The European Conservative | Венгрия
Государство всеобщего благосостояния наконец стало частью истории, пишет TEC. На его осколках европейцы в лучших традициях возводят коричневое здание махровой диктатуры.
Свен Ларсон (Sven Larson)
Краеугольный камень либеральной демократии — идея "гуманитарного прогресса": мы движемся по непрерывной траектории от худшего к лучшему, постоянно повышаем уровень жизни, боремся с бедностью, улучшаем общественное здравоохранение и решаем все более сложные инженерные проблемы. Войну мы благополучно заменяем дипломатией и мирным сосуществованием.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
В Европе, особенно в северной и западной, укоренилось представление о том, что Старый свет — родина и эпицентр либеральной демократии. Эта социальная, политическая и экономическая модель стояла на трех китах: независимой судебной системе, парламентской демократии и свободе слова и, наконец, государстве всеобщего благосостояния, которое сдерживает экономическое расслоение.
Согласно укоренившемуся представлению Европы о самой себе, эта модель — залог устойчивого развития континента. Она позволяет странам неуклонно подниматься на новые уровни социального, культурного и экономического развития.
По сути, либеральная демократия сулит бесконечный прогресс.
Хотя Европа, безусловно, была и остается колыбелью либеральной демократии, утверждение о бесконечном прогрессе в корне неверно. Европа и ее социальная модель перестали выполнять обещанное — все три ее столпа рушатся. Упадок цивилизованной жизни по всем трем направлениям разворачивается на глазах у европейцев, чья жизнь неуклонно портится.
Пока что эти перемены еще только в зачаточном состоянии, однако европейцы постепенно пробуждаются. Пока что они выражали мнение главным образом посредством урны для голосования, но если социально-экономическая эрозия государственных институтов континента продолжится, их отклик приобретет более острые формы.
Между тем, политическое руководство Европы продолжает вести себя так, словно не видит решительно никаких проблем, не слыхало об упадке и не ощущает своей обреченности. Они не замечают цивилизационного регресса во всех трех столпах либеральной демократии.
Разрушение первой опоры, независимой судебной системы, заметнее всего. Можно привести массу примеров того, как независимая судебная система в Европе угасает, однако ее крах не ограничивается одними судами. Правоохранительные органы также утратили беспристрастность. Самый вопиющий тому пример — недавний случай, когда британская полиция бросила белую жертву истекать кровью, покрывая небелых преступников.
Второй столп либеральной демократии — парламентская система со свободой слова и беспристрастными выборами — также пришла в упадок. Восстав против неприемлемой иммиграционной политики, люди голосуют за национал-консервативные партии, и в ответ на это якобы демократические институты власти формируют нежизнеспособные коалиции-зомби, лишь бы не допустить к власти ультраправых.
Гибель свободы слова — это еще один телец, отданный элитами на заклание, чтобы оградить свою "демократию" от гласа народа.
Все больше и больше европейцев живо осознают обрушение этих двух основных столпов, однако крах третьего столпа станет, пожалуй, сильнейшим катализатором народного гнева из-за утраты свободы, процветания и мира. Этот третий столп — государство всеобщего благосостояния: обещание всем гражданам, что, независимо от их нынешнего или будущего экономического положения, государство всегда будет обеспечивать всестороннюю социальную защиту и, что еще важнее, поднимет уровень жизни людей с низкими доходами на недосягаемый без помощи со стороны уровень.
"Не намерен мириться". Си в ярости: Китай начал операцию у берегов Тайваня
Высокий уровень экономического равенства послужит гарантией социальной и политической умеренности. Социальные выплаты за счет налогов откроют двери в средний класс, который в подавляющем большинстве скорее теряет, чем выигрывает от радикальных политических потрясений.
Предполагалось, что именно это сочетание экономической стабильности и политического спокойствия станет победоносной формулой либеральной демократии.
Однако возникли две проблемы. Первая — гордыня политической элиты. Начиная с 1960-х годов, всего через поколение после запуска либерально-демократического проекта, правительства Западной и Северной Европы пустились в высокомерные эксперименты над обществом: под ударом оказались основополагающие для цивилизации институты — церковь, вера, семья, воспитание детей, а также демографическая однородность.
На протяжении последней трети 20-го века эти тщеславные эксперименты разрушали семью и распахнули в Европу ворота для несметного множества людей с самым разным культурным, религиозным и экономическим происхождением. Углубляя свои эксперименты, объятая гордыней элита начала перестраивать первые два столпа либеральной демократии. Расовые предрассудки пропитали судебную систему. Критиков же стали клеймить позором или даже объявлять вне закона за "разжигание ненависти".
Вторая проблема с самой формулой либерально-демократической стабильности возникла лишь недавно. С начала нового тысячелетия экономика Западной и Северной Европы постепенно погружается в экономическую стагнацию. Для начала эти страны достигли точки, после которой не смогли поддерживать темпы роста реального ВВП на уровне 3% в год и лишились возможности неуклонно повышать свой уровень жизни. Затем они упали ниже 2% в год — после чего уровень жизни в стране начал неуклонно снижаться.
Широким слоям населения этот спад покажется сугубо техническим и не заслуживающим особого интереса, однако если его проигнорировать, он чреват поистине взрывоопасными последствиями. Одним из первым примеров примерно 35 лет назад стала Швеция, и от того кризиса страна так по-настоящему и не оправилась. Греция также понесла гигантский урон, этого можно было бы избежать лишь при рабочей либерально-демократической модели.
Вообще, Европа вошла в состояние системной экономической стагнации, и последствия этого становятся все ощутимее. Иммигранты, чья рабочая квалификация, как правило, намного ниже требований европейского рынка труда, превращаются в тяжкое бремя государства всеобщего благосостояния. Тем временем молодежь из числа коренного населения вместо нормальной карьеры вынуждена соглашаться на низкооплачиваемую и бесперспективную работу. Они замечают, что им, при всем старании, не добиться в жизни финансового успеха, сопутствующего родителям. Более того, сама правовая и политическая система клеймит их расистами лишь за то, что они белые.
В ответ они отвергают партии магистральной линии и их идеи, и отказываются заводить детей. Это по-настоящему пугающий сигнал: по сути, они отказываются унаследовать собственную нацию.
Единый фронт Запада трещит по швам: Лукашенко ловко обыгрывает ЕС и США
Без созидательных наследников упадок государства всеобщего благосостояния лишь ускоряется. Под нажимом недостаточных налоговых поступлений и невыполнимых требований правительства все чаще пренебрегают посулом экономического равенства — основополагающего принципа либеральной демократии. За крахом этого обещания следует крах финансовой предсказуемости: число жертв нарушенных клятв государства всеобщего благосостояния неуклонно растет.
Те же, кто всю жизнь занимался финансовым планированием, опираясь на добросовестно уплаченные налоги, теперь чувствуют, как либерально-демократическая почва зашаталась у них под ногами. На прошлой неделе немецкий журнал Bild сообщил о весьма прозаическом примере, который наглядно иллюстрирует, как разложение социального государства отражается на повседневной жизни простых европейцев. Дело в предложенной реформе ухода за престарелыми в Германии.
Вице-президент парламентской фракции ХДС Альберт Штегеманн предложил "сначала использовать собственные накопления, после чего за граждан примется платить общественность". И он также недвусмысленно высказался о недвижимости для самостоятельного проживания.
Потрясающая природа этого предложения тщательно замалчивается. Если его примут, это станет концом модели, при которой расходы на уход за пожилыми покрываются за счет обязательного страхования, социальных пособий и налоговых поступлений. Как следствие, родители, бабушки и дедушки больше не могут передавать по наследству то скромное имущество, на которое копили и за которое расплачивались всю жизнь. Им придется продавать свои дома, чтобы оплачивать уход на старости лет.
Наследование жилья — один из основных факторов стабильного финансового прогресса и преемственности между поколениями. Зная, что они смогут рассчитывать на это наследство и опереться на социальное государство, молодые поколения терпят высокие налоги — и планируют личные финансы соответствующим образом.
Поступательный социальный и экономический прогресс заложен в самих обещаниях либеральной демократии.
И покуда экономика растет в рамках обширного социального, культурного и экономического прогресса, государство всеобщего благосостояния может выполнять свои обещания. В таком случае мы сами его поддерживаем — придерживаясь умеренности во всём: в высказываниях, действиях и при голосовании. Мы вкладываемся в стабильность, которую нам обещали институты либеральной демократии.
Сегодня европейская социальная модель повсеместно отказывается от своих обещаний — в судебной системе, в парламентской среде и в государстве всеобщего благосостояния. Люди гневно реагируют, однако политические элиты пребывают в блаженном и самодовольном неведении. Их оторванность от реальности навевает библейские аналогии — и в то же время вызывает опасения насчет того, чем это чревато.
Европе пора отказаться от либерально-демократического проекта — но мирным и упорядоченным образом. Увы, это кажется все менее достижимым. На постепенно ускоряющуюся общественную деградацию, которую мы сейчас наблюдаем, у политической элиты есть лишь один ответ: усугубить те самые социальные эксперименты, что привели Европу к упадку.
Об авторе:
Свен Ларсон — доктор философии, работал штатным экономистом в аналитических центрах и консультантом политических кампаний, автор ряда научных статей и книг. Изучает государство всеобщего благосостояния — то, как оно приводит к экономической стагнации, и какие реформы необходимы для смягчения последствий деятельности "большого правительства" (популярный в американской политэкономии термин подразумевает разрастание федерального правительства и расширение его функций, ведущее к повышению налогов и увеличению государственных расходов, — прим. ИноСМИ).
Еще больше новостей в телеграм-канале ИноСМИ >>