— Что значит, вас нет дома? — свекровь замолчала на секунду. — Ах да… вы же теперь меня даже в гости не зовёте.
Елена медленно убрала телефон от уха и посмотрела на Сергея.
Муж сидел напротив за маленьким столиком в кафе, держал в руке вилку и по лицу жены уже понял, кто именно звонит. Он даже не спросил. Только прикрыл глаза ладонью и тихо выдохнул.
— Галина Николаевна, мы действительно не дома, — спокойно ответила Елена. — Мы в другом конце города.
— Очень интересно, — голос свекрови стал тонким, обиженным. — А я уже почти подъехала.
Елена сжала телефон крепче.
— Вы же не предупреждали.
— А я теперь должна записываться к родному сыну на приём? — возмутилась Галина Николаевна. — Хорошо устроились. Квартиру купили, дверь поставили, мать за порог.
Сергей поднял глаза. На его лице появилось то самое выражение, которое Елена за последние месяцы успела изучить до мелочей: ему стыдно, неудобно, но вмешиваться он пока не готов.
— Мам, — наконец произнёс он громче, наклоняясь к телефону. — Мы сегодня не можем.
На том конце стало тихо.
Потом свекровь сказала уже ледяным голосом:
— Значит, не можете. Понятно. Я просто хотела привезти вам кое-что полезное. Но раз я стала лишней, поеду обратно.
— Мама, не начинай, — Сергей потёр переносицу.
— Я и не начинаю. Это вы начали, когда решили, что я чужая.
Елена выключила громкую связь, поднесла телефон к уху и очень ровно произнесла:
— Галина Николаевна, если вы хотите приехать в гости, нужно заранее договориться о времени. Мы вам это уже говорили.
— Ох, как официально! — свекровь коротко рассмеялась. — Прямо как в учреждение звоню.
— Не в учреждение. В чужой дом.
Сергей резко поднял голову.
Елена сама удивилась, насколько спокойно прозвучали эти слова. Не зло, не грубо, а так, будто она наконец-то сказала очевидное.
В трубке послышался шум дороги. Свекровь, видимо, сидела в такси и не знала, что ответить сразу.
— Чужой, значит, — медленно повторила она. — Хорошо. Я запомню.
Связь оборвалась.
Елена положила телефон на стол и только теперь заметила, что почти не дышала последние полминуты. Сергей смотрел на неё с растерянностью.
— Зачем ты так?
— Как?
— Ну… "чужой дом".
Елена отложила вилку.
— А чей он, Серёж?
— Наш.
— Вот именно. Наш с тобой. Не проходной двор, не выставочный зал и не место, куда можно приезжать с подругами без предупреждения.
Сергей хотел возразить, но промолчал.
Потому что оба прекрасно знали, с чего всё началось.
Галина Николаевна никогда не была злой женщиной. Громкой — да. Самоуверенной — очень. Уверенной, что лучше всех знает, как правильно жить, что покупать, когда отдыхать и кого приглашать, — безусловно. Но злой её назвать было сложно.
Когда Елена только вышла замуж за Сергея, свекровь казалась даже забавной. Она могла прийти с пакетом мандаринов, остаться на ужин, рассказать три истории про соседку Лиду и уйти, поцеловав сына в макушку так, будто ему не тридцать четыре года, а семь.
Елена сначала улыбалась.
Потом привыкала.
Потом терпела.
А потом однажды поймала себя на том, что в воскресенье утром не радуется выходному, а прислушивается к подъездному лифту.
Галина Николаевна приезжала часто. Иногда предупреждала заранее.
— Я в субботу к вам заеду, — говорила она таким тоном, будто не спрашивала, а сообщала прогноз погоды.
Если Сергей отвечал, что они заняты, мать обижалась.
— Заняты они. А мать, значит, свободная всегда должна быть. Ну ладно.
И через час всё равно могла появиться у двери.
Сначала с контейнерами еды. Потом с пакетами ненужных вещей. Потом просто так.
— Я ненадолго, — говорила она и проходила на кухню.
"Ненадолго" у неё легко превращалось в четыре часа.
Елена работала мастером по реставрации обуви в небольшой мастерской. Работа была кропотливой: кожа, замша, краска, фурнитура, заказы, сроки. Дома ей хотелось тишины. Иногда она брала часть мелких работ с собой: подкрасить ремешок, заменить декоративную деталь, подготовить изделие к выдаче. Но при свекрови сосредоточиться было невозможно.
— Леночка, а ты чего всё ковыряешься? Это же обувь, не иконы реставрируешь.
— Это заказ клиента.
— Ой, клиенты подождут. Лучше бы Серёже нормальный ужин сделала.
Елена поднимала глаза.
Сергей в такие моменты обычно улыбался виновато.
— Мам, ну перестань.
И всё.
Он никогда не говорил жёстче. Всегда "перестань", "ну хватит", "не начинай". Так, чтобы вроде бы защитить жену, но и мать не расстроить.
Долгое время Елена убеждала себя, что это мелочи.
Пока однажды Галина Николаевна не приехала с двумя подругами.
День был будний. Елена вернулась из мастерской раньше обычного, потому что сорвался один заказ. Она решила разобрать материалы, принять душ и спокойно приготовить ужин. Сергей должен был приехать ближе к вечеру.
Звонок в дверь прозвучал настойчиво.
Елена посмотрела в глазок и увидела свекровь. Рядом с ней стояли две женщины примерно её возраста. Одна держала в руках коробку конфет, другая поправляла яркий платок на шее.
Елена открыла не сразу.
— Ой, ну наконец-то! — Галина Николаевна шагнула внутрь так уверенно, будто заранее получила разрешение. — Девочки, проходите. Это наша квартира.
Елена даже не сразу поняла, что происходит.
— Здравствуйте, — сказала она, машинально отступая.
— Какая прихожая просторная, — восхищённо произнесла одна из подруг. — Галочка, ты не преувеличивала.
— А я что говорила! — свекровь сияла. — Серёжка у меня молодец. Всё в дом, всё в семью.
Елена медленно закрыла дверь.
— Галина Николаевна, вы почему не предупредили?
— Да мы рядом были! Я девочкам говорю: хотите покажу, как сын живёт? Они давно просили.
Подруги уже разулись и с любопытством рассматривали коридор.
У Елены на рабочем столе в гостиной лежали заказы клиентов. Аккуратно разложенные кусочки кожи, инструменты, тюбики с краской, подписанные пакеты. Она не успела убрать ничего.
Галина Николаевна прошла туда первой.
— Вот здесь у них гостиная. Леночка иногда тут свои ботинки чинит, — сказала она снисходительно, будто рассказывала об увлечении ребёнка.
— Не чиню, а реставрирую, — сухо поправила Елена.
— Ой, какая разница, — отмахнулась свекровь.
Одна из подруг взяла со стола маленькую металлическую пряжку.
— А это что?
Елена быстро подошла и забрала деталь.
— Это чужой заказ. Пожалуйста, ничего не трогайте.
Женщина смутилась, а Галина Николаевна недовольно нахмурилась.
— Лен, ну что ты как надзиратель? Люди просто смотрят.
— Они смотрят мои рабочие материалы без моего разрешения.
В комнате стало неловко тихо.
Но свекровь быстро нашлась.
— Пойдёмте лучше кухню посмотрим. Там у них гарнитур хороший, я Серёже сразу сказала, чтобы брал светлый.
Елена стояла посреди комнаты и чувствовала, как ладони стали влажными от сдерживаемого раздражения. Она не кричала. Не устраивала сцену. Но внутри уже что-то щёлкнуло.
Когда Сергей вечером вернулся, жена не стала ждать.
— Твоя мама сегодня привела двух подруг показывать квартиру.
Он замер у входа.
— В смысле?
— В прямом. Без предупреждения. Как на экскурсию.
Сергей снял куртку, повесил её и виновато посмотрел на жену.
— Натворила, конечно…
— Натворила? Серёж, она водила людей по нашей квартире.
— Я поговорю с ней.
— Нет. Мы поговорим вместе. И правило будет одно: любые визиты только заранее.
Сергей поморщился.
— Она обидится.
Елена кивнула.
— А я уже обиделась.
В тот вечер они впервые серьёзно поссорились из-за Галины Николаевны. Сергей говорил, что мать не со зла, что она просто такая, что у неё нет других радостей, что после смерти отца она слишком привязалась к сыну.
Елена слушала долго.
Потом спросила:
— А я к чему должна привязаться? К звонку в дверь?
Сергей замолчал.
На следующий день он всё-таки поговорил с матерью. Разговор получился коротким и неприятным. Галина Николаевна заявила, что её унизили, выставили нахалкой и теперь, видимо, сыну проще забыть, кто его вырастил.
Несколько недель она не приезжала.
Зато звонила.
То Сергею.
То Елене.
То в самый неудобный момент.
— Я просто узнать, живы ли вы там.
— Я думала, может, заболели. Раз мать не зовёте.
— Ничего, привыкну одна сидеть.
Елена каждый раз отвечала ровно. Сергей нервничал, оправдывался, иногда обещал заехать к матери, иногда просил жену быть мягче.
— Она тяжело перестраивается.
— Серёж, она не мебель двигает. Она просто должна позвонить заранее и услышать ответ.
— Для неё это выглядит так, будто её отодвинули.
— А для меня это выглядит так, будто мой дом наконец перестал быть расписанием её настроения.
Сергей устало тёр лицо ладонями.
Ему хотелось, чтобы всё как-нибудь само наладилось.
Но само не налаживалось.
В тот вечер, когда свекровь позвонила из такси, Елена и Сергей впервые за долгое время выбрались вдвоём в кафе. Без повода. Просто потому, что оба устали, а дома не хотелось снова обсуждать ремонт крана, счета и телефонные обиды Галины Николаевны.
После звонка настроение испортилось.
Сергей доел почти молча.
Елена смотрела в окно на прохожих и понимала, что эта история на одном разговоре не закончится.
Она оказалась права.
На следующий день Галина Николаевна приехала к ним утром.
Уже без такси, без звонка и без предупреждения.
Елена открыла дверь, потому что ждала курьера с материалами для работы. На пороге стояла свекровь с небольшим пакетом в руке.
— Доброе утро, — сказала она подчёркнуто вежливо. — Я на пять минут. Раз уж теперь надо докладывать, докладываю: приехала.
Елена не отступила в сторону.
— Галина Николаевна, Сергей на работе.
— А я не только к Сергею. Я и к тебе.
— У меня сейчас заказ.
— Ничего страшного. Я быстро.
Свекровь попыталась пройти, но Елена осталась стоять в проёме.
Галина Николаевна подняла брови.
— Ты меня не пустишь?
Елена посмотрела на пакет в её руке.
— Вы можете сказать, зачем приехали?
— Прекрасно, — свекровь кивнула сама себе. — Уже на пороге допрашивают.
Она достала из пакета пластиковый контейнер.
— Котлеты принесла. Серёжа любит.
— Спасибо. Я передам.
Елена взяла контейнер, но с места не сдвинулась.
Галина Николаевна смотрела на неё несколько секунд. Щёки у неё порозовели, губы дрогнули, но она сдержалась.
— Значит, вот так теперь.
— У меня работа, — повторила Елена.
— Работа у неё. А у меня, значит, времени вагон.
— Я этого не говорила.
— Зато показала.
Свекровь резко развернулась и пошла к лифту.
Елена закрыла дверь не сразу. Она стояла в прихожей с контейнером в руках и впервые за долгое время не чувствовала вины.
Только усталость.
Вечером Сергей вернулся раздражённым.
— Мама сказала, ты её не пустила.
— Верно.
— Лен…
— Она приехала без предупреждения.
— Она котлеты принесла.
— Серёж, если человек держит в руках контейнер, это не пропуск в квартиру.
Он прошёл на кухню, налил воды и выпил почти залпом.
— Ты могла пустить её на пять минут.
— А потом она сидела бы час. Потом сказала бы, что я ей даже чаю не предложила. Потом ты бы звонил и просил меня быть терпимее.
Сергей шумно поставил стакан на стол.
— Это моя мать.
Елена повернулась к нему.
— А я твоя жена. И я живу здесь каждый день.
Эти слова повисли между ними тяжело и неприятно.
Сергей отвёл взгляд первым.
Через два дня Галина Николаевна пошла другим путём. Она перестала звонить Елене и начала звонить соседке снизу, с которой познакомилась во время одного из визитов.
Соседка Лариса Петровна была женщиной разговорчивой и любопытной. Елена знала её поверхностно: здоровались у лифта, иногда обсуждали управляющую компанию, но близко не общались.
В субботу утром Лариса Петровна поймала Елену у почтовых ящиков.
— Леночка, можно вас на минутку?
— Да, конечно.
Соседка понизила голос.
— У вас там всё нормально?
Елена насторожилась.
— В каком смысле?
— Да Галина Николаевна вчера звонила. Переживает. Говорит, вы Сергея от неё совсем закрыли. Она даже попасть к сыну не может.
Елена несколько секунд молчала.
Лариса Петровна неловко поправила сумку на плече.
— Я не лезу, конечно. Но мать всё-таки…
Елена внимательно посмотрела на соседку.
— Лариса Петровна, к Сергею никто доступ не закрывал. Он взрослый человек, у него есть телефон, машина и свободное время. Если хочет увидеться с матерью, он может поехать к ней в любой день.
Соседка смутилась.
— Ну да, конечно…
— А вот приходить к нам без предупреждения мы попросили больше не делать. Только и всего.
Лариса Петровна быстро закивала.
— Понимаю. Я просто спросила.
Елена поднялась домой с неприятным ощущением, будто свекровь уже начала рассказывать их семейную ситуацию посторонним людям.
К вечеру выяснилось, что не только посторонним.
Сергею позвонила двоюродная тётка.
Потом старший брат матери.
Потом какая-то дальняя родственница, которую Елена видела один раз на свадьбе.
Все говорили примерно одно и то же:
— Мать нельзя обижать.
— Женщины приходят и уходят, а мать одна.
— Нехорошо, Серёжа. Нехорошо.
После третьего звонка Сергей выключил звук и бросил телефон на диван.
— Она всем рассказала.
Елена сидела рядом и разбирала коробку с рабочими материалами. Пальцы у неё двигались быстро и точно, но лицо оставалось спокойным.
— Разумеется.
— Я поговорю.
— Поговори.
— Только ты не начинай, пожалуйста.
Елена подняла глаза.
— Это она обзванивает родню, а не я.
Сергей ничего не ответил.
Он позвонил матери из другой комнаты. Сначала говорил тихо. Потом голос стал жёстче.
— Мам, зачем ты втягиваешь родственников?.. Нет, никто тебя не выгонял из моей жизни… Потому что приезжать без спроса — это не нормально… Мам, не переворачивай.
Елена впервые услышала в его голосе раздражение не на неё, а на Галину Николаевну.
Это было неожиданно.
Разговор закончился хлопком двери в комнате. Сергей вернулся мрачный.
— Она плачет.
— И что теперь?
— Не знаю.
Он сел рядом.
— Я правда не знаю, как правильно.
Елена отложила материалы.
— Правильно — не делать меня виноватой за то, что мы хотим спокойно жить у себя дома.
Сергей долго смотрел в пол.
— Я понимаю.
— Пока только словами.
Он поднял глаза, хотел что-то сказать, но передумал.
Следующая неделя прошла странно.
Галина Николаевна молчала.
Не звонила Елене. Сергею писала коротко: "Жива", "Не беспокойся", "Сама справлюсь".
Сергей каждый раз нервничал, но не срывался ехать к матери немедленно. Елена видела, как ему трудно. Он вырос с привычкой откликаться на любой материнский вздох, и теперь словно учился заново отличать заботу от постоянного чувства вины.
В пятницу вечером он сам предложил:
— Давай пригласим маму в воскресенье. Нормально. Заранее. На обед.
Елена кивнула.
— Давай.
— Только если она начнёт…
— Я не буду молчать.
— Я тоже.
В воскресенье Галина Николаевна пришла ровно в два.
Елена даже удивилась.
Свекровь принесла пакет с фруктами и выглядела торжественно обиженной. Сняла обувь, прошла на кухню, села на стул и обвела взглядом помещение так, будто проверяла, не изменилось ли что-то без её разрешения.
Обед начался спокойно.
Сергей рассказывал о работе.
Елена спросила свекровь о самочувствии.
Галина Николаевна отвечала коротко, но без колкостей.
Почти час всё шло хорошо.
Потом она вдруг сказала:
— Я тут подумала. Раз уж теперь у вас такие строгие порядки, мне, наверное, надо иметь своё время для визитов. Например, каждое воскресенье.
Елена подняла глаза.
Сергей замер.
— Мам, каждое воскресенье мы не готовы.
— Почему? Вы же дома.
— Не всегда.
— Ну значит, будете планировать.
Елена аккуратно положила вилку рядом с тарелкой.
— Галина Николаевна, мы не будем закреплять за вами воскресенья.
Свекровь прищурилась.
— Вот как. Даже один день матери жалко.
— Дело не в жалости.
— Конечно, конечно. У вас всё не в этом. Только результат один — я лишняя.
Сергей впервые не стал ждать, пока жена ответит.
— Мам, хватит.
Галина Николаевна резко повернулась к нему.
— Что хватит?
— Делать вид, что тебя кто-то вычеркнул. Мы пригласили тебя сегодня. Ты сидишь у нас за столом. Но ты всё равно пытаешься добиться, чтобы мы снова жили по твоему расписанию.
Свекровь растерялась.
Елена увидела, как у неё дрогнули пальцы на ручке чашки. Галина Николаевна явно не ожидала, что сын скажет это вслух.
— Серёжа…
— Нет, мам. Я тебя люблю. Но это не значит, что ты можешь приезжать когда захочешь, приводить людей без спроса и потом жаловаться родственникам.
Галина Николаевна побледнела.
— Значит, я всем мешаю.
— Ты мешаешь, когда не слышишь слово "нет".
На кухне стало очень тихо.
Елена даже не вмешивалась. Впервые Сергей говорил сам.
Свекровь медленно встала.
— Спасибо за обед.
— Мам, не надо уходить вот так.
— А как надо? Весело хлопать в ладоши от радости, что родной сын меня отчитывает?
Елена тоже встала.
— Никто вас не отчитывает. Вам объясняют то, о чём мы говорим уже полгода.
Галина Николаевна посмотрела на неё с усталой злостью.
— Это ты его настроила.
Сергей резко отодвинул стул.
— Нет. Это я наконец-то услышал, что происходит у меня дома.
Свекровь прижала пакет к себе и вышла в прихожую.
На этот раз Сергей пошёл за ней.
Елена осталась на кухне. Она слышала, как он тихо говорит матери:
— Я приеду к тебе на неделе. Сам. Но сюда ты будешь приходить только тогда, когда мы договоримся.
— А если мне плохо станет?
— Тогда ты позвонишь, и я приеду. Не надо путать помощь и внезапные визиты.
Галина Николаевна ничего не ответила.
Дверь закрылась.
Сергей вернулся через минуту. Лицо у него было серым от переживаний, но взгляд — твёрдым.
— Она обиделась.
— Да.
— Сильно.
— Да.
Он сел и провёл рукой по волосам.
— Но я не жалею, что сказал.
Елена подошла и обняла его за плечи. Сергей накрыл её ладонь своей.
Неделю после этого Галина Николаевна снова молчала.
Потом позвонила Сергею и попросила приехать починить полку в шкафу. Он съездил. Вернулся поздно, уставший, но спокойный.
— Как она?
— Нормально. Сначала молчала. Потом пыталась сказать, что ты меня отняла.
— А ты?
— Сказал, что я не вещь.
Елена улыбнулась одними глазами.
Казалось, история начала выравниваться.
Но Галина Николаевна сдаваться не собиралась.
Через две недели у Сергея был день рождения.
Елена заранее заказала столик в небольшом ресторане. Они решили отметить вдвоём, а к матери Сергей собирался заехать на следующий день.
План был простой и понятный.
Ровно до того момента, пока утром в день рождения Сергею не позвонила тётя Рая.
— Серёженька, мы во сколько подъезжаем?
Он сидел на краю кровати и пытался понять, что происходит.
— Куда подъезжаете?
— Ну как куда? К вам. Галя сказала, у тебя сегодня домашний праздник. Мы уже подарок купили.
Елена, стоявшая у шкафа с платьем в руках, медленно повернулась.
Сергей включил громкую связь.
— Тётя Рая, у нас сегодня нет домашнего праздника.
— Как нет? Галя сказала, что вы просто скромничаете. Она ещё Валеру с женой позвала. И Светку.
Елена прикрыла глаза на секунду, потом спокойно положила платье на кровать.
Сергей поднялся.
— Я сейчас маме позвоню.
Галина Николаевна ответила не сразу.
— Мам, ты зачем позвала людей к нам домой?
— Серёжа, ну день рождения же! Что ты как чужой? Люди хотят поздравить.
— Мы никого не приглашали.
— Потому что вы теперь всё вдвоём да вдвоём. Нельзя так. Родня должна общаться.
Елена стояла рядом и слушала.
В её лице не было ни удивления, ни растерянности. Только твёрдая собранность. Она уже поняла, что это не недоразумение. Это была попытка вернуть всё назад — не просьбой, так фактом.
Сергей говорил долго. Сначала спокойно, потом резче. В конце сказал:
— Никого не будет. Мы уезжаем.
— Куда это вы уезжаете?
— Отмечать. Как и планировали.
— А люди?
— Ты их позвала. Ты им и объяснишь.
Он отключил звонок.
Елена подошла к нему.
— Ты уверен?
Сергей посмотрел на неё.
— Да.
Они собрались и уехали почти сразу. По дороге Сергей отключил звук на телефоне. Елена видела, как он нервничает, но впервые не пыталась сгладить ситуацию за него.
В ресторане он всё же несколько раз проверял экран. Пропущенных было много: мать, тётя Рая, неизвестный номер, снова мать.
Ближе к вечеру пришло сообщение от Галины Николаевны:
"Спасибо за позор. Люди стояли у подъезда с подарками".
Сергей долго смотрел на экран.
Потом напечатал:
"Я никого не приглашал. Больше так не делай".
И убрал телефон.
Елена не стала ничего говорить. Только подняла бокал с соком.
— За тебя.
Сергей улыбнулся впервые за день.
— За нас.
После дня рождения случилось то, чего Елена не ожидала.
Галина Николаевна сама пришла к ним через неделю. Но на этот раз позвонила заранее.
— Можно я зайду завтра вечером? На полчаса.
Елена взяла трубку, потому что Сергей был в душе.
— Завтра вечером нам неудобно.
Свекровь помолчала.
Елена уже приготовилась к упрёкам.
Но Галина Николаевна вдруг спросила:
— А когда удобно?
Елена даже посмотрела на телефон, будто могла не узнать номер.
— В субботу после четырёх.
— Хорошо. Я приду в субботу.
Она пришла в субботу в половине пятого.
Без подруг.
Без родственников.
Без обиды на лице, выставленной как медаль.
Принесла яблоки и маленькую коробку конфет.
Села на кухне, посмотрела на Сергея, потом на Елену.
— Я не сразу поняла, — сказала она вдруг.
Сергей насторожился.
— Что именно?
— Что вы не меня выгоняете. А просто хотите, чтобы я спрашивала.
Елена молчала.
Галина Николаевна разгладила ладонью край скатерти на столе и продолжила:
— Когда Николай был жив, у нас всегда кто-то ходил. Соседи, родня, друзья. Дверь почти не закрывалась. Потом он умер, и стало тихо. Очень тихо. Я, наверное, начала ездить к вам не только к Серёже. А туда, где не так пусто.
Сергей посмотрел на мать уже мягче.
— Мам…
— Подожди. Я всё равно скажу. Мне было обидно. Казалось, что меня отрезали. А потом я представила, что ко мне кто-то начнёт приезжать без звонка, ходить по комнатам и приводить знакомых. Я бы первая скандал устроила.
Елена не удержалась и тихо усмехнулась.
Галина Николаевна тоже вдруг улыбнулась, устало и немного виновато.
— Вот. Значит, понимаю. Просто признать не хотела.
Сергей выдохнул так, будто полгода носил на плечах тяжёлую сумку и наконец поставил её на пол.
— Мам, мы рады тебя видеть. Правда. Только давай договариваться.
— Давайте.
— И без родственников у подъезда.
Галина Николаевна прикрыла лицо ладонью.
— За это мне до сих пор стыдно. Рая теперь неделю будет вспоминать.
— Заслужила, — честно сказал Сергей.
Свекровь посмотрела на него строго, но без прежней резкости.
— Заслужила.
После этого визиты не стали идеальными сразу.
Галина Николаевна иногда всё ещё начинала фразу с привычного:
— Я завтра заеду…
Но теперь сама останавливалась и поправлялась:
— Если вам удобно.
Иногда обижалась, когда слышала отказ, но уже не садилась в такси назло всем.
Сергей стал чаще сам ездить к матери. Не по первому тревожному вздоху, а нормально: позвонить, договориться, приехать, помочь, поужинать, вернуться домой.
Елена тоже перестала вздрагивать от звонка в дверь.
Однажды вечером, месяца через два после той истории с днём рождения, они с Сергеем сидели на кухне. Он чистил мандарины, Елена проверяла список заказов на следующий день.
Телефон Сергея коротко звякнул.
Он прочитал сообщение и улыбнулся.
— Мама спрашивает, можно ли в воскресенье заехать.
— А мы что планировали?
— Ничего особенного.
Елена подумала и кивнула.
— Пусть приезжает.
Сергей набрал ответ.
Через минуту пришло новое сообщение.
Он рассмеялся.
— Что там?
— Пишет: "Только я одна. Без экскурсий".
Елена тоже улыбнулась.
Она не стала говорить красивых слов и подводить итоги. В этом не было необходимости.
В квартире было тихо. Не пусто, не напряжённо, не настороженно. Просто спокойно.
И впервые за долгое время звонок от Галины Николаевны не испортил вечер, а стал обычным сообщением от человека, который наконец-то научился сначала спрашивать, а уже потом приезжать.