К началу 1992-го года Курту Кобейну в такой группе, как «Nirvana», было нелегко. В одночасье они стали одной из самых популярных групп в рок-н-ролльной индустрии, и даже если они просто старались писать лучшие песни, какие только могли, никто из них не был в восторге от того, что их ставят в один ряд с такими группами, как «Guns N’ Roses» и «Metallica». Но если Кобейн не мог повлиять на то, что о нем писали в СМИ и говорили интервьюеры, он мог контролировать музыку, которую создавал в студии.
И когда Курт решил приступить к работе над своим следующим альбомом, у него была только одна цель: больше не создавать «Nevermind». Их второй альбом действительно помог превратить группу в глобальную силу, но ему не очень понравилась идея, что люди будут слушать его мелодии в этой постановке. Все это звучало слишком гладко, но если ранее группа заигрывала с идеей записать альбом в поп-стиле, то в «In Utero» – они разобрали все, что построили, и начали заново с нуля.
Возможно, на лейбле немного настороженно отнеслись к тому, что группа работает за кулисами с таким человеком, как Стив Альбини, но именно благодаря его минималистичному подходу альбом зазвучал так хорошо. Альбини не хотел добавлять в продакшн какие-то вычурные эффекты, и даже когда группа внесла некоторые изменения в вокал, это не помешало слушателям испытать эффект «аудиошока», когда они слушали «Heart Shaped Box», а сразу после этого переходили к песне «Rape Me».
В альбоме есть моменты, которые не хочется слушать, и, учитывая аудиторию, на которую ориентировалась группа, это не случайно. Никого из участников группы не радовало, что на их концерты приходят качки, считающие их музыку отличной, поэтому, если им удавалось отпугнуть некоторых из них такими композициями, как «Radio Friendly Unit Shifter», это было только на руку.
Но иногда, на вкус Кобейна, самые бессодержательные части альбома были слишком слабыми. В «Milk It» один из самых странных гитарных брейков 1990-ых и одни из самых атональных куплетов, которые когда-либо сочинял Кобейн. Но даже если вы чувствуете, что группа веселится в студии, и даже слышите, как Кобейн смеется над этой мелодией, «Tourette’s» – это та песня, которую, по мнению Кобейна, нужно было переписать еще несколько раз, прежде чем она попала бы в альбом.
Песня не совсем классическая, ее продолжительность чуть больше минуты, но даже по сравнению с их лучшими работами Кобейн считал, что она слишком невыразительная, чтобы давать ей зеленый свет, говоря: «Эту песню не нужно было писать – она только навредила альбому. Я мог бы в любой момент выложиться по полной [и] обмануть себя и всех остальных». В то время мне казалось, что большая часть альбома – это слишком заурядные рок-композиции в размере 4/4, и мне хотелось чего-то более быстрого. Наверное, у меня просто не было времени написать что-то лучше.
Конечно, она не войдет ни в один список «10 лучших песен «Nirvana»» или что-то в этом роде, но на фоне всей нервозности, царящей на остальных треках альбома, такая смена темпа как нельзя лучше ему подходит. Они не стремились выйти за рамки привычного, и, учитывая их панк-корни, это был их самый близкий к тому, чтобы звучать по-настоящему тревожно, подход, особенно с учетом того, что к финальным строчкам песни Кобейн звучит так, будто вот-вот сойдет с ума.
Многие поклонники «Nirvana», которые подсели на такие песни, как «Come As You Are», назвали бы эту композицию абсолютной ерундой, но она все же выполнила свою задачу в альбоме – разбавила все остальное. Кобейн все еще стремился создать что-то более тяжелое, чем «Nevermind», и, хотя в этой песне было не так много смысла, он все же смог написать чертовски запоминающуюся мелодию, даже когда был на грани нервного срыва.