История о том, как венский Uhrenmuseum однажды утром оказался ответом на вопрос, который я даже не задавала.
Как начать жить полной жизнью? Проще простого. Достаточно вдруг представить себя на другом её конце. Потрогать время руками, размотать уже сложенную ленту. И не тогда, когда озвучен диагноз. Не когда летишь в пропасть. Нет. А одним дождливым октябрьским днём, глядя в окно.
Именно в эту минуту приходит, нет, не приходит. Падает. Шлёпает звонкой пощёчиной осознание: каждая минута, если считать от конца — ценность. А шестьдесят минут — алмазный фонд.
Его можно выбросить на помойку праздности. А можно пустить в рост. Тело, ум, вкус и навыки — всё, что откладывалось на потом, вдруг достаётся из кладовки сознания и начинает оживать. И оказывается, что двадцать четыре часа, за вычетом сна и еды всё-таки уйма времени. Через полгода ты себя не узнаёшь. А через год всё, что было ДО, кажется чужой жизнью, увиденной где-то у Джармуша или прочитанной у Чехова.
Люди, как ни странно, ценили время всегда. Как могли и умели. Смотришь на часы из эмали, золота, с жемчугом и бриллиантами, огромные и крошечные и понимаешь: это попытка умилостивить время. Задобрить, приручить. Жертвоприношение дикаря богу моря: скину в воду всё ценное, включая жену и дочь, вдруг уймётся. Судя по ценникам в часовых бутиках, в удачный исход верят до сих пор.
И лучше всего эта попытка договориться видна в венском Uhrenmuseum, музее часов в Palais Obizzi, одном из старейших домов города. Где же ещё ставить храм богу времени?
Ему чуть больше века: он вырос из двух частных коллекций — школьного учителя и страстного собирателя Рудольфа Кафтана и писательницы Марии фон Эбнер-Эшенбах, охотившейся за карманными часами. Сегодня в фондах около 7000 экземпляров. На трёх этажах выставлена примерно десятая часть — 700 штук. Остальное томится в запасниках, ожидая своего часа. Кому, как не часам, уметь ждать.
Астрономические часы Каэтано(XVIII век)
Творение августинского монаха Давида а Санкто Каэтано — человека, которому по званию полагалось думать о вечности. Он и думал: 150 колёс и шестерёнок, 32 стрелки на двух циферблатах отсчитывают движение планет, фазы Луны, знаки зодиака и затмения солнечные и лунные. Календарь обрывается на 9999 годе. Не из скромности, просто разрядов больше не предусмотрено. Пожалуй, это единственный известный мне случай, когда у бесконечности закончилось место.
Башенные часы собора Святого Стефана (XVII век)
Почти тонна кованого железа, некогда правившая временем над всей Веной. Теперь стоит на полу, на четырёх растопыренных ногах, посреди зала.
Самые маленькие часы коллекции — Zappler. Помещаются под напёрстком. После башенных отдельное удовольствие: вся история человеческого тщеславия в одном перепаде масштаба. Венские Laterndluhren — прозрачные с четырёх сторон, чтобы любоваться механизмом изнутри. Нечто среднее между открытой кухней и реалити-шоу. Часовщик оказался недурным маркетологом: рано понял, что желание подглядывать продаётся. Стекло вместо дерева — цена выше. За любопытство приходится платить.
Коллекция карманных часов Марии фон Эбнер-Эшенбах — уникальна, как и её хозяйка. Собирательница, писательница и мастер.
Мария училась часовому ремеслу, сама чинила механизмы, написала «Лотти-часовщицу» и стала почётным членом венской гильдии часовщиков. А заодно первой женщиной, удостоенной почётной докторской степени Венского университета. Её же фразой можно подписать весь музей: «Мои часы делают мне трудным умирание».
Семь тысяч попыток договориться со временем. Время, разумеется, не договаривается, собеседник из него никудышный. Но изредка соглашается на компромисс: одалживает вам тот самый дождливый октябрьский день, окно и минуту. А если повезёт и новую жизнь в придачу.
📍 Музей часов / Uhrenmuseum Wien
Schulhof 2, 1010 Wien, Austria.
Часы работы: вторник–пятница 09:00–17:00, суббота–воскресенье 10:00–17:00. Понедельник — закрыто.
Бесплатный вход: каждое первое воскресенье месяца.