разве она не уволена? — Алиса не сводила глаз с сестры.
— Нет, — пожала плечами Дарья. — Почему я должна уволить хорошего сотрудника? Как показывает практика, таких работников, как Марина, днем с огнем не сыщешь.
— По твоим словам получается, что я — плохой сотрудник? — возмутилась Алиса.
— Вся в папашу, — вставил Геннадий Григорьевич. — Не уважает простой люд.
— К простому люду, как вы выразились, я очень хорошо отношусь, — возразила Дарья. — Так как сама вышла из народа. И всех уважаю. Но я не люблю лентяев и хитрецов, которые перекладывают свою работу на других, как ваша доченька. Видимо, вся в папашу, — ехидно произнесла женщина.
— Что ты сказала? — Геннадий Григорьевич снова попытался встать, но снова плюхнулся на табурет.
— Да сидите вы уже, — Дарья покачала головой. — Бабушка, я скажу тебе от всей нашей семьи. Если ты захочешь с нами пообщаться, то приходи в гости. Но, пожалуйста, не устраивай больше вот таких семейных ужинов. Иначе мы прекратим всякое общение. Договорились?
— О, бояре нашлись, — хмыкнула Галина Ивановна.
— Не бояре, — возразила молодая женщина. — А люди, которые живут честно, и не носят камень за пазухой для своих близких. А тебе, Алиса, я хочу сказать одно. У тебя был мужчина, который ради тебя был готов на все. Но ты решила, что самая умная, и стала его обманывать. Но сколько веревочке не виться, а конец всегда будет. Николай все узнал, и по итогу бросил тебя. Ты делала ставку на другого мужчину. Но судя во всему, и он тебя бросил. Делай выводы сама. Хотя... Навряд ли ты сделаешь правильные. И сегодня, все что вы услышали, дает большую пищу для размышлений. Как вы будете дальше с этим жить, решать только вам. Прощайте.
Максим, который стоял около жены, лишь кивнул головой. Мужчина взял жену за руку, и они вместе вышли из квартиры.
— Я в шоке, — Максим наконец-то подал в голос. — Твой дядя всю жизнь винил Андрея Григорьевича в гибели Ольги, а сам при этом приложил руку.
— Скажи, а его действительно никак нельзя наказать по закону? — спросила Дарья.
— Скорее всего, нет, — покачал головой мужчина.
— Знаешь, я думала, что никогда не скажу такие вещи, — призналась Дарья. — Но я надеюсь, что дядю Гену когда-нибудь настигнет бумеранг.
— Я думаю, что он даже не поймет, за что, — вздохнул Максим.
— И это самое страшное.
Супруги вышли из подъезда. Дарья заметила родителей, которые сидели на лавочке неподалеку от дома. Они сидели молча, взявшись за руки.
— Папа, как ты? — спросила Дарья, подходя к родителям.
— Не знаю, — признался мужчина. — Понимаешь, умом я понимаю, что не виноват в гибели Оли. А сердцем... Если бы я не перебрал тогда с алкоголем, то этого ничего могло бы и не случиться.
— Папа, не случилось бы в этот раз, произошло в другой, — ответила Дарья. — И может быть, что-то другое. Раз дядя Гена задумал отбить у тебя Олю, то он это сделал. И никто не знает, что его больной мозг придумал бы.
— Так-то оно так, — кивнул головой Андрей Григорьевич. — Только от этого не легче.
В этот момент зазвонил телефон Дарьи.
— Самохин? — женщина нахмурилась, посмотрев на дисплей. — Петр Игнатьевич?
— Дарья, здравствуй, — тон мужчины был недовольным. — Мы же договаривались, что вы решите все свои проблемы, связанные с агентством.
— А что не так? — уточнила Дарья.
— Да судя по всему, у вас не так, — ответил Петр Игнатьевич. — Сейчас Анжелике лично звонил Козлов. Сказал, что вы наши деньги в трубу выбрасываете, а исполнители затягивают с выполнением заказов. Отчего другие не могут приступить к дальнейшим приготовлениям.
— Петр Игнатьевич, у нас все идет по плану, — тихо ответила Дарья. Ее руки дрожали, а во рту пересохло. — Никаких задержек нет. А вот предателя в нашем агентстве мы нашли.