Сталин требовал второй фронт. Рузвельт соглашался. Черчилль обещал — и откладывал. А конвои с танками и самолётами тем временем топили в Северных морях.
К маю 1942 года Советский Союз находился на грани катастрофы. По крайней мере так сложившуюся ситуацию на Восточном фронте требовал преподносить Молотову, который вел сложные переговоры с союзниками, товарищ Сталин. Зимнее контрнаступление под Москвой сорвало план «блицкрига», но весной Красную Армию ждали тяжелейшие поражения. 8–20 мая пал Керченский полуостров — наши потери убитыми и пленными составили более 150 тысяч человек. А 12–29 мая развернулась Харьковская катастрофа: попытка наступления войск Юго-Западного фронта обернулась окружением трёх армий. В плен попал командующий фронтом генерал-лейтенант Костенко, член Военного совета Никита Хрущёв чудом вырвался из котла на самолёте (позже он признавал: «Нас просто слопали»). Потери Красной Армии под Харьковом — около 270 тысяч человек.
Немецкие войска теперь могли беспрепятственно двинуться к Волге и на Кавказ — это наступление начнётся 28 июня 1942 года (операция «Блау»). Сталин требовал от союзников немедленного открытия второго фронта в Европе. В переписке он не стеснялся: если не будет реальной помощи, Красная Армия может не выдержать.
В Лондоне и Вашингтоне тоже понимали серьёзность момента. Рузвельт писал Черчиллю 3 апреля 1942 года: «Русские убивают больше немцев и уничтожают больше боевой техники, чем мы с вами, вместе взятые. Даже если не будет достигнут полный успех, то будет поставлена большая цель. Действуйте!»
Но Черчилль думал иначе. Он соглашался на словах, но делал такие оговорки, что план становился мёртворождённым. В телеграмме от 17 апреля 1942 года он пишет: «…весьма важно, чтобы мы не допустили соединения японцев и немцев… Мы, возможно, будем вынуждены действовать в нынешнем году, но наметьте в качестве самой ранней даты середину сентября». А на деле он вообще не хотел связывать себя обязательствами. Как позже признавался его начальник штаба, американцы уехали с ложным впечатлением, что британцы согласились на высадку в Европе. На самом деле они просто «согласились с желательностью» — если условия будут идеальными.
Кстати. Рузвельт в письме Черчиллю от 18 марта 1942 года откровенно писал: «Сталин не выносит надменности ваших высших руководителей. Я думаю, я лично могу столковаться со Сталиным лучше, чем ваше министерство иностранных дел или мой госдепартамент». Президент США пытался выстроить прямой диалог с Кремлём, минуя Лондон. Черчилль этого, естественно, не хотел.
Параллельно шла торговая битва за северные конвои. В апреле-мае 1942 года в Исландии и на подходе скопилось до 90 пароходов с военными грузами. Сталин требовал отправить их немедленно. Черчилль отвечал: каждый конвой — это крупная операция флота, мы рискуем кораблями. И перекладывал ответственность на СССР: пусть ваша авиация бомбит немецкие аэродромы в Норвегии и Финляндии — тогда конвои пройдут.
11 мая 1942 года Черчилль отправил Сталину жёсткое послание: «От вооружённых сил СССР требуются: усиленная помощь надводных сил, предоставление бомбардировщиков с радиусом действия, достаточным для бомбардировки аэродромов в зоне Нордкапа, выделение истребителей дальнего действия для прикрытия конвоев, авиационные и судовые патрули против подводных лодок».
Исторический факт. Это было не просто «предложение». Британцы реально угрожали приостановить конвои, если советская авиация не начнёт действовать. Именно под этим давлением и было принято решение о переброске оперативных групп АДД на Север, о чём мы писали в предыдущей статье.
Сталин ответил на следующий день: «Что касается Вашего предложения… то можете не сомневаться, что всё возможное с нашей стороны будет незамедлительно предпринято. При этом, однако, надо учесть, что наши морские силы весьма ограничены, а воздушные силы в своём громадном большинстве поглощены работой на фронте».
И действительно, 26 экипажей Дб-3ф из 36-ой ад ДД под командованием полковника Дрянина В.Ф. отправились на Север. По расчетам штаба АДД, этого количества бомбардировщиков должно хватить, чтобы блокировать вражеские аэродромы в советской зоне ответственности прохождения конвоев по Северному морскому пути.
А 20 мая 1942 года, когда Молотов уже летел в Лондон, Черчилль отправил Сталину очередное послание: конвой PQ-16 из 35 судов только что вышел, немцы подстерегают его с сотней бомбардировщиков. «Если счастье не будет сопутствовать нам и конвой потерпит весьма большие потери, то единственное, что мы можем сделать — задержать дальнейшую отправку конвоев».
Итог этой дипломатической схватки: второй фронт так и не был открыт в 1942 году (это произойдёт только в 1944-м, в Нормандии). Конвои шли с перебоями, теряя суда. А на плечи советских лётчиков легла задача прикрывать их с воздуха — без должного количества самолётов, с коротких полос, в сложнейших арктических условиях.
Вопрос: Как вы оцениваете поведение союзников — это была реальная помощь СССР или каждый тянул одеяло на себя?
#ВтораяМировая #АДДвЗаполярье #Черчилль #Рузвельт #Сталин #второйфронт #лендлиз