…Как стремительно летит время! Кажется, совсем недавно состоялось первое занятие мастерской по музейной медиации «Музей для друзей», когда все ее участники с любопытством приглядывались к незнакомому для них куратору Адель Еникеевой, приехавшей учить их и учиться вместе с ними пусть и не из столь далекого, но и неблизкого Екатеринбурга. Что предложит им, деревенским жителям разного возраста, она, юная магистрантка Уральского федерального университета? Возникнет ли взаимопонимание, получится ли найти общий язык, смогут ли они удивить друг друга?
И вот спустя три месяца опасения в сторону – произошло все самое хорошее. И понимание, и совместное рождение идей увлекательных и красивых настольных игр с квестами и викторинами, и создание возможных туристических маршрутов деревенского музейного кластера… Творческий маховик мастерской так раскрутился, что впору его иногда притормаживать. Что иногда и приходится делать Адель Еникеевой по праву кураторства. Уж мы-то знаем наших кузьмовырских, да и сепских, коллег – иногда так разбегутся-размечтаются, что не догонишь! Но обо всем по порядку – в интервью Адель Еникеевой.
– Адель, возможно, еще рано подводить итоги мастерской. Но кое-какие выводы сделать можно. Каковы были ваши ожидания от мастерской и насколько близкими они оказались к реальности? Что оказалось самым трудным или, напротив, самым легким при проведении занятий?
– Каких-то особых ожиданий не было, и я была готова ко всему. Хотя в действительности ожидания есть всегда, отдаете вы себе в этом отчет или нет. Для меня главной сложностью, наверное, стала необычная для меня аудитория. Было очень интересно устанавливать новые контакты с новыми людьми. Кажется, что мы с ними не так и далеко живем друг от друга, относительно рядом, но на самом деле так любопытно наблюдать какие-то различия. Например, надо мной сейчас Кузьмовыр подшучивает: «Настоящая татарка приехала, пьет много чая». По чуть-чуть учим языки друг друга. Я выучила «ӟечбуресь» – «здравствуйте». И для меня было удивительно, что даже на такой сравнительно небольшой территории Игринского района в деревнях здороваются по-разному! А участники мастерской обратили внимание и запомнили, что я часто на автомате говорю «рәхмәт» – «спасибо» – за тот же чай.
Но самым интересным и ценным для меня является, безусловно, элемент сотворчества. Потому что я всегда помню – когда я куда-то приезжаю, то я еду не учить, а общаться с людьми, чтобы мы создавали что-то вместе. На последнем занятии в Кузьмовыре мы все вместе уже более прицельно работали над настольной игрой. На самом деле мы уже много всего разработали, и есть ощущение, что у нас готов задел на куда большие проекты. Мы придумали пеший маршрут по Кузьмовыру, несколько квестов, посмотрели, какие настольные игры можно сделать на основе местного материала. Идей очень много, и мозговой штурм во время мастерской – это самое интересное, потому что в нем участвуют люди, вовлеченные и включенные, все со своим опытом.
Был момент, когда мы стали говорить о том, почему мы вообще этим занимаемся, почему мы хотим работать с регионами, их наследием, рассказывать про свою культуру, свой район, свою деревню. Тогда прозвучал вопрос Александра Геннадьевича Юминова: «Когда вы приходите домой, к семье, о чем говорите там?» И тут как раз всплыло то, что очень многое мы делаем, не рефлексируя, не размышляя, почему поступаем именно так. Но если подумать, у каждого есть свои причины для того или иного дела. И когда ты немножко отключаешься от рабочего процесса и погружаешься в себя, ответы находятся, и они очень классные. А когда соединяются личная мотивация и рабочий процесс, итог получается разный и интересный.
Сейчас мы работаем над настольной игрой, и у меня в блокноте исписано десять страниц. Я потом перевожу их в текстовый документ и отправляю всем участникам, чтобы все мы были в одном поле. Это будет настольная игра смешанного типа. Мы даже придумали специальный волчок, который работает как кубик, но берет свою форму от веретена – все-таки у нас музей тканых историй! Придумывая вопросы, начали с одних вещей и пришли к совершенно внезапным. Сейчас у нас огромное количество вопросов, и мы будем тестировать их на посетителях, в том числе и на ребятах, которые на летние каникулы приезжают в деревню к своим родственникам. У нас всплыли вопросы о локальных вещах в культуре, и мы все вместе удивились тому, что люди, казалось бы, живут в одном районе и даже в одной деревне, но у всех разные привычки, языковые особенности. Например, можно поздороваться по-разному на удмуртском языке. Есть вариант, который подразумевает обращение на «вы», есть более теплое приветствие, показывающее, что люди знакомы, а есть какой-то супердружеский неформальный вариант. Все это очень интересно! А еще в Удмуртии очень большое значение придается, например, деревьям. И про это тоже можно поспрашивать игроков. У нас готовятся такие варианты карточек, чтобы в игру было интересно играть людям с разным уровнем погруженности в культуру.
Очень часто, в том числе и во время мастерской, звучит фраза: «Мы хотим, чтобы у нас было что-то особенное!» Но сложно придумать какой-то совершенно новый подход, и это, на мой взгляд, скользкая дорожка, потому что люди трудно привыкают к чему-то новому, и надо сначала отработать привычные подходы. Но тогда возникает вопрос: «А в чем же уникальность этих деревень?» Уникальность как раз в том, что второй деревни Кузьмовыр, как и второй деревни Сеп, не существует. И второго кузьмовырского музея тканых историй, как и сепского музея исчезнувших деревень, тоже быть не может. И это как раз про то, что новое и интересное может находиться где-то совсем рядом. Очень часто люди, которые много путешествуют по другим регионам и странам, знают буквально все про места своих путешествий. А потом ты приезжаешь к ним домой и спрашиваешь: «А в вашем городе куда можно сходить?» И они в растерянности осознают, что по-другому относятся к своему дому, не умеют воспринимать его как что-то классное, новое и необычное. Поэтому даже не могут сказать, что можно показать в своем городе туристам, потому что он существует у них с маршрутами «дом-работа-дом», «дом-школа-дом».
И нам как раз хочется показать, что у любого места есть огромный потенциал. И в первую очередь он связан даже не с объектами культуры. Главный потенциал любого места – это люди. Потому что когда мы убираем людей, то любое место становится мертвым. Есть такие искусственные деревни, где обычно собраны архитектурные памятники. Туда свозят дома из разных мест этого региона, и в итоге получается искусственная деревня, с актерами и всем прочим. Но вот эти деревни Игринского района ценны именно тем, что человек приезжает не в искусственно созданную среду, а в настоящее, подлинное место. И каждый человек, который сейчас приходит в клуб, создает экскурсии, настольные игры, будет водить экскурсионные группы по маршрутам, в первую очередь житель. И только во вторую экскурсовод. И он ценен как раз тем, что он хорошо знает себя и место вокруг себя.
– И любит это место.
– Да, конечно, и любит! И когда мы обсуждали будущие экскурсии, где прописаны основные достопримечательности, события и даты, мы понимали, что информацию турист сможет узнать с любым экскурсоводом. Но мы считаем, что важно раскрыть индивидуальность каждого экскурсовода и тем самым показать, что перед тобой не просто человек, который рассказывает заученный текст, а именно житель этого места. Посыпались вопросы: «А я в другой деревне живу, приезжаю сюда заниматься на мастерскую». Или: «Я не всю жизнь здесь живу». Я же отвечаю, что в этом и есть ваша сила. У вас уже был момент знакомства с этим местом, вы прожили его. И сейчас помогаете прожить его с максимально хорошими эмоциями людям, которые сюда приехали. Также можно подсветить и профессии каждого экскурсовода, показать через ту или иную призму одни те же факты. Выстраивается очень личностный подход, потому что мы воспринимаем экспозицию как что-то личное. И, глядя на нас, группа тоже начинает воспринимать экспозицию как личное, начинает проживать с нами этот условный день в Сепе, Кузьмовыре. И контакт получается очень теплым. Как правило, такие люди возвращаются. Или благодаря их отзывам приезжают их друзья и знакомые. Это всегда дает большой отклик и самому экскурсоводу.
– Меняются ли стратегия и тематические направления мастерской, отличаются ли от задуманных первоначально? Все ли идет по плану?
– Каждая наша встреча онлайн, каждый приезд в Игринский район – никогда ничего не идет по плану! Для меня это был самый большой вызов. Например, я могу сделать презентацию. Но окажется, что не у всех устройство позволяет ее увидеть. Кто-то смотрит с большого экрана, кто-то с телефона, у кого-то что-то со связью и он не услышал половину из нашего общения. Или если я готовлю план, который мы будем обсуждать, он обязательно сломается. Он ломается в первые пять минут, и мне надо резко выстраивать все заново. Иногда это тема, о которой я до этого вообще не думала! И в этом плане проведение занятий похоже на сложную экскурсионную группу. Вроде бы ты готовился, все выучил, знал ответы на все вопросы. А тут такой вопрос, который тебя просто выбивает, и ты сидишь и думаешь – да-а-а…
– Все как в жизни?
– Так оно и есть. И в этом на самом деле очень много жизни. И люди совершенно другие, они совсем по-другому мыслят и действуют. И это очень интересно, потому что мы все на равных учимся друг у друга. Это труд и для меня, и для участников мастерской – кто-то водил экскурсии, кто-то нет, у них разный возраст, разный жизненный опыт. Для меня это новые люди. И дело даже не в разнице в возрасте. Если говорить о старшем поколении, мне опыт работы с ним более привычен. Мы с коллегами Уральского филиала Пушкинского музея делали большую классную программу для жителей города и соседних пригородов 55+. Так что да, в Кузьмовыре, Сепе все люди разные, и каждый из них уникален. Мне было сложно прежде всего из-за разности менталитета. На первых занятиях мастерской я очень переживала, что, может быть, я не понравилась людям, что-то идет не так. Потом поговорила со своей подругой – она из Игринского района. И она сказала мне: «Адель, не жди ярких проявлений эмоций. Тут так не принято». И я открыла для новую потрясающую черту… такого очень вежливого и аккуратного общения. Я, наверное, привыкла к более эмоциональным людям, порой даже к грубым. И меня удивила та сдержанность, которую я встретила в Игринском районе. И еще, конечно, была сложность из-за разного опыта и образа жизни. Понятно, что все это надо было соединить. Я не хотела быть учителем, тем более для людей, которые старше и опытнее меня. Моя задача была направить создание маршрута, настольной игры. Я знакома с технологией, но я не житель Кузьмовыра, Сепа.
Поэтому нам нужно объединить усилия, чтобы произошла какая-то магия: «Мы команда!» Я делюсь своим опытом, они – своим. И в этих моментах, где мы друг друга направляем постоянно, нащупывается что-то очень важное и интересное. И самое прекрасное, что это люди, которые готовы делать руками. Обсуждаем создание настольной игры – и она будет на ткани, она будет вышита! Для меня это вообще полное безумие. Люди будут вышивать настольную игру, использовать различные кусочки ткани, нашивать рельеф местности…
Было интересно знакомиться с разными деревнями. В Игринском районе я побывала в Игре, Кузьмовыре, Сепе и Лонки-Ворцах, где встречалась с близкими людьми. Все деревни потрясающие, разные. И самое прекрасное, что там чувствуется яркая жизнь. И это очень здорово, потому что эта безумная любовь к своей родине в этом маленьком, очень опять же родном смысле, – она заражает. Потому что невозможно создавать такие вещи, как музей исчезнувших деревень, музей тканых историй, не горя безумной любовью к своему делу, к созиданию и передаче ценнейших знаний.
– Музейный, исследовательский потенциал Сепа и Кузьмовыра – он, на ваш взгляд, достаточно большой? Там можно открывать и находить что-то новое?
– Да, конечно, открывать и находить можно, и уже серьезная работа сделана, есть большой архив. Но я бы сказала, что сейчас нужно не столько продолжать искать и копать… Уже есть достаточное количество материала, на основе которого можно что-то делать. И сегодня гораздо важнее осмысливать накопленный архив разными способами – и в Кузьмовыре, и в Сепе, который уже имеет свою туристическую историю. И у музея тканых историй в Кузьмовыре, хотя он еще не открылся, огромный потенциал для построения своей туристической истории. Но ценно даже не то, что он может дать туристам. Самое ценное в том, что он может дать самому Кузьмовыру и его жителям. Это объединяющий, сплачивающий фактор. Это фактор про нас самих. Очень важный вопрос для человека – понять, кто он такой. Это не про имя и фамилию, а про свое место в мире. И музей в Кузьмовыре отвечает на этот вопрос. Кто вы и что вы здесь делали? «Вы» – это условное обращение, распространяющееся на несколько поколений. Желание людей существовать не просто так, а почувствовать свое место в мире, ощутить свой дом. И вот такие места – музей и клуб в Кузьмовыре, музей и клуб в Сепе – места силы, на мой взгляд. Люди вкладывают туда такую огромную любовь и столько сил! И за время работы над этим они друг с другом объединяются, сплачиваются с такими же энтузиастами из соседних деревень и районов.
– Мы знаем, что в процессе работы над нашим проектом вы пишете и собственную исследовательскую работу. Если не секрет, о чем она?
– Когда я начинала работать над нашим общим проектом, мне хотелось заранее систематизировать свой будущий опыт. И я думала, все будет просто. До этого я активно работала с анкетами обратной связи, личными беседами, просто с опросами. Я такой человек, который любит все приводить в систему, работать с таблицами, конкретикой. Наверное, участники мастерской тоже заметили, что я люблю таблицы! В свое время мы с коллегами из Пушкинского музея написали методическое пособие по работе со старшим поколением, и я была тем человеком, который приводил все эти данные в табличный вид. Потом мы на все это смотрели и понимали, в какую сторону мы движемся, и делали какие-то выводы. В Кузьмовыре я тоже хотела пойти по этому же пути и в первую очередь для себя понять, как мне выстроить логику взаимоотношений с новой аудиторией.
Но, видимо, я недооценила эту самую аудиторию! Моя идея с анкетированием не прижилась. Для людей Игринского района, с которыми я работаю, важно сделать проект, а не предоставить мне отчет о том, насколько это им интересно. И сейчас так сложилось, что я больше что-то отмечаю для себя, и это субъективно. Но это приносит моей работе больше пользы, чем беспристрастная оценка в цифрах. Возможно, отдельного большого исследования по Сепу и Кузьмовыру по итогам этого сезона у меня не получится. Но зато есть задел на будущее. Мы же говорили про ожидания и планы? Тут не работают планы!
А еще получается такой парадокс. Я говорила, что аудитория Игринского района очень сдержанная. Но при этом в такой, казалось бы, четко выверенной аудитории четко выверенные цифры не работают! Здесь работает эмоциональный подход. Нужен такой личный подход, который необходимо постоянно перестраивать. Постоянно! Порой в течение часа по шесть раз мотает туда-сюда.
– Значит, вам с нашей аудиторией интересно, вам не скучно?
– Какая скука, о чем вы! Ни секунды!
Беседовала Светлана Мальцева.
Фото – Наталья Русских.
Проект «Музей тканых историй деревни Кузьмовыр» реализуется при поддержке Благотворительного фонда Владимира Потанина.
Проект «Деревенский музейный кластер» реализуется при поддержке Фонда президентских грантов.
#ПА #ПубличныйАрхив #KAMArecords #НКО #ТканыеИстории #Наследие #Традиции #Кузьмовыр #фондпотанина #музейбезграниц #музей4_0 #ФондПрезидентскихГрантов #ФПГ