Ещё недавно IT-рынок выглядел как одно из самых защищённых мест в экономике. Льготы, гранты, импортозамещение, высокий спрос, разговоры о цифровом суверенитете, зарплаты выше среднего.
Казалось, что если уж где и будет рост, то точно здесь.
Но 2025 год показал неприятную вещь: даже модная отрасль не отменяет обычной экономики. Если у компании нет устойчивой выручки, клиенты уходят, кредиты дорогие, а продукт держится только на ажиотаже — слово «IT» в названии не спасает.
По данным Rusprofile, за январь–ноябрь 2025 года процедуру банкротства начали 630 IT-компаний. Годом раньше за тот же период было 491. Рост — 28%.
Звучит громко. Но ещё важнее другое: это не похоже на случайную волну. Рынок начал отделять тех, кто действительно делает нужные продукты, от тех, кто просто успел вскочить в поезд 2022 года.
Казалось, что импортозамещение даст работу всем. А потом выяснилось, что клиентам нужны не лозунги, а рабочий продукт.
Бум закончился, началась проверка
После 2022 года российский IT-рынок получил мощный толчок. Ушли западные вендоры, бизнесу понадобились замены привычного софта, государство усилило поддержку, а слово «отечественное решение» стало почти пропуском к переговорам.
Многие компании тогда создавались быстро. Иногда слишком быстро.
Одни действительно делали продукты. Другие занимались интеграцией, аутсорсингом, «заменой SAP», «заменой Microsoft» и всем, что клиент готов был срочно купить. Третьи просто получали IT-аккредитацию ради льгот, хотя реального технологического бизнеса там было немного.
Пока спрос был горячим, это работало. Но горячий спрос не вечен.
К 2025 году крупные заказчики стали осторожнее. Первый этап замены западного ПО многие уже прошли. Новые проекты начали считать жёстче. Где-то решили дорабатывать уже купленное. Где-то стали собирать собственные внутренние IT-команды. Где-то просто заморозили бюджеты.
И вот тут оказалось, что часть компаний жила не на прочной бизнес-модели, а на волне.
Почему банкротятся
У кризиса нет одной причины. Здесь сошлось сразу несколько факторов.
Первый — охлаждение спроса. Клиенты больше не готовы покупать всё подряд только потому, что это «российская замена». Теперь спрашивают: работает ли продукт, сколько стоит внедрение, кто будет поддерживать, можно ли масштабировать, не развалится ли всё через год.
Второй — дорогие деньги. При высокой ключевой ставке кредит становится тяжёлым грузом. Для IT-компаний это особенно болезненно: разработка требует времени, зарплаты платятся сейчас, а окупаемость может прийти через годы. Если компания набрала кредиты на рост, а выручка не успела вырасти, проценты начинают съедать бизнес.
Третий — кадры. Хорошие разработчики стоят дорого. Крупные игроки могут платить больше и забирать сильных специалистов. Маленькой компании сложнее конкурировать, особенно если у неё проектная выручка и нет стабильного денежного потока.
Четвёртый — льготы перестали быть вечной подушкой. Государство и налоговые органы стали внимательнее смотреть, кто действительно IT, а кто просто красиво оформился под льготный режим. А с 2026 года нагрузка по страховым взносам для аккредитованных IT-компаний выросла. Для сильных игроков это неприятно, но переживаемо. Для слабых — ещё один удар.
Кто уходит первым
Типичный банкрот в этой истории — не обязательно крупная технологическая компания с известным брендом. Чаще это более приземлённые истории.
Компания появилась на волне импортозамещения, получила одного-двух крупных клиентов, наняла людей, взяла обязательства, но не успела построить устойчивый продукт.
Или была аутсорсером: делала проекты под заказ, жила от контракта к контракту. Потом клиент решил создать внутреннюю команду, и вся модель посыпалась.
Или компания работала вокруг западного софта: внедрение, поддержка, интеграция. После ухода вендоров прежняя экспертиза стала менее востребованной, а быстро переехать на новые рельсы получилось не у всех.
Есть и отдельная категория — «льготные оптимизаторы». Формально IT, по документам красиво, но без настоящего продукта и нормальной клиентской базы. Когда проверки стали жёстче, экономический смысл таких структур резко уменьшился.
Рынок перестал платить за вывеску. Теперь спрашивает: что вы реально умеете и кто за это готов платить?
Большие тоже не защищены
История Fplus показала, что напряжение есть не только у маленьких игроков. В 2025 году банки «Санкт-Петербург» и ББР Банк обращались в арбитраж с требованиями о банкротстве структуры холдинга.
Для рынка это важный сигнал. Проблемы могут возникать не только у микрокомпаний, которые не пережили первый серьёзный спад. Под давлением оказываются и заметные участники, если у них сложная долговая нагрузка, спорные обязательства или зависимость от дорогого финансирования.
Это не значит, что весь IT-рынок рушится. Но это значит, что вывеска «технологическая компания» больше не создаёт автоматическую защиту от обычных финансовых проблем.
Долги, кассовые разрывы, зависимость от банков, длинные проекты, спорные контракты — всё это работает в IT так же, как в строительстве, промышленности или торговле.
Минцифры смотрит иначе
Здесь есть важный нюанс. Rusprofile считает широко: по ОКВЭД, включая небольшие компании и тех, кто формально относится к IT. Минцифры смотрит на аккредитованные компании и говорит о другой картине: ликвидированных меньше, новых аккредитованных больше, отрасль в целом продолжает жить.
И в каком-то смысле правы обе стороны.
Если смотреть широко — банкротств действительно стало больше.
Если смотреть на ядро аккредитованных и работающих компаний — рынок не умер.
Если смотреть на сильные сегменты — спрос на российское ПО, облака, кибербезопасность, автоматизацию и ИИ остаётся.
То есть это не похороны IT-отрасли. Скорее болезненная чистка после слишком быстрого роста.
Почему это касается обычного человека
Можно сказать: ну и что? Банкротятся какие-то IT-компании, обычному человеку какая разница?
Разница есть.
IT сегодня — это не только приложения и сайты. Это банки, магазины, доставка, медицина, образование, связь, госуслуги, производство, кассы, склады, логистика и безопасность данных.
Если слабые компании уходят, это может быть даже полезно: меньше случайных игроков, больше требований к качеству. Но если рынок чистится слишком резко, появляются другие риски:
— проекты зависают;
— внедрения дорожают;
— поддержка старых систем ухудшается;
— заказчики откладывают обновления;
— часть специалистов уходит в крупные компании;
— малому бизнесу сложнее найти доступного подрядчика.
Для обычного человека это может проявиться не сразу. Но потом мы видим: приложение работает хуже, сервис внедряется дольше, сайт госструктуры снова неудобный, бизнес перекладывает IT-затраты в цену товара или услуги.
Цифровая экономика звучит красиво. Но в быту она очень простая: если система работает плохо, страдает пользователь.
Кто выживет
В 2026 году лучше будут чувствовать себя не те, кто громче всех говорил про импортозамещение, а те, у кого есть нормальная экономика бизнеса.
Выживут компании, у которых есть:
— собственный продукт, а не только обещание «что-нибудь разработать»;
— несколько клиентов, а не один якорный заказчик;
— повторяющаяся выручка: подписки, поддержка, сервисные контракты;
— умеренная долговая нагрузка;
— понятная польза для клиента;
— сильная команда, которую не нужно каждый месяц удерживать только ростом зарплат.
А сложнее всего будет тем, кто строил бизнес на трёх вещах: льготы, ажиотаж и кредит.
Когда все три становятся слабее, компания быстро встречается с реальностью.
Что здесь важно понять
Банкротства IT-компаний — это не история о том, что «всё пропало». Российский IT-рынок продолжает расти в сильных сегментах. Спрос на кибербезопасность, облака, автоматизацию, промышленный софт и ИИ никуда не исчез.
Но эпоха, когда почти любой проект можно было продать под вывеской импортозамещения, заканчивается.
Дальше рынок будет более взрослым и жёстким. Клиенты будут внимательнее считать деньги. Государство — внимательнее проверять льготы. Банки — осторожнее кредитовать. А сами IT-компании — чаще доказывать, что у них не просто модная отрасль, а живой бизнес.
Для обычного человека вывод тоже есть: технологический сектор не живёт отдельно от экономики. На него влияют ставки, кредиты, налоги, зарплаты, спрос и качество управления.
То есть IT — это уже не магия и не отдельная планета. Это такой же бизнес, где выживает не самый громкий, а самый устойчивый.
А вы как думаете: банкротства IT-компаний — это тревожный сигнал для отрасли или нормальная чистка после слишком быстрого роста?
🤝 Спасибо, что дочитали до конца.
Если статья была полезной — поставьте лайк и подписывайтесь на канал. Здесь простым языком разбираем, как большие экономические процессы отражаются на бизнесе, рабочих местах, технологиях и обычной жизни.