Если спросить любого человека на улице — в Москве, Токио или Буэнос-Айресе — назвать хотя бы одного египетского фараона, ответ в большинстве случаев будет одним и тем же. Не Рамсес II, правивший шестьдесят шесть лет и выигравший десятки сражений. Не Хатшепсут, создавшая торговую империю. Не Аменхотеп III, при котором Египет достиг пика могущества. Тутанхамон.
Мальчик-фараон, умерший в девятнадцать лет, не выигравший ни одной значимой битвы, не построивший ни одного великого храма и почти сразу после смерти намеренно вычеркнутый из официальной истории собственной страны. Парадокс его посмертной славы — один из самых удивительных в истории человечества.
Незначительный царь незначительного времени
Тутанхамон взошёл на престол примерно в 1332 году до нашей эры, когда ему было около восьми-девяти лет. Он был сыном Эхнатона — фараона-реформатора, который попытался разрушить тысячелетнюю религиозную систему Египта, заменив пантеон богов культом единого солнечного диска — Атона. Эта религиозная революция вызвала глубочайший кризис: жречество было лишено власти и доходов, традиционные храмы закрыты, а сам Эхнатон перенёс столицу в новый город Ахетатон, ныне известный как Амарна.
Тутанхамон унаследовал разрушенную страну. Его правление, продолжавшееся около десяти лет, свелось к одному главному делу: восстановлению старого порядка.
Тутанхамон вернул культ Амона, открыл закрытые ранее храмы, перенёс столицу обратно в Фивы и даже сменил собственное имя — при рождении он звался Тутанхатон, «живой образ Атона». Всё это, по меркам египетской истории, было скорее административной рутиной, чем великим деянием. Фараон исправлял чужие ошибки, а не совершал собственные подвиги.
После его ранней смерти — причины которой до сих пор остаются предметом споров — власть перешла к военачальнику Хоремхебу, который методично уничтожил всякую память об амарнском периоде. Имена Эхнатона, его жены Нефертити и самого Тутанхамона были вычеркнуты из официальных списков царей. Его гробницу засыпали строительным мусором, и через несколько поколений о нём не помнил почти никто.
Так бесславно заканчивается история незначительного фараона. Или начинается история самого знаменитого.
4 ноября 1922 года
Говард Картер искал гробницу Тутанхамона восемь лет. Его спонсор, лорд Карнарвон, уже готов был прекратить финансирование — сезон за сезоном приносил разочарования. В 1922 году Картер получил последний шанс: ещё один сезон, и всё. Четвёртого ноября рабочий, расчищавший мусор у подножия гробницы Рамсеса VI, наткнулся на ступеньку, вырубленную в скале. Потом ещё одну. Потом ещё.
Когда Карнарвон приехал из Англии и они вместе вскрыли запечатанную дверь, Картер просунул внутрь свечу. «Видите ли вы что-нибудь?» — спросил лорд. «Да,» — ответил Картер. — «Удивительные вещи».
Эти «удивительные вещи» вошли в историю. Потому что внутри находилось то, чего мир ещё никогда не видел: нетронутая гробница египетского фараона со всем погребальным инвентарём. Более пяти тысяч предметов. Золото, слоновая кость, алебастр, расписное дерево. Колесницы, ложа, статуи, ларцы с одеждой.
И в самом центре — четыре вложенных саркофага, последний из которых был сделан из чистого золота весом сто десять килограммов. А внутри — мумия юноши в золотой погребальной маске, ставшей самым узнаваемым артефактом древнего мира.
Гробница Тутанхамона оказалась нетронутой по иронии судьбы — именно потому, что её хотели уничтожить. Строительный мусор, которым её засыпали при Рамсесе VI, надёжно спрятал вход от грабителей. Попытка стереть память обернулась идеальной консервацией.
Механика мировой сенсации
Открытие произошло в правильный момент. Начало двадцатых годов двадцатого века — эпоха массовой прессы, телеграфа и фотографии. Новости из Долины царей расходились по всему миру в считанные часы. Лорд Карнарвон заключил эксклюзивный договор с газетой The Times, что само по себе стало скандалом и подстегнуло интерес конкурирующих изданий. Журналисты осаждали раскопки. Фотографии золотого саркофага, маски, погребальных сокровищ появлялись на первых полосах от Лондона до Сан-Франциско.
А потом умер лорд Карнарвон — через несколько месяцев после вскрытия гробницы, от заражения крови после укуса комара. И пресса получила то, чего ей не хватало: историю о проклятии фараона. Журналисты вспомнили надпись на входе в гробницу — якобы предупреждавшую об ужасной участи нарушителей покоя. Последующие смерти всех, кто имел какое-либо отношение к раскопкам, методично каталогизировались и преподносились как подтверждение мистической мести. То, что большинство участников экспедиции прожили долгую жизнь, в расчёт не принималось.
Проклятие Тутанхамона стало первым в истории вирусным мифом эпохи массмедиа. И этот миф приковал к имени мальчика-фараона внимание целого столетия.
Золото как язык универсального восхищения
Но даже без мистики открытие было бы сенсационным. Потому что гробница говорила на языке, понятном абсолютно всем: на языке золота и красоты.
Египтология до 1922 года была уделом специалистов. Иероглифы, папирусы, черепки — всё это требовало знаний и объяснений. Погребальная маска Тутанхамона не требовала ничего. Она была прекрасна очевидным, немедленным, физически ощутимым образом. Золото, лазурит, сердолик, обсидиан — и лицо, которое смотрело сквозь три тысячи лет с выражением одновременно царственным и почти живым.
Это лицо стало иконой. Не потому что за ним стоял великий правитель, а потому что оно было совершенно.
Когда в семидесятых годах прошлого века сокровища Тутанхамона отправились в мировое турне, выставки побили все рекорды посещаемости. В США за несколько месяцев их посмотрели миллионы людей. Мировой рекорд для музейной экспозиции. Люди стояли в очередях часами — не ради исторического образования, а ради того, чтобы оказаться рядом с чем-то, что они уже знали как легенду.
Парадокс забвения
Здесь и кроется главный парадокс. Тутанхамон стал известен именно потому, что его хотели забыть. Более великие фараоны строили монументы, высекали своё имя на скалах, возводили храмы — и их гробницы были разграблены в глубокой древности, потому что все знали, где их искать. Тутанхамон был стёрт из памяти — и это спасло его сокровища.
Рамсес II оставил после себя Абу-Симбел, Луксорский храм, Рамессеум и тысячи надписей. Его имя было выбито в камне по всему Египту. Его гробница была разграблена ещё в древности. От Рамсеса осталась идея величия — и практически ничего материального из личного погребального мира. От Тутанхамона осталось почти всё.
История жестоко иронична: чем тщательнее пытались уничтожить память о фараоне, тем полнее она сохранилась.
Что мы на самом деле знаем о нём
За столетие изучения учёные узнали о Тутанхамоне многое — и одновременно почти ничего важного с исторической точки зрения. Анализ ДНК установил его родство с Эхнатоном. Рентген и компьютерная томография мумии показали многочисленные переломы костей и следы малярии. Споры о причине смерти не утихают: одни исследователи настаивают на несчастном случае — возможно, падении с колесницы, другие говорят о болезни, третьи допускают убийство.
Но ни один из этих вопросов не имеет ответа, который изменил бы нашу оценку его царствования. Тутанхамон не совершил ничего великого. Он был молод, болен, зависим от советников и умер слишком рано, чтобы оставить след. История знает его не за то, что он сделал, а за то, что сохранилось после него.
Слава как случайность
В этом и состоит главный урок истории Тутанхамона: слава не всегда следует за величием. Иногда она следует за случайностью, за строительным мусором, засыпавшим нужный вход, за газетным контрактом, заключённым в нужный момент, за золотой маской, оказавшейся столь прекрасной, чтобы говорить без слов.
Мальчик, которого вычеркнули из истории, стал её самым узнаваемым персонажем. Фараон, считавшийся незначительным, оказался единственным, чьё лицо знает весь мир.