Вера лежала под двумя одеялами, но озноб не отпускал. Термометр показывал тридцать девять и три — цифра, от которой хотелось заплакать. Хлопнула входная дверь, и по коридору прошаркали знакомые шаги. Антон вернулся.
— Ты хоть в магазин сегодня выходила? — голос мужа донёсся из кухни. — Холодильник как после эвакуации.
— Я весь день в кровати, — Вера приподнялась на локте. — Температура под сорок. Ты моё сообщение прочитал?
— Какое сообщение? У меня день был — врагу не пожелаешь. Ладно, сейчас что-нибудь сварганю.
Антон появился в дверях спальни. Посмотрел на жену, нахмурился. Потом вытащил из кармана аптечный пакет и бросил на тумбочку.
— Вот, купил. Фармацевт сказала, хорошая штука. Дешевле в три раза, чем то, что ты просила.
Вера взяла упаковку, поднесла к глазам. Буквы расплывались, но название она разобрала. Сердце ёкнуло.
— Антон, это же аналог. У меня на него аллергия. Я тебе сто раз говорила.
— Какая ещё аллергия? — он отмахнулся. — Ты сама не знаешь, на что у тебя аллергия. Сегодня одно, завтра другое.
— Я в прошлом году в больнице лежала из-за этого препарата. Ты сам меня туда отвозил.
Антон закатил глаза. Этот жест Вера видела сотни раз, но сейчас он резанул особенно больно.
— Слушай, все сейчас придумывают себе болезни. Модно стало. Чуть что — сразу противопоказания, непереносимость. Раньше люди аспирином лечились и ничего.
— Раньше люди и от чумы умирали, — Вера отложила упаковку. — Можешь сходить ещё раз? Аптека за углом.
— Я с работы только пришёл. Ноги гудят. Завтра куплю.
— Завтра суббота. Аптека закрыта до понедельника.
Антон пожал плечами. Достал телефон, начал листать ленту. Вера смотрела на его затылок.
— Ты серьёзно? — она не узнала собственный голос. — У меня температура, мне плохо, а ты стоишь и листаешь свой телефон?
— А что ты хочешь? Чтобы я тут вокруг тебя танцевал? Ты взрослый человек. Выпей парацетамол, завернись в одеяло. К утру пройдёт.
— Не пройдёт. Мне нужен антибиотик. Конкретный антибиотик.
— Знаешь, сколько он стоит? Я посмотрел. Это же грабёж среди бела дня.
Вера села в кровати. Голова закружилась, но она удержала равновесие. Посмотрела на мужа — долго, внимательно.
— Антон, я болею. Серьёзно болею. И прошу тебя об одном — купить нужное лекарство. Не машину, не квартиру. Лекарство.
— А я тебе купил. Вон оно лежит. Не хочешь — не пей. Сама разбирайся.
Он вышел из спальни. Через минуту до Веры донёсся шорох чипсов в пакете.
Она откинулась на подушку. Потолок плыл перед глазами. Можно было заплакать — сил на это хватило бы. Но вместо этого Вера потянулась к телефону.
Приложение такси открылось сразу. Ближайшая машина — через четыре минуты. Адрес аптеки она помнила наизусть. Адрес матери — тем более.
Галина Павловна открыла дверь и замерла. Дочь стояла на пороге с маленькой сумкой и лихорадочным блеском в глазах.
— Вера?
— Можно войти? Мне плохо.
— Конечно, входи. Только у нас сейчас Виктор Михайлович, он не в духе с утра...
Вера переступила порог, и ноги подкосились. Галина Павловна едва успела подхватить её под локоть.
— Да ты горишь вся! Почему одна? Где Антон?
— Дома. Смотрит телевизор.
Из комнаты вышел крупный мужчина в домашних брюках и растянутой футболке. Виктор Михайлович смерил Веру недовольным взглядом.
— О, гости. Галя, ты предупреждала, что кто-то придёт?
— Это же Вера. Моя дочь.
— И что?
Вера опустилась на стул в прихожей. Таблетка, купленная в круглосуточной аптеке по дороге, ещё не подействовала.
— Я переночую одну ночь. Завтра уеду.
— Дом — не больница, — Виктор Михайлович скрестил руки. — У нас с Галиной свой распорядок. Свои планы.
— Витя, она же болеет, — Галина Павловна нахмурилась. — Нельзя же так.
— А я что? Я ничего. Просто говорю, как есть. Семейные проблемы надо решать дома, а не бегать по родственникам.
Вера подняла голову. Посмотрела на мужчину спокойно, без вызова.
— Я не собираюсь вас стеснять. Завтра утром меня здесь не будет.
— Ну-ну, — он хмыкнул и ушёл обратно в комнату.
Мать провела дочь в маленькую комнату, где стояла узкая кушетка. Принесла запасное одеяло, поставила рядом стакан воды.
— Что у вас с Антоном?
— Ничего нового. Просто ничего нового, — Вера закрыла глаза. — Я устала, можно поговорим завтра?
Наутро температура спала. Вера сидела на кухне и пила несладкий чай, когда вошла мать. Её лицо выражало странную смесь заботы и неловкости.
— Антон звонил, — сказала мать, присаживаясь напротив. — Приедет через час.
— Зачем?
— Поговорить. Помириться. Вера, ну что вы как дети, честное слово.
— Он вчера отказался купить мне лекарство. Сказал, что я придумываю болезни.
— Ну, мужчины не всегда понимают... Они по-другому устроены. Нужно проявить терпение.
— Терпение к чему? К тому, что ему наплевать?
Мать вздохнула. Потёрла виски — и тут же отдёрнула руки, будто вспомнив что-то.
— Вера, брак — это труд. Нельзя при каждой ссоре убегать. Нужно разговаривать, искать компромиссы.
— Я разговариваю. Он не слышит.
— Значит, говори по-другому. Мягче. Ты же знаешь, какой он вспыльчивый.
Вера поставила чашку на стол. Медленно, аккуратно.
— То есть это я должна подстраиваться? Я болею, прошу о помощи — и я должна ещё выбирать слова, чтобы его не обидеть?
— Я не это имела в виду...
В прихожей раздался звонок. Галина Павловна встала.
— Это он. Веди себя... по-взрослому, ладно?
Антон вошёл с букетом роз и виноватой улыбкой. Положил цветы на стол, сел рядом с женой.
— Вера, я погорячился вчера. Прости. Сам не знаю, что на меня нашло.
— Ты сказал, что я придумываю болезни.
— Ну, глупость сказал. С кем не бывает. Давай забудем, а?
Он взял её руку. Вера не отняла, но и не ответила на пожатие.
— Слушай, — Антон понизил голос, — у меня идея. Давай махнём на море? Три недели, отдельный домик, песок, солнце. Я нашёл отличное место. Недорого совсем.
— Три недели?
— Да. Тебе как раз отпуск оформить пора. И мне начальник давно намекает.
Вера молчала. Антон вытащил телефон, показал фотографии: белый домик с синими ставнями, терраса, увитая виноградом, полоска моря вдалеке.
— Смотри, красота какая. Отдохнём, поговорим спокойно. Без этих вечных проблем.
— Это твой способ извиниться?
— Можно и так сказать. Ну что, согласна?
Вера посмотрела на фотографии ещё раз. Потом на мужа. Он выглядел искренним — настолько, насколько Антон вообще умел выглядеть искренним.
— Хорошо, — она наконец кивнула. — Едем.
*
Первые дни казались сном. Тёплый песок под ногами, прозрачная вода, запах морской соли и цветущего олеандра. Вера просыпалась от солнечного света, завтракала на террасе, слушала крики чаек.
Антон был внимательным, почти нежным. Приносил фрукты с рынка, предлагал прогулки, не жаловался на цены. Вера начала думать, что ошиблась. Что все эти годы просто не понимала его.
— Здесь хорошо, — сказала она на третий вечер, когда они сидели на террасе.
— Я же говорил, — Антон улыбнулся. — Нам просто нужен был отдых от рутины.
— Может, и так.
В четверг они познакомились с соседями — пожилая пара из соседнего города, семья с двумя детьми, молодой парень, приехавший на неделю. Все улыбались, делились советами про лучшие пляжи и рестораны.
В пятницу утром Вера готовила омлет, когда в дверь постучали.
На пороге стояла женщина лет сорока пяти. Невысокая, полноватая, с короткой стрижкой и цепким взглядом. За её спиной маячил подросток лет тринадцати.
— Здравствуйте, — женщина улыбнулась, но улыбка не достигла глаз. — Я Зинаида Борисовна. А это мой сын Денис. Мы приехали.
— Приехали? — Вера не поняла. — Куда?
— Сюда. Мой брат — хозяин этого дома. Семён Андреевич. Он сказал, вы в курсе.
— В курсе чего?
Зинаида Борисовна нахмурилась. Обошла Веру и вошла в дом. Огляделась, кивнула.
— Наша половина, значит, левая. Кухня общая, готовим по очереди. Ваш муж об этом договаривался.
— Мой муж?
— Ну да. Антон, так его зовут? Он с Семёном неделю переписывался. Всё обсудили.
Вера почувствовала, как пол уходит из-под ног. Только это не было метафорой — она схватилась за дверной косяк, чтобы не упасть.
— Антон! — позвала она. — Иди сюда!
Он появился через минуту. Увидел Зинаиду Борисовну, и на его лице мелькнуло что-то — узнавание? страх? — но он быстро взял себя в руки.
— О, вы приехали. Отлично. Зинаида Борисовна, правильно?
— Правильно. Вы не предупредили жену?
— Не успел ещё. Вера, это наши соседи. Они займут вторую половину дома.
— Какую вторую половину? Ты говорил, мы сняли весь дом.
Антон улыбнулся — той самой улыбкой, которую Вера ненавидела. Улыбкой «сейчас я всё объясню, и ты поймёшь».
— Я говорил, мы сняли домик. Технически — это половина домика. За половину цены, между прочим.
— За половину цены?
— Ну да. Полный дом стоит вдвое дороже. А так — вполне бюджетно. И всё равно своя спальня, своя терраса...
— Кухня общая, — добавила Зинаида Борисовна. — И готовим по очереди. Ваш муж согласился, что вы возьмёте на себя чётные дни.
Вера медленно повернулась к женщине.
— Что вы сказали?
— Готовить. По очереди. Мы — нечётные, вы — чётные. На всех, естественно. Нас четверо получается, если считать с Денисом.
— Я буду готовить на вас?
— Ну, не бесплатно же мы договаривались. Семён скинул вашему мужу ещё тридцать процентов за это.
Вера посмотрела на Антона. Он избегал её взгляда, изучал пол, потолок, стену.
— Сколько ты заплатил за этот отпуск? — её голос стал тихим, почти ласковым. — В рублях, пожалуйста.
— Вера, давай не сейчас...
— В рублях.
Он назвал сумму. Вера закрыла глаза на секунду. Открыла.
— Это мои отпускные. Плюс те деньги, что я откладывала на курсы.
— Я собирался вернуть...
— Ты взял мои деньги, снял половину дома и договорился, что я буду кухаркой для незнакомых людей. Я правильно понимаю?
— Ты преувели... — он осёкся. — То есть, это же экономия. Для семьи. Для нас.
— Для нас? — Вера рассмеялась, и этот смех не содержал ни капли веселья. — Ты решил за меня, на что тратить мои деньги. Ты решил, что я буду готовить на посторонних людей. Ты вообще хотел спрашивал моё мнение?
— Ну, сюрприз...
— Сюрприз — это цветы. Или билеты в театр. А это — обман.
Зинаида Борисовна переминалась с ноги на ногу.
— Может, мне выйти? Вы, похоже, не договорись.
— Нет, оставайтесь, — Вера подняла руку. — Вы тут ни при чём. Вам сказали одно, мне — другое. Виноват только он.
Она указала на Антона. Тот покраснел.
— Вера, прекрати устраивать сцены. Люди же смотрят.
— Пусть смотрят. Мне нечего стыдиться.
— Ты ведёшь себя как истеричка.
— А ты — как мошенник и вор. Только жульничаешь не с чужими, а с собственной женой.
Денис, подросток, тихо хихикнул. Мать шикнула на него, но без особого энтузиазма.
— Значит так, — Вера выпрямилась. — Я собираю вещи и уезжаю. Сегодня.
— Куда ты уедешь? Мы в другом городе! Билеты обратные через две недели!
— Поменяю.
— Это стоит денег!
— Я найду.
— Вера, не глупи. Ну подумаешь, готовить пару раз. Что тебе, жалко?
Она остановилась. Обернулась.
— Жалко? Нет, Антон. Мне не жалко. Мне противно. Ты решил, что можешь распоряжаться мной как вещью. Мои деньги, моё время, мой труд — всё твоё, да? И даже спрашивать не надо?
— Но мы же муж и жена...
— Были.
Это слово упало между ними. Антон побледнел.
— Что значит — были?
— То и значит. Ты надоел своим враньём, жадностью и воровством. Я подам на развод. Как вернусь.
— Ты не можешь...
— Могу. И подам. И вернёшь мне все украденные деньги.
Отель нашёлся в центре города — небольшой, чистый, с видом на парк. Вера сняла номер на две ночи, пока решался вопрос с билетами.
Телефон разрывался от звонков. Антон, мать, снова Антон. Она сбрасывала все.
На следующее утро позвонила коллега — единственный человек, которому Вера написала о случившемся.
— Ты как? — голос Полины звучал встревоженно.
— Нормально. Билет поменяла, завтра вылетаю.
— Слушай, у меня есть знакомая. Она занимается бракоразводными делами. Хочешь контакт?
— Хочу.
— И ещё... У моей тёти квартира пустует. Однушка на Северной. Она сдаёт недорого, если от знакомых.
— Полина, я не могу просить...
— Ты не просишь. Я предлагаю. Записывай адрес.
Вера записала. Положила телефон. Посмотрела в окно — там был обычный городской пейзаж, ничего особенного. Но почему-то казалось, что воздух стал легче.
Вечером позвонила мать.
— Вера, что ты творишь? Антон в ужасе. Говорит, ты бросила его посреди отпуска.
— Он тебе рассказал, что сделал?
— Ну... что-то там с деньгами... Но это же не повод! Нельзя из-за каждой мелочи...
— Мелочи? — Вера перебила. — Он украл мои отпускные. Договорился, что я буду бесплатно готовить на чужих людей. Даже не спросив. Это мелочь?
— Украл — громко сказано. Вы же семья, у вас общий бюджет...
— Нет. Не семья. И бюджета общего больше нет.
— Вера!
— Галина Павловна, — она намеренно использовала имя-отчество, — я благодарна за всё, что ты для меня сделала. Но это моя жизнь.
— Ты пожалеешь.
— Жалей о своём сожителе, а не обо мне.
Она нажала отбой.
Дорога домой прошла как в тумане. Самолёт, такси, чужой подъезд, чужая дверь. Квартира оказалась маленькой, но уютной — светлые стены, большое окно, диван с пёстрым пледом.
Вера поставила сумку на пол и села. Она была совсем одна. Без мужа, без матери, без чужих советов и ожиданий.
Телефон снова завибрировал. Антон. Она посмотрела на экран, потом выключила звук.
Утром пришло сообщение от юриста — документы готовы, нужна подпись.
Вера оделась, вышла из дома, дошла до нужного адреса. Подписала всё, что требовалось. Руки были спокойны.
— Сколько это займёт? — спросила она у юриста.
— Месяц-полтора. Если он не будет затягивать.
— Он будет.
— Тогда чуть дольше. Но результат один.
На выходе из кабинета Вера столкнулась с Антоном. Он ждал у двери.
— Ты серьёзно? — его голос дрожал. — Вот так? Без разговоров?
— Мы разговаривали. Много раз. Ты не слышал.
— Я услышу сейчас! Давай сядем, обсудим. Я признаю, что был неправ. Полностью признаю. Это хватит? И верну деньги.
— Нет.
— Почему?
Вера посмотрела на него.
— Потому что ты не понимаешь, в чём был неправ. Ты думаешь, дело в деньгах. Или в отпуске. Или в том, что я обиделась.
— А в чём тогда?
— В том, что ты считаешь меня приложением к себе. Не человеком — функцией. Я должна готовить, убирать, терпеть, подстраиваться. Моё мнение не важно. Мои чувства не важны. Важно только то, что удобно тебе.
— Это неправда...
— Вспомни лекарство.
— Какое лекарство?
— То, которое ты отказался купить. Когда я лежала с температурой тридцать девять. Ты сказал, что я придумываю болезни.
Антон открыл рот.
— Но это же... Я просто устал тогда.
— А я болела. У тебя всегда «просто». Просто устал. Просто не подумал. Просто хотел сэкономить. А я всегда должна понимать, прощать, ждать. Больше не буду.
— Дай мне шанс исправить.
— Я давала. Много раз. Ты тратил их на извинения, а потом делал то же самое. Мне надоело ходить по кругу.
— Вера...
— Прощай, Антон.
Она обошла его и пошла к выходу. За спиной раздался глухой звук — он ударил кулаком по стене. Вера не обернулась.
Осень пришла мягко, будто извиняясь за жаркое лето. Листья желтели, воздух стал прозрачным и лёгким, и по утрам на траве блестела роса.
Вера привыкла к новой квартире. Научилась варить кофе в турке, завела цветы на подоконнике, купила подержанный велосипед. По вечерам она читала или смотрела фильмы — одна, без необходимости выбирать что-то «для двоих».
Развод состоялся в начале октября. Быстро, буднично, без драм. Антон пытался спорить из-за имущества, но у них почти не было совместного, так что споры быстро сошли на нет.
Мать молчала почти два месяца. А потом позвонила.
— Вера? — голос был неуверенным, непривычным. — Это я.
— Здравствуй.
— Я хотела... Можно мне к тебе приехать? Или ты ко мне? Чай попьём, поговорим...
Вера помолчала. В голове пронеслись десятки ответов — резких, обидных, справедливых. Но она выбрала другой.
— Приезжай. Адрес знаешь?
— Нет... Ты же переехала.
— Записывай.
Галина Павловна приехала через час. Принесла банку варенья — малинового, своего, из дачных запасов.
— Вот, — она поставила банку на стол. — Твоё любимое.
— Спасибо.
Они сели друг напротив друга. Вера разлила чай, придвинула сахарницу.
— Хорошо тут у тебя, — Галина Павловна оглядела комнату. — Уютно.
— Мне нравится.
— Вера... Я хотела сказать...
— Не надо.
— Надо. Я была неправа. Тогда, у нас дома. И потом, когда звонила. Я должна была поддержать тебя, а вместо этого...
— Ты делала то, что считала правильным.
— Нет. Я делала то, что было удобно. Виктор... Он не любит конфликты. Я старалась сгладить, чтобы всем было комфортно. И забыла, что тебе — некомфортно.
Вера отпила чай. Горячий, крепкий, с привкусом мяты.
— Я не обижаюсь.
— Правда?
— Правда. Я понимаю. У тебя своя жизнь, свои отношения. Ты не обязана бросать всё ради меня.
— Но ты — моя дочь.
— Да. И поэтому я хочу, чтобы ты была счастлива. Даже если счастье выглядит не так, как я ожидала.
Галина Павловна опустила глаза. Помолчала. Потом подняла взгляд — и Вера увидела в нём что-то новое. Не жалость, не вину — уважение.
— Знаешь, что я заметила? — сказала мать тихо. — Глаза у тебя стали другими.
— Какими?
— Спокойными. Раньше в них было... Не знаю, как объяснить. Такая тревога постоянная. Ожидание чего-то плохого. А теперь — нет.
— Я перестала ждать.
— Чего?
— Одобрения. Разрешения. Подтверждения, что поступаю правильно. Я просто живу. Как умею.
— И как тебе?
— Нормально. Даже хорошо.
Галина Павловна кивнула. Взяла чашку, отпила глоток.
— Виктор ушёл, — сказала она вдруг. — На прошлой неделе.
— Что?
— Ушёл. К какой-то женщине. Оказывается, у него давно кто-то был. Я не знала.
Вера поставила чашку на стол. Посмотрела на мать — внимательно, без осуждения.
— Ты как?
— Странно. Думала, будет хуже. А я почти... облегчена. Он был тяжёлым человеком. Только я себе в этом не признавалась.
— Что будешь делать?
— Не знаю пока. Может, дачу продам. Куплю что-нибудь поменьше, поближе к городу. Буду жить одна — попробую хотя бы.
— Ты справишься.
— Думаешь?
— Знаю.
Они допили чай. Галина Павловна собралась уходить, но у двери остановилась.
— Вера... Можно я буду иногда заходить? Не часто. Просто... поговорить.
— Можно.
— Спасибо.
Мать обняла её — коротко, неловко, но тепло. Потом вышла.
Вера закрыла дверь. Постояла минуту, глядя на банку варенья на столе. Малиновое. Её любимое с детства.
Она взяла банку, накинула куртку, вышла на улицу. Велосипед стоял у подъезда — старенький, но надёжный. Вера положила варенье в корзинку, села, оттолкнулась ногой.
Осенний ветер пах листвой и дымом. Город шумел вокруг — машины, голоса, музыка из открытых окон. Вера крутила педали и не думала ни о чём особенном.
Она не совершала подвигов. Не спасала мир, не побеждала злодеев. Просто забрала обратно право решать, как ей жить. И оказалось, что этого — достаточно.
Больше чем достаточно.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Наша подборка самых увлекательных рассказов.