"Общество – не простая сумма индивидов, но система, образованная их ассоциацией и представляющая собой своеобразную реальность"
Эмиль Дюркгейм
Информацию можно условно разделить на четыре области: механическую, биологическую, личную (психологическую) и социальную. Человек способен воспринимать их все, но личная и социальная информация занимают сознание гораздо сильнее. Механическая и биологическая информация чаще думаются или вернее иным словом — обрабатываются бессознательно: это та, что влияет на дыхание или движения при ходьбе, когда мы благодаря мышечной памяти не обдумываем и не контролируем каждый шаг. В нашем организме прямо сейчас самостоятельно совершаются миллионы биологических взаимодействий. Мы редко вникаем в их подробности, если только они не начинают влиять на нашу жизнь в социуме. Скажем, боль в груди становится значимой не сама по себе, а как сигнал, что придётся отменить встречу, вызвать врача или объяснить близким своё состояние.
Механическая информация — это непосредственное взаимодействие с физической действительностью: нервные окончания сами отзываются на температуру предметов, тело запоминает движения, ладонь оценивает тяжесть камня. Мы не задаёмся вопросом, «полезна» ли эта информация — мы ещё просто пребываем в вещественном мире. Однако человек умеет осознавать механическую информацию. Так, инженер производит расчёт конструкции моста, испытывает материалы на прочность — работает с механической информацией посредством научных знаний, физических теорий и математических формул. Но сами науки часть социальной информации, своего рода язык, через который инженер объяснит строителю, как и из чего возводить мост. Строитель столкнётся с механической информацией непосредственно — тогда, когда ему придётся мешать раствор, поднимать и ставить на место кирпичи. А вот для водителя, который проедет по построенному мосту, инженер избавит от необходимости знать механическую информацию о том, как устроен мост и что за река течёт под ним.
Альпинист, решивший взойти на гору, своими руками ощупает камень, на который обопрётся, почувствует ветер, сдувающий со склона, и затем примет решение — на уровне ощущений и интуиции, без математических расчётов, — о том, как его тело взаимодействует с окружающими предметами. Мышечная память закрепляет знания о физическом мире бессознательно. И интуиция, основываясь на этих знаниях, подскажет, стоит ли взбираться дальше или нет. Альпинист в этом случае примет решение на основе не только механической информации (ландшафт, крутизна склона, погода и прочее), но и исходя из самочувствия — то есть биологической информации.
Биологическая информация для человека на необитаемом острове делается главной призмой, сквозь которую он видит мир: «Сумею ли поесть сегодня? Или съедят меня?», «Чтобы выжить, надобно начать выращивать пищу, либо идти охотиться?», «Как при этом самому не стать добычей?» Ныне — во всяком случае, последнюю тысячу лет — с прогрессом земледелия и медицины этот более сложный биологический род информации играет всё меньшую роль. Здоровье вверено врачам, голод — супермаркетам, безопасность — государству и полиции. Даже фермер, возделывающий пшеницу, не удовлетворяет свои потребности напрямую. Он не ест её со своего поля, а обменивает урожай на деньги, дабы купить хлеб в магазине. Само земледелие было бы немыслимо без общественного устроения: державы, законов, соглашений, ограждающих права работника, — всё это уже плоды социального информационного метаболизма.
Современное общественное устроение возникло, помимо прочего, из многовекового противостояния оседлых и кочевых цивилизаций. Кочевник, убивающий оленя ради пропитания, и земледелец, продающий зерно на рынке, руководствуются различной логикой. Многовековой конфликт оседлых и кочевых миров был борьбой не за ресурсы, а за сам способ существования. Кочевник держит ответ перед природой и ближайшими соплеменниками, полагаясь прежде всего на собственную силу, и живёт сиюминутной добычей. Земледелец более планирует наперёд, владеет и развивает орудия труда, общественные связи, несёт бо́льшую ответственность за имущество — всё это делается возможным благодаря технологическому, затем научному и социальному развитию. Социальная организация и сопряжённая с ней информация — это «правила игры», позволяющие нам не просто выживать, зависимыми от капризов природы, как древние народы, а жить в качестве цивилизованных существ. Социальные факты (нормы, установления) принуждают индивида извне, даже если он того не осознаёт. Человек претворяет голод в хозяйство, боль — в медицину, страх — в право.
Социальная информация господствует в цивилизованном обществе, подчиняя себе биологическую и механическую. Она преображает инстинкты в установления. Чем более цивилизованным делается общество, тем далее человек отодвигает «первичные» типы информации — голод, опасность, — препоручая их общественным установлениям.
Впрочем, уровни информации, которые я здесь выделяю, можно встретить — в иных терминах — у многих философов, обращавшихся к жизни общества. Ещё Аристотель различал три уровня души: растительную, животную и разумную. Питирим Сорокин различал три уровня реальности: неорганическую, органическую и социокультурную. Николай Гартман провёл различие, ещё более близкое к моему: неорганический, органический и духовный слои бытия. Сходные уровни можно найти у Бруно Латура, а также у Толкотта Парсонса, который прямо сообщает: «Система действия организована на четырёх уровнях: организм, личность, социальная система и культурная система, и каждый уровень обладает собственной автономией».