Дело № А83-9274/2022 представляет существенный практический интерес для участников закупок, поскольку демонстрирует подход судов к оценке не только поведения хозяйствующих субъектов непосредственно в ходе электронного аукциона, но и их действий на предшествующей стадии - при формировании начальной максимальной цены контракта. Судебные акты по данному делу показывают, что коммерческие предложения, направляемые заказчику для обоснования НМЦК, не являются нейтральным техническим документом. При наличии последующей связи между такими предложениями, составом участников закупки, минимальным снижением цены и итоговым заключением контракта они могут приобрести значение доказательств антиконкурентного поведения.
Спор возник в отношении электронного аукциона № 0175200000418000604 на оказание услуг по развитию и обеспечению функционирования информационной системы «Программа для Региональной системы межведомственного электронного взаимодействия Республики Крым». Закупка была размещена 24 октября 2018 года. Заказчиком выступало ГУП РК «Крымтехнологии», впоследствии преобразованное в АО «Крымтехнологии». Уполномоченным органом являлся Государственный комитет конкурентной политики Республики Крым. Начальная максимальная цена контракта была определена в размере 25 030 000,03 рубля.
По результатам аукциона 23 ноября 2018 года с ООО «КСК Технологии» был заключен контракт № Ф.2018.553249. Первоначальная цена контракта составляла 24 779 700 рублей. Впоследствии дополнительным соглашением от 17 декабря 2018 года цена была снижена до 24 344 049,26 рубля. В декабре 2018 года заказчиком была принята и оплачена часть оказанных услуг на сумму 6 465 023,70 рубля. Именно эта сумма впоследствии стала предметом требования о применении последствий недействительности сделки.
Правовая значимость дела заключается в том, что спор возник спустя несколько лет после заключения и частичного исполнения контракта. На момент обращения в суд контракт уже не являлся «текущей» закупочной историей: торги состоялись в 2018 году, акты и платежи были оформлены также в 2018 году, а иск о признании торгов и контракта недействительными был заявлен в 2022 году. Поэтому наряду с вопросом о наличии нарушений при проведении закупки суды оценивали вопрос о сроке исковой давности и о допустимости применения последствий недействительности к контракту прошлых лет.
Особое значение в деле имели коммерческие предложения, использованные заказчиком для расчета НМЦК. В соответствии со статьей 22 Федерального закона № 44-ФЗ начальная максимальная цена контракта может определяться методом сопоставимых рыночных цен, который является приоритетным. Формально заказчик получил несколько коммерческих предложений: от ООО «КСК Технологии», ООО «Ансер Про» и ООО «Альфаком». ООО «КСК Технологии» предложило цену 24 950 000 рублей, ООО «Ансер Про» - 24 470 000 рублей, ООО «Альфаком» - 25 670 000 рублей. На основании этих предложений и была сформирована НМЦК.
Однако, последующая судебная оценка была сосредоточена не только на формальном наличии трех ценовых предложений, а на их фактической роли в закупочной процедуре. Существенным оказалось то, что лица, представившие коммерческие предложения, затем были связаны с дальнейшим ходом закупки. К участию в аукционе были допущены ООО «КСК Технологии» и ООО «Ансер Про». Победителем стало ООО «КСК Технологии». При этом снижение цены в ходе торгов оказалось минимальным: участники сделали фактически по одному ценовому шагу, а цена снизилась примерно на 1% от НМЦК. ООО «Альфаком», представившее наиболее высокое коммерческое предложение и тем самым повлиявшее на ценовой диапазон при расчете НМЦК, участия в закупке не приняло.
Именно такая совокупность обстоятельств позволила судам рассматривать коммерческие предложения как часть общей доказательственной картины. В антимонопольных спорах значение имеет взаимосвязь документов, действий и экономического результата. Если коммерческие предложения формируют НМЦК, затем часть лиц выходит на торги, снижение цены носит символический характер, а иной участник, давший высокое предложение, фактически не участвует в конкурентной борьбе, такая модель может быть оценена как свидетельствующая о нарушении принципов конкуренции.
Дополнительно суды приняли во внимание обстоятельства, связанные с представлением иных коммерческих предложений с теми же реквизитами, но с другими ценовыми значениями. Такие расхождения усиливали сомнения в достоверности ценовой информации, использованной при формировании НМЦК, и позволяли оценивать поведение участников не как обычную хозяйственную активность, а как элемент согласованной модели. Для суда в подобных делах важны не только формальные реквизиты документов, но и их происхождение, содержание, сопоставимость, логика появления и последующая связь с результатами торгов.
С точки зрения гражданско-правовой квалификации суды исходили из положений статей 166, 167, 447 и 449 ГК РФ. Торги, проведенные с нарушением правил, установленных законом, могут быть признаны судом недействительными. Признание торгов недействительными влечет недействительность договора, заключенного с лицом, выигравшим торги. Следовательно, если нарушение при проведении торгов является существенным и повлияло на результат определения поставщика, контракт, заключенный по итогам таких торгов, не может рассматриваться как обычная действительная гражданско-правовая сделка.
Одновременно учитывались положения Федерального закона № 135-ФЗ «О защите конкуренции». В силу пункта 2 части 1 статьи 11 указанного закона запрещаются соглашения между хозяйствующими субъектами-конкурентами, если такие соглашения приводят или могут привести к повышению, снижению или поддержанию цен на торгах. Для квалификации нарушения не требуется наличие единого подписанного договора между участниками. Антиконкурентное соглашение может подтверждаться совокупностью косвенных доказательств, включая поведение участников до закупки, в ходе торгов и после их завершения.
В данном деле суды исходили из того, что выявленные обстоятельства свидетельствуют о пороке конкурентной процедуры. Нарушение заключалось не только в минимальном снижении цены в ходе аукциона, но и в более широкой хронологии: представление коммерческих предложений, формирование НМЦК, участие в торгах двух лиц из числа представивших предложения, отказ третьего лица от участия, ограниченная ценовая конкуренция и заключение контракта с ООО «КСК Технологии». Именно эта совокупность обстоятельств позволила признать торги недействительными, а контракт - ничтожным.
Первоначально Арбитражный суд Республики Крым решением от 18 июля 2024 года удовлетворил исковые требования: признал недействительными торги, признал ничтожным контракт от 23 ноября 2018 года № Ф.2018.553249 и применил последствия недействительности сделки, взыскав с ООО «КСК Технологии» 6 465 023,70 рубля. Апелляционный суд оставил решение без изменения.
Вместе с тем Арбитражный суд Центрального округа постановлением от 12 марта 2025 года подошел к делу более дифференцированно. В части признания торгов недействительными и контракта ничтожным судебные акты были оставлены без изменения. Однако, в части применения последствий недействительности сделки дело было направлено на новое рассмотрение. Основанием для этого стало то, что нижестоящие суды не выяснили, когда началось исполнение контракта, и не дали надлежащей оценки заявлению ответчика о применении срока исковой давности.
Признание сделки ничтожной и применение последствий ее недействительности - связанные, но самостоятельные вопросы. Ничтожная сделка является недействительной независимо от признания ее таковой судом, однако, взыскание денежных средств в порядке последствий недействительности требует самостоятельной проверки. Суд должен установить, имело ли место исполнение, когда оно началось, в каком объеме сторона получила денежные средства, какой срок исковой давности подлежит применению и с какого момента он должен исчисляться.
Основной довод ответчика при новом рассмотрении состоял в том, что срок исковой давности был пропущен. ООО «КСК Технологии» ссылалось на то, что акты оказанных услуг были подписаны 28 декабря 2018 года, в тот же период была произведена оплата, а значит, именно с указанной даты заказчик знал об исполнении контракта и должен был заявлять требования о применении последствий недействительности. По позиции ответчика, обращение в суд в 2022 году свидетельствовало о пропуске установленного законом срока.
Однако, суды не согласились с таким подходом. Они разграничили знание заказчика о факте исполнения контракта и знание о нарушении конкурентной процедуры, ставшем основанием для признания торгов и контракта недействительными. Само по себе подписание актов и перечисление денежных средств в декабре 2018 года означало лишь то, что заказчику было известно об исполнении части обязательств. Но это не означало, что заказчик в тот момент знал или должен был знать о согласованном поведении участников закупки, о роли коммерческих предложений в формировании НМЦК и о наличии признаков нарушения антимонопольного законодательства.
Суды приняли во внимание, что обстоятельства, послужившие основанием для предъявления иска, были выявлены в рамках антимонопольного производства. Существенное значение имели заключение ФАС России об обстоятельствах дела от 29 апреля 2022 года и последующее решение ФАС России от 1 июня 2022 года. Именно после получения соответствующих материалов у истца возникла реальная возможность оценить закупку как сделку, заключенную по результатам торгов с признаками нарушения антимонопольного законодательства.
В спорах о недействительности торгов и контрактов, связанных с антиконкурентными соглашениями, момент начала течения срока исковой давности не всегда может механически привязываться к дате заключения контракта, подписания актов или оплаты. Если основанием иска является не само исполнение договора, а выявленный позднее порок конкурентной процедуры, суд оценивает, когда истец узнал или должен был узнать именно о соответствующих нарушениях. Это особенно актуально для закупок, где антиконкурентная модель может быть установлена только после проверки ФАС, анализа документов, сопоставления ценовых предложений и поведения участников.
При новом рассмотрении Арбитражный суд Республики Крым решением от 27 ноября 2025 года вновь удовлетворил требование о применении последствий недействительности сделки и взыскал с ООО «КСК Технологии» 6 465 023,70 рубля. Двадцать первый арбитражный апелляционный суд постановлением от 27 мая 2026 года оставил данное решение без изменения. Суд апелляционной инстанции подтвердил, что выводы о недействительности торгов и ничтожности контракта уже получили судебную оценку и не были отменены кассационной инстанцией. Предметом нового рассмотрения являлся именно вопрос о последствиях недействительности и сроке исковой давности.
Отдельно следует отметить позицию судов относительно довода ответчика о наличии у результата работ потребительской ценности. Ответчик ссылался на то, что услуги были оказаны, акты подписаны, результат принят заказчиком, а следовательно, взыскание денежных средств нарушает баланс интересов сторон. В подобных спорах этот довод не всегда является решающим. Если контракт заключен по результатам торгов, признанных недействительными в связи с нарушением конкуренции, суд оценивает не только факт передачи результата, но и законность экономического основания получения денежных средств.
Именно поэтому признание контракта ничтожным повлекло применение последствий недействительности. Суды исходили из того, что сохранение за исполнителем денежных средств, полученных по контракту, заключенному в результате недействительных торгов, не обеспечивало бы восстановления нарушенных прав и законных интересов истца. Иной подход фактически позволял бы участнику, чье поведение признано связанным с нарушением конкуренции, сохранить экономический результат сделки, возникшей из порочной закупочной процедуры.
При этом размер взыскания был определен не в размере всей цены контракта, а в размере фактически полученных денежных средств - 6 465 023,70 рубля. Это имеет значение для понимания механизма последствий недействительности. Суд взыскивал не абстрактную сумму ущерба и не всю цену контракта, а денежные средства, реально перечисленные исполнителю в рамках исполнения сделки, признанной ничтожной. Таким образом, предмет взыскания был связан с фактическим исполнением и объемом полученного ответчиком имущественного предоставления.
Практический вывод из данного дела состоит в том, что коммерческие предложения в закупках должны рассматриваться участниками рынка как юридически значимый документ, способный повлечь серьезные правовые последствия. Если коммерческое предложение используется для расчета НМЦК, а затем лицо, предоставившее такое предложение, участвует в закупке либо связано с участниками торгов, это обстоятельство может быть исследовано ФАС и судом в контексте возможного антиконкурентного поведения. Особенно рискованной является ситуация, когда коммерческие предложения формируют высокий ценовой ориентир, снижение на торгах минимально, а конкуренция носит формальный характер.
Для поставщиков данное дело показывает, что риски не ограничиваются административной ответственностью по статье 14.32 КоАП РФ или возможным антимонопольным делом. Последствием выявленного нарушения может стать гражданско-правовой спор о недействительности торгов и контракта, а также взыскание денежных средств, полученных по уже исполненному или частично исполненному контракту. Причем такой спор может возникнуть спустя годы после заключения договора, если основания для иска были выявлены позднее в рамках антимонопольного производства.
Для заказчиков вывод не менее важен. Формальное наличие нескольких коммерческих предложений не гарантирует устойчивость НМЦК и последующего контракта. Заказчик должен быть способен подтвердить реальность анализа рынка, независимость источников ценовой информации, отсутствие искусственного формирования ценового диапазона и добросовестность закупочной процедуры. В противном случае даже корректно оформленные документы могут быть переоценены судом с учетом последующих обстоятельств.
Дело № А83-9274/2022 демонстрирует, что суды рассматривают закупку как единую юридическую и экономическую хронологию: от коммерческих предложений и расчета НМЦК до поведения участников на торгах, заключения контракта, его исполнения и последующего выявления антимонопольных нарушений. Если эта хронология указывает на ограничение конкуренции, контракт может быть признан ничтожным, а полученные по нему денежные средства - взысканы обратно. При этом ссылка на давность требует серьезного правового обоснования и не освобождает ответчика автоматически, если суд приходит к выводу, что истец узнал о реальных основаниях недействительности только после материалов ФАС.
Именно поэтому участникам закупок необходимо заранее оценивать не только свою ценовую стратегию на аукционе, но и всю предшествующую документацию: коммерческие предложения, переписку, расчеты цены, участие аффилированных или фактически связанных лиц, повторяемость поведения в закупках и экономическую обоснованность снижения. В антимонопольных спорах значение имеет не отдельный документ, а совокупность обстоятельств. И если эта совокупность будет свидетельствовать о согласованной модели поведения, даже контракт 2018 года может спустя несколько лет стать основанием для взыскания миллионов рублей.
Юлия Лещук, адвокат по картелям и антиконкурентным соглашениям
Антимонопольный дозор