Евр., 330 зач., XI, 33 - XII, 2
Жизнь современного христианина достаточно комфортна. Мы не прячемся в катакомбах, не ждём, что за исповедание веры нас выведут на арену. Наши храмы открыты, дома регулярно отапливаются, холодильники не пустуют. И вот в этом комфорте, слушая величественный список ветхозаветных праведников — тех, кто верою побеждал царства, заграждал уста львов, угашал силу огня, — невольно думаешь: ну разве это про нас? Разве нас кто-то перепиливает, как пророка Исаию? Разве мы скитаемся в милотях и козьих кожах, терпим гонения, сидим в темницах? Нет, конечно. Закрадывается мысль: наверное, всё это писано не для меня. Я к такому просто не готов. Это какой-то иной, недосягаемый уровень святости.
Но апостол Павел завершает этот отрывок поразительными словами. Он говорит о ветхозаветных праведниках: «И все сии, свидетельствованные в вере, не получили обещанного, потому что Бог предусмотрел о нас нечто лучшее, дабы они не без нас достигли совершенства» (Евр. 11:39-40). Вчитаемся: они не без нас достигли совершенства. Ветхозаветные праведники ещё не знали Христа воплотившегося. Господь Иисус ещё не пришёл во плоти, не принял на Себя человеческий образ, не взошёл на Крест. А мы — мы уже знаем Его, мы доверились Ему и идём за Ним. И оказывается, что именно во Христе полнота совершенства становится доступной, и они, праведники Ветхого Завета, обретают эту полноту вместе с нами — Церковью Христовой. Не мы за ними, а мы с ними, во Христе, едины.
Но как нам, сегодняшним, идти этим путём? Как нам спасаться? Апостол даёт прямой ответ: «Свергнем с себя всякое бремя и запинающий нас грех и с терпением будем проходить предлежащее нам поприще, взирая на начальника и совершителя веры Иисуса» (Евр. 12:1-2). И здесь мне бы хотелось обратить внимание на слова из другого послания апостола — к Римлянам, которые помогут нам ответить на поставленный вопрос. Ключевой образ там — «жертва живая» (Рим. 12:1). Ветхозаветная жертва обязательно умирала — иначе это не жертва. Но христианская жертва уникальна, и уникальность её — во Христе. Он единственный, Кто умер и воскрес, Он — Первосвященник, «всегда живой, чтобы ходатайствовать» (Евр. 7:25). Его жертва жива. А мы в крещении соединились с Ним: умерли для греха и ожили для Бога (Рим. 6:11). Поэтому мы приносим себя не как обречённые на смерть, а как уже ожившие — и из этой новой жизни посвящаем Богу всё своё существование. Это во-первых. А во-вторых, не забываем, что мы «взираем на начальника и совершителя веры Иисуса» (Евр. 12:2), Который Сам проходил здесь, на земле, Свой жертвенный путь — путь скорбей, унижений, Гефсиманского борения и Креста. И если мы хотим принести себя в жертву живую, нам следует Ему подражать. Не изобретать собственную святость, а смотреть на Него и учиться у Него: как Он принимал волю Отца, как Он отвечал на зло добром, как Он прощал с Креста.
А это всегда непросто. Это всегда больно. Это всегда требует усилия. Попробуйте оторвать от себя какую-нибудь укоренившуюся страсть — это же по-живому резать. То, что ты любишь, чем ты живешь, но что при этом тебя разрушает. Почему так больно? Потому что мы сами годами питали этот грех своей страстью, сроднились с ним, пустили его корни в душу. Он стал казаться частью нас — но он не наша природа, а паразитирующий организм, питающийся нашими жизненными силами. Кто-то сроднился с пристрастием к вину, кто-то к блуду, кто-то к осуждению или гневу. Отвергать это от себя, словно отсекать часть плоти, — невыносимо больно. И в большинстве случаев люди интуитивно понимают, что, борясь с этим паразитом, могут навредить себе. Как человек, страдающий алкоголизмом, решается бросить пить — но, резко лишённый привычного допинга, его организм даёт такой срыв, что без медицинской помощи он просто погибает. Так паразит защищает себя, убеждая жертву, что она без него не выживет. Но если бы мы были оставлены одни, эта операция была бы фатальной. У нас же, христиан, есть сила. У нас есть Господь, и Дух Святой подает нам Свою благодать — «немощныя врачующая и оскудевающая восполняющая». Господь помогает нам пройти через боль отсечения, чтобы освободить порабощенное существо человека.
Поэтому ошибочно думать, будто нам никогда не достичь той святости, которую мы видим в угодниках Божиих. Святые проходили тот же путь, что и мы. Они тоже начинали с малого — с первых нетвёрдых шагов, с падений и восстаний, — а со временем, укрепляясь благодатью, набирали обороты. Мы же смотрим на них уже в завершающей стадии подвига, во всей красоте их святости, и забываем, что это плод долгого пути, на который Господь зовёт каждого из нас.
В том же послании апостол Павел говорит: «Преобразуйтесь обновлением ума вашего» (Рим. 12:2). Здесь, в греческом тексте, стоит слово «метаморфоза» — то самое превращение, которое происходит с гусеницей, становящейся бабочкой. Мы призваны стать иными. И не нужно бояться, что мы для этого недостаточно «духовны». Порой можно услышать: «Я не живу духовной жизнью». Но позвольте напомнить: христианство — это не религия бесплотных людей. Эту истину святые отцы отстаивали ещё в первые века против докетов — еретиков, утверждавших, будто тело Христа было призрачным, а Его человеческая природа — лишь видимостью. Церковь же утвердила: Христос был физичен, Он истинно вошёл в человеческую плоть и после смерти физически воскрес. И в этом суть: святость Бог сделал досягаемой для человека из плоти и крови. Для тех, кто ест, пьёт, устаёт и нуждается в простых бытовых потребностях. Воплотившись, Христос освятил именно физическую, реальную человеческую жизнь.
А начинается путь святости с той самой метаморфозы — преобразования себя. Но тут нас подстерегает ещё одна тонкость, и её важно увидеть. Часто, особенно в начале пути, мы думаем, что должны сами себя преобразовать. Начинаем заниматься чем-то вроде духовного самосовершенствования, менять внешнее: одевать подобающую одежду, заучивать правила, механически исполнять предписания. Внешне меняемся, но внутри остаёмся нетронутыми. В этом кроется подвох. Глагол «преобразуйтесь» в Послании к Римлянам стоит в страдательном залоге. Буквально: «позвольте Богу преобразовывать вас». Это не значит, что мы бездействуем. Святые отцы называют это синергией — сотрудничеством нашей воли и благодати, но само преображение совершает Господь. Наше дело — не сопротивляться Его руке и предоставлять Ему себя как глину для руки Скульптора.
Представьте себе глину в руках горшечника. Может ли глина сама себя вылепить? Нет. Её дело — быть мягкой и податливой, не сопротивляться рукам Мастера. Так и с нами: наша задача — прийти ко Господу и сказать: «Господи, я глина в Твоих руках. Слепи из меня прекрасное творение, сделай из меня человека по образу Твоему и подобию». Это и называется смирением. Смирение — это не забитость и не унылое самобичевание. Это добровольное позволение Богу войти в мою жизнь и совершать Свою работу — часто через боль отсечения страстей, через непонятные для нас обстоятельства. Я перестаю выстраивать собственную схему святости и позволяю Евангелию действовать внутри меня.
И тогда с удивлением замечаешь: проходят годы, и ты, вспоминая себя пять лет назад, видишь — ты остался собой, а внутренне стал совершенно другим. Мысли чище, реакции спокойнее, сердце мягче. Это действует Господь. Я желаю всем нам именно такой метаморфозы: довериться Богу, позволить Ему преобразить нас в образ Сына Своего, Который Сам стал Человеком ради нас, и так вместе со всеми святыми достигнуть совершенства во Христе Иисусе. Аминь.