Надя уже не помнила, когда отец улыбался. После смерти мамы он стал хмурым и неразговорчивым. Наде тоже было нелегко, ведь потерять мать в десять лет — большой стресс. Да и в любом возрасте это горько и больно.
Чтобы хоть как-то порадовать отца, девочка старалась сама управляться по хозяйству, но тот, словно не замечал её стараний. Он не обращал внимания на чисто вымытые полы, на стопки выстиранного и выглаженного белья.
Если Надя приходила к нему с каким-нибудь вопросом, отец смотрел сквозь неё, будто не понимая, о чём она говорит. Лишь с третьего раза дочь могла достучаться до него.
— Пап, ты придёшь на концерт в школу?
— Что? — переспрашивал тот.
— Я буду выступать завтра на концерте. Ты придёшь? — умоляюще смотрела на него Надя, но уже по глазам видела, что отец где-то далеко и не слышит её.
Тогда она вздыхала и уходила к себе в комнату, а со сцены всё-таки искала глазами отца среди зрителей в зале, но не находила и перед сном плакала в подушку, не зная, как вернуть себе прежнего папу.
Николай всё никак не мог смириться со смертью жены. Он злился на неё, что она оставила их из-за какой-то дурацкой болячки.
«Медицина шагнула далеко вперёд, — сердито рассуждал он про себя, — лечат такие сложные случаи, а тут какое-то воспаление лёгких!»
Он никак не хотел винить себя, что недоглядел, не настоял, не был внимателен к симптомам жены, когда она жаловалась на недомогание, слабость и усталость. А когда дело дошло до «скорой», было уже поздно: болезнь дала осложнение на сердце.
Вот уже год отец ходил по дому словно призрак. Он машинально готовил еду, чтобы не умереть самому и не уморить голодом дочь, машинально ходил на работу, в магазин за продуктами. Привести его в чувство у Нади не получалось, и она очень переживала из-за этого.
Но через год всё изменилось. Отец, словно ожил, повеселел, стал больше следить за собой, подстригся, брился каждый день и даже сам гладил свои рубашки. А потом привёл в дом женщину.
— Надюшка, познакомься, это Галя, — представил он дочери свою новую знакомую. — Она будет моей женой и твоей новой мамой.
— Не мамой, а мачехой, — поправила женщина.
Галя была красивой. Невысокая, стройная, с копной густых каштановых волос, она была похожа на куклу Барби.
— Здравствуй, Надя, — Галя оглядела девочку с ног до головы и, словно тут же забыв про неё, принялась хозяйничать в доме.
Она была слишком энергичной, шумной. Наде казалось, что невеста отца заполнила собой всё пространство в квартире, вытесняя память о маме. Везде были вещи Гали, её запах, её голос. Она убрала все фотографии бывшей жены Николая, и Надя едва успела спрятать у себя одну.
— Незачем вспоминать о прошлом, надо жить настоящим и будущим, — сказала Галина, убирая снимки матери Нади в коробку из-под обуви и пряча её на антресоли. — А будущее у нас просто замечательное. Правда, Коленька?
И отец соглашался с ней, радостно улыбаясь.
Вскоре Николай и Галина поженились, а ещё через несколько месяцев Галя объявила, что беременна.
Николай оживился ещё больше и просто расцвёл на глазах. Он носил новую жену на руках, баловал её деликатесами, не давал поднимать ничего, тяжелее ложки и помады, гладил её живот, разговаривая с, ещё не родившимся, малышом.
Надя чувствовала себя лишней в этом доме. Нет, Галя и отец её не ругали, они просто перестали её замечать.
— Скоро у нас родится малыш! — мечтательно говорил Николай. — Наш сын будет здоровым и сильным!
— Наш сын! — важно повторяла Галя, окидывая Надю презрительным взглядом, который говорил: «Да, у нас будет своя семья, в которой для тебя нет места».
Надя ещё пыталась обратить на себя внимание отца. Она, как раньше, когда ещё жива была мама, приходила к нему, садилась возле его ног, клала свою голову ему на колени и просила:
— Пап, почитаешь мне на ночь?
Но он, вместо того чтобы погладить или потрепать её по волосам, отстранялся.
— Дочь, ну что ты как маленькая. Иди лучше, уроки делай. Какие сказки?! Скоро у тебя братик родится, это тебе придётся читать ему на ночь.
А Галя добавляла:
— И вообще, Надя, пора становиться самостоятельной. Разбаловали тебя. Ты должна знать своё место.
И Надя уходила к себе. На «своё место». Став в собственном доме невидимым «призраком», девочка оказалась гостем на чужом празднике жизни, понимая, что её любят меньше, чем того, кто ещё даже не родился. Если вообще любят.
С рождением Миши ничего не изменилось. Её по-прежнему почти не замечали. Но если замечали, то с раздражением.
Когда Надя просила отца помочь ей с уроками, тот отмахивался:
— Надюша, ну какие уроки? Ты же умная девочка, сама справишься. Да и некогда мне. Видишь, я Мишу укачиваю. У него зубки режутся.
А Галя, нахмурившись, шипела с кресла, листая модный журнал:
— Коля, скажи своей дочери, чтобы она закрыла двери — сквозняк! Мишенька простудится!
Надя, не дожидаясь, когда отец прогонит её из комнаты, уходила сама. Хотя ей так хотелось броситься к нему, чтобы он тоже обнял её, спросил, как дела в школе, поинтересовался, кто из мальчишек ей нравится, с кем она раздружилась и кем хочет стать в будущем.
Она мечтала, чтобы папа хоть раз зашёл к ней в комнату и похвалил её за успехи в школе.
Но отец был занят её маленьким братом и его мамой.
Надя не привыкла жаловаться. Не сказала она ничего и тогда, когда ночью окно в её комнате открылось от сильного ветра, холодный воздух заполнил всю комнату, и девочка очень замёрзла, побоявшись встать, чтобы закрыть его. Она звала отца, но тот не слышал или не хотел слышать.
Сперва у неё заложило нос, потом начался лёгкий кашель. Галя, видя это, запретила Наде подходить к малышу.
— Сиди в своей комнате. Нечего бациллы по квартире разносить. Чай с вареньем себе налей.
Николай и вовсе не заметил болезни дочери — он был занят подготовкой к празднику: у Мишеньки был первый день рождения. Нужно было столько всего успеть сделать: украсить комнату сына, заказать торт, позвать гостей, написать список подарков.
Празднование было в самом разгаре, когда кто-то из гостей спросил:
— Николай, а почему твоя дочь не с вами? Вы её прячете от всех, что ли?
— Надя себя неважно чувствует, — ответила за мужа Галя, чем сильно удивила его.
— Да? Надя больна? — переспросил тот и, увидев скептическое выражение лица Гали, пошёл в комнату к дочери.
Надя вся горела. Крупные капли стекали с её лба и исчезали в подушке. Николай потрогал ей лоб.
— Господи, да у тебя жар!
Надя надрывно закашляла, и отцу показалось, что она сейчас выплюнет все свои лёгкие. Он тут же набрал номер неотложки.
— Делот плохо, — прослушав лёгкие девочки, сделал вывод врач «скорой». — Срочно в стационар!
Николай на секунду вернулся в прошлое, когда такой же диагноз поставили его жене, и вскоре он её потерял. Ужас сковал его. До него стало доходить, что точно так же он может потерять и дочь!
— Я поеду с ней, — придя в себя, твёрдо сказал он.
— Коля, куда ты собрался? А как же Мишенька, как же гости? — начала было упрекать его Галя, но он только прикрикнул на неё.@Стелла Кьярри
— Ты знала, что Надя болеет? — уходя, задал он вопрос жене.
— Ну, она не жаловалась, что ей совсем плохо, — пожала та плечами, а увидев гневный взгляд Николая, замялась и быстро скрылась в комнате с гостями.
Николай не мог сидеть на одном месте и всё ходил по коридору взад и вперёд. Слова доктора не выходили у него из головы: «Ещё день и было бы поздно». Дочь увезли в реанимацию, а он даже не успел сказать ей, что любит её. Он только сейчас понял, что мог бы потерять свою Надюшку, погрузившись в «счастливую семейную жизнь».
— Мы стабилизировали её состояние, — вышел доктор из реанимации. — Она пока спит. Поезжайте домой.
— Нет, я останусь. Хочу, чтобы, когда она очнётся, я был рядом. Можно, я посижу в палате. Я тихо.
Он смотрел на девочку, подключённую к аппаратам, и с ужасом начинал осознавать, что своим равнодушием и отдалённостью чуть не погубил родную дочь, как это уже случилось с её матерью. И тогда Николай заплакал. Навзрыд. Горько. Безутешно. Ничуть не стыдясь своих запоздалых слёз раскаяния.
Надя очнулась в больничной палате и сразу же увидела отца, который спал в углу на стуле. Он осунулся, под глазами залегли тёмные круги, на лице появилась щетина, словно он сидел здесь, не выходя много дней. Ей показалось, что он постарел лет на десять.
— Папа, — её слабый голос достиг ушей Николая, и он сразу же открыл глаза.
— Наденька, доченька! — бросился он к кровати дочери, упал на колени и осторожно, неуклюже обнял её. — Милая, прости меня! Обещаю, теперь всё будет по-другому!
В этот момент дверь в палату приоткрылась и в неё заглянула Галя, приехавшая за мужем, так как он не появлялся дома, пропадая в больнице.
— Коля, тебе не кажется, что хватит уже здесь находиться? Давай, поехали домой! Там Миша спрашивает: «Где папа?». А твоя дочь и так под присмотром врачей, ей ничего не угрожает.
— Ты правильно сказала — моя дочь, — повернулся к ней Николай. — И я останусь. А ты уйди. Иди к сыну.
В его тихом голосе было что-то такое, от чего Галя замолчала и попятилась, не решаясь спорить. Она поняла, что прежней жизни уже не будет.
Надю выписали через три недели. Николай привёз её домой, и маленький Миша бросился к ней, раскинув руки.
— Наня! — радостно лепетал он, соскучившись по сводной сестре.
Мать хотела задержать его, но Николай грозно посмотрел на неё.
— Галя, или мы семья, или ты собираешь вещи. Я больше не хочу жить как раньше.
И Галя, боясь потерять мужа, сдалась.
Конечно, они не зажили идеально, но теперь отец больше внимания уделял дочке, а Галина не мешала ему этого делать.
