«Границы моего языка означают границы моего мира». Людвиг Витгенштейн
В ключе информационного метаболизма нас мало занимают предметы сами по себе и их свойства — безотносительно к нашим субъективным целям. Нас более занимает их участие в нашей жизни. Положим, вы задумали возвести дом: тяжесть и крепость кирпича важны не сами по себе, а постольку, поскольку влияют на общий вес постройки, её сохранность и долговечность. Вы отыскиваете кирпич — сколь возможно прочный и стойкий к внешним воздействиям, холоду и осадкам. Затем вычислите общую массу сооружения, подберёте фундамент сообразно местности. Стоит упомянуть теплопроводность — ради сбережения тепла. И наружный вид кирпича, дабы он послужил лицом вашего дома. И мы всё ещё даже не коснулись главного — его стоимости.
Вам нужен красивый дом — такой, что простоит десятилетия, защитит от холода и дождя. И только отталкиваясь от этих нужд и своих средств, вы обращаете взор на сведения о кирпиче. Но положим, вы не помышляете возводить ни дом, ни печь. Тогда само упоминание кирпича, разве что он не летит вам на голову, прозвучит для вас пустым звуком. Так информация обретает смысл — и даже право на реальность — лишь посредством личных целей или непосредственного соприкосновения с ней, причём, как видно, не всегда добровольного.
Искомая информация в свете информационного метаболизма — в отличие от отвлечённостей вроде чисел или геометрических фигур — это не просто независимая от субъекта сущность. Это конкретный живой опыт, пускай даже и рождённый в воображении: собственные влечения, раздумья, фантазии. Всё это берёт свои корни в восприятии вещного мира, равно как и в самой структуре, физиологии нашего организма. Между тем наука имеет дело с объективными данностями, от субъекта не зависящими, — в этом её преимущество и ограничение, так что она не может понять природу изнутри субъекта.
Передавать информацию — как я и делаю в этой книге — можно посредством знаков, слов, отсылок к общему опыту. Но непосредственный опыт передать невозможно. Я властен описать «красный цвет», указывая на гранат, — но сработает это лишь при условии, что вы видели именно красный гранат и именовали его «красным». А что, если в вашей жизни гранаты попадались только жёлтые? Тут разверзается пропасть меж моим восприятием и вашим — и это фундаментальное ограничение языка.
Аспектная модель информации позволяет исследовать комплексный опыт, включающий не только внешние предметы, но и внутренний мир человека. Тут мы упираемся в главную сложность: как передать другому то, что обитает лишь в пределах личного восприятия? Это может быть равно тому чтобы объяснять слепому от рождения, каково оно, это «красное». Можно конечно попытаться, но опять же какой для для слепого в этом объяснении будет смысл?
Посредством аспектной модели информации мы изучаем именно такой опыт — тот, что вбирает в себя не одни лишь внешние, явные вещи и явления, но и, позволим себе так выразиться, внутренний мир человека. Но здесь мы рискуем натолкнуться на иные трудности передачи информации, о которых я и хотел сейчас предупредить.
