Ты просыпаешься в 6 утра — раньше будильника, потому что сегодня день поставки. Встаёшь, идёшь в ванную, смотришь на себя в зеркало: лицо свежее, взгляд бодрый. Ты директор магазина в провинциальном городе СССР, 1991 год. Дефицит кругом, но у тебя всё под контролем. Умываешься холодной водой, чтобы окончательно проснуться, и улыбаешься своему отражению: сегодня ты снова будешь распоряжаться тем, чего нет у других.
Выходишь из дома, идёшь по пустынным улицам к магазину. Ещё издалека видишь очередь — люди собрались задолго до открытия. Кто‑то кутается в пальто, кто‑то переминается с ноги на ногу, пытаясь согреться. Ты киваешь им, но не останавливаешься. Пусть пождут — это только усиливает ценность того, что может появиться на прилавке.
Заходишь в подсобку. Там уже ждут грузчики и старший кладовщик Пётр Иванович. Начинается разгрузка: коробки с импортными колготками, банки растворимого кофе, пачки чая, ящики консервов. Ты лично следишь за каждым ящиком, отмечаешь в уме, кому что обещано.
— Пётр Иванович, — говоришь ты, указывая на один из ящиков, — вот эти колготки отложи отдельно. Для жены завсклада, она зайдёт после обеда.
— Понял, — кивает кладовщик. — А кофе?
— Кофе тоже распределим. Две банки — для тёщи бухгалтера, ещё три — для сестры начальника райторга. Остальное пока на склад.
Открываешь магазин ровно в девять. Толпа у входа оживляется, люди спешат занять места у прилавков. Ты встаёшь у кассы, поправляешь галстук и наблюдаешь за этой суетой с лёгкой усмешкой. Вот женщина в платке ищет кофе — его нет. Мужчина средних лет ищет консервы — их тоже нет. Зато есть крупа и макароны, которыми можно заполнить витрины.
К тебе подходит одна из «своих» — жена водителя из автобазы. Кивает незаметно, бросает короткий взгляд на подсобку. Ты киваешь в ответ, делаешь знак продавцу. Через минуту женщина выходит с пакетом, в котором лежит то самое, ради чего она пришла: банка растворимого кофе и пачка индийского чая.
— Спасибо вам, Николай Петрович, — шепчет она. — Вы просто спаситель!
— Да что вы, — машешь рукой, — мы же свои люди. Приходите ещё!
Дальше — больше. Один звонок начальнику склада — и вот уже мать коллеги из райкома получает пару пачек дефицитных колготок. Ещё пара слов завхозу — и отец секретаря горкома уходит с коробкой консервов. Ты всё это организуешь незаметно, но чётко.
К обеду очередь у магазина становится длиннее. Люди толкаются, спорят, кто за кем стоял. Кто‑то возмущается, что товара нет, что всё расхватали ещё до открытия. Ты выходишь к прилавку, поднимаешь руки в примирительном жесте:
— Товарищи, ну что вы, разве я могу повлиять на поставки? Сами понимаете, дефицит. Нам привезли совсем немного, всё разобрали в первые полчаса. Но вы приходите завтра, может, будет ещё.
Рядом с тобой встаёт пожилая женщина с сумкой‑сеткой:
— Николай Петрович, а сахар будет? Внукам к чаю…
Ты смотришь на неё, слегка хмуришься, будто размышляешь:
— Сахар? — медленно переспрашиваешь. — Завтра, может быть. Обещать не могу, но постараюсь.
Женщина благодарно кивает, отходит в сторону. Ты возвращаешься в подсобку, достаёшь из ящика бутылку коньяка — подарок от завхоза — и наливаешь себе рюмку.
После обеда снова звонок — на этот раз от жены начальника милиции. Ты киваешь продавцу, тот быстро собирает для неё набор: кофе, чай, пару банок консервов. Женщина благодарит, оставляет на прилавке коробку конфет — «для ваших детей». Ты улыбаешься, кланяешься чуть ли не в пояс:
— Большое спасибо, очень приятно. Передавайте привет супругу!
К закрытию магазина полки выглядят так, будто здесь неделю не было поставок: пустые места, редкие банки с дешёвыми консервами, мешки с крупой. Очередь рассосалась, остались только самые упорные — те, кто надеется на чудо. Но чуда не будет. Ты запираешь двери, проверяешь кассу, пересчитываешь выручку. Неплохо, очень неплохо.
Возвращаешься домой, ужинаешь в кругу семьи. Жена хвалит тебя за умение «всё достать», дети гордятся папой — он ведь может обеспечить семью всем, чего другим не хватает. Ты улыбаешься, наливаешь себе ещё коньяка и смотришь в окно. Где‑то там, за этими окнами, люди обсуждают, какой ты хитрый и жадный. Но тебе всё равно. Ты знаешь одно: пока есть дефицит, ты будешь на коне. И завтра всё повторится снова. Потому что система работает — и работает на тебя.