— Паш, мы на этой неделе закрыли последний платеж за кухонный гарнитур, и автокредит тоже погашен полностью. Нам больше не нужно откладывать каждую копейку и отказывать себе во всем, — произнесла Вероника, присаживаясь за столешницу кухонного острова из светлого кварца.
— Отличная новость, — отозвался Павел, даже не оторвав взгляда от большого экрана планшета. — Я как раз тут кое-что присмотрел интересное. Иди сюда, глянь.
— Что там? Ты наконец-то начал смотреть детские кроватки и коляски? Мы же договаривались, что как только закончим с ремонтом и всеми долгами, мы вплотную займемся планированием ребенка. Мне уже тридцать два, Паш.
— Да подожди ты со своими кроватками, рано еще, — отмахнулся муж, увлеченно пролистывая фотографии на экране. — Смотри лучше, какой шикарный участок сейчас отдают почти даром. Тридцать километров от города, хвойный лес прямо по границе, озеро в шаговой доступности. Пятнадцать соток идеальной земли.
— Какой еще участок? Зачем нам участок? — Вероника нахмурилась, глядя на яркие фотографии зеленых пустырей.
— Как зачем? Строиться будем, — совершенно будничным тоном заявил Павел, отпивая свежесваренный кофе из кружки. — Поставим большой дом, баню срубим, беседку сделаем нормальную с зоной для барбекю. Ты же сама постоянно говорила, что хочешь для ребенка самого лучшего. Вот и будет ему чистый свежий воздух на природе каждые выходные, а не выхлопные газы и пыль в душном городе.
— Паша, какое строительство? — Вероника почувствовала, как внутри начинает закипать глухое, тяжелое раздражение. — Мы только две недели назад вывезли последний строительный мусор из этой квартиры. Я пять лет жила в режиме жесточайшей экономии. Мы пять лет пахали как проклятые, чтобы закрыть ипотеку за три года, потом покупали машину с салона, потом делали этот чертов дизайнерский ремонт.
— И что тебе не нравится? — он обвел рукой кухню с дорогой встроенной техникой. — Посмотри, как круто получилось. Все друзья завидуют нашему интерьеру. Умный дом, теплые полы, идеальные стены.
— Мне не нравится, что каждый раз, когда мы достигаем цели, которую ты поставил перед тем, как мы заведем ребенка, у тебя тут же появляется новая! — голос Вероники стал жестче и громче. — Пять лет назад ты сидел на съемной квартире и говорил: куда рожать на чужих метрах, нужна ипотека. Окей, я взяла на себя две подработки, мы выплатили ее досрочно. Потом ты сказал, что без нормальной машины с младенцем тяжело по поликлиникам мотаться. Мы взяли большой кроссовер. Потом ты заявил, что ребенку категорически нельзя дышать пылью от старых обоев, и мы ввязались в капитальный ремонт с заменой проводки и заливкой полов.
— Я забочусь о нашем будущем и о нашей безопасности, — перебил ее Павел, сдвинув брови. — Ты рассуждаешь как безответственная малолетка. Дети требуют огромных постоянных вложений. Куда мы торопимся? У нас теперь идеальная база. Осталось только дачу построить для полного комплекта, чтобы летом выезжать.
— Дачу? — Вероника нервно усмехнулась, резко отодвигая от себя пустую чашку. — Строительство дома с нуля — это еще минимум лет пять непрерывного вливания денег. Это покупка земли, заливка фундамента, подводка всех коммуникаций, отделка, мебель. Это миллионы рублей. Мы снова влезем в огромные кредиты и будем годами питаться макаронами по акции.
— Зато потом будем жить как нормальные белые люди. Вывезем коляску во двор, поставим под сосной, — Павел двумя пальцами увеличил фотографию участка на экране планшета. — Я уже и проект дома присмотрел. Двести квадратов, два этажа, панорамные окна.
— Ты издеваешься сейчас надо мной? — Вероника встала со стула и облокотилась руками о холодную каменную столешницу, глядя мужу прямо в лицо. — Я не буду ждать до старости, пока ты построишь свои двести квадратов. Я хочу ребенка сейчас. Я здорова, ты здоров, у нас есть полностью обставленная квартира и отличная машина. Больше никаких логичных отговорок быть не может.
— Это не отговорки, Вероника. Это грамотное финансовое планирование, — муж раздраженно бросил планшет на стол экраном вниз. — Почему ты вечно все обесцениваешь и сводишь к скандалу? Я для кого стараюсь целыми днями? Для нас! Чтобы наш будущий ребенок рос в нормальных человеческих условиях, а не ютился по углам.
— Нормальные условия у нас уже давно есть! — резко ответила она, не снижая тона. — А вот желания становиться отцом у тебя нет абсолютно. Ты просто водишь меня за нос все эти пять лет. Тебе удобно. Тебе очень нравится жить в полном комфорте, когда я вкладываю всю свою зарплату до копейки в твои амбициозные проекты.
— Мои проекты? — Павел криво усмехнулся и откинулся на спинку стула. — Ты сама с огромным удовольствием катаешься на этой машине каждый день и пользуешься этой дорогой техникой.
— Только я это делала с одной единственной мыслью — быстрее разделаться с бытовухой и родить, — Вероника смотрела на мужа в упор, подмечая, как его лицо искажается от злости. — Я ходила в старом пуховике три зимы подряд, чтобы мы быстрее купили этот гарнитур. А ты просто методично отодвигаешь сроки. Если я сейчас соглашусь на эту дачу, через пять лет ты скажешь, что ребенку нужен валютный счет в банке до совершеннолетия, потом — квартира на вырост. Это бесконечный процесс.
— Вероника, не выноси мне мозг с утра пораньше, я тебя прошу. Я нашел реально выгодный вариант, завтра после работы еду смотреть участок с риелтором. Если все устроит — будем брать кредит на землю. Твоя зарплата по картам как раз идеально покроет ежемесячный платеж.
— Моя зарплата больше не будет покрывать твои строительные фантазии, — жестко и четко отчеканила Вероника.
— Что ты сейчас сказала? — Павел наконец-то полностью оторвался от своих чертежей, подался вперед и посмотрел на жену, недобро прищурив глаза.
— То, что слышал. Я отказываюсь в этом участвовать. Никаких кредитов, никаких участков, никаких бетонных фундаментов. Мы либо идем в клинику на следующей неделе сдавать плановые анализы для планирования беременности, либо я вообще умываю руки от этой стройки века.
— Ты мне тут условия будешь ставить в моем же доме? — Павел с шумом отодвинул стул и резко поднялся на ноги. — Я мужик в этой семье. И я решаю, когда мы финансово готовы к пополнению. Пока я не буду на сто процентов уверен, что мы потянем все расходы на частные клиники и нянь, ни о каких детях речи быть не может.
— Значит, никогда, — констатировала Вероника, чувствуя, как внутри навсегда обрывается последняя нить надежды. — Ты никогда не будешь готов. Ты просто эгоистичный трус, Паша. Трус, который прячется за кирпичами, бетоном и кредитными договорами. Тебе нужна безотказная рабочая сила и покладистый спонсор, а не семья.
Разговор прервал резкий звук дверного звонка. Павел, недовольно цокнув языком, пошел открывать. Через минуту в коридоре раздался громкий голос Антонины Петровны, матери Павла. Она ввалилась в квартиру с двумя огромными пакетами, из которых торчали зеленые листья какой-то рассады и виднелись разнокалиберные пластиковые контейнеры.
— Проходите на кухню, я только кофе сварил, — громко сказал Павел, забирая у матери тяжелые сумки.
Вероника осталась стоять у кухонного острова. Антонина Петровна по-хозяйски отодвинула дизайнерский барный стул, водрузила на идеальную светлую столешницу из дорогого кварца свои грязные полиэтиленовые пакеты и начала методично выставлять дешевые пластиковые лотки с едой. Контраст между вылизанным, современным интерьером и этими засаленными судочками был разительным, но свекровь чувствовала себя здесь полноправной хозяйкой.
— Вот, Павлику котлеток накрутила домашних, а то вы тут со своими ремонтами совсем нормально питаться перестали, — заявила свекровь, даже не поздоровавшись с невесткой. — Ну рассказывай, сынок, звонил риелтору? Что там с участком?
Вероника замерла. Оказывается, покупка земли была не просто утренней фантазией мужа. Он уже успел подробно обсудить это с матерью за ее спиной.
— Завтра поеду смотреть. Там пятнадцать соток, хвойный лес прямо по границе идет, — самодовольно ответил Павел, усаживаясь за стол. Он открыл один из контейнеров прямо руками, достал холодную котлету и надкусил.
— Антонина Петровна, мы не будем покупать никакой участок, — твердо произнесла Вероника, глядя прямо на свекровь. — У нас совершенно другие планы. Мы собирались планировать ребенка после закрытия всех кредитов. Павел вам об этом не сказал?
Свекровь перестала шуршать пакетами, медленно выпрямилась и посмотрела на Веронику долгим, оценивающим взглядом.
— Планы у них, посмотрите на нее. Ребенок — это, конечно, хорошо. Но куда его принести? В бетонные стены? Мужчина должен сначала построить родовое гнездо, обзавестись землей, пустить корни. Павлик у меня стратег, он на десятилетия вперед мыслит. А ты ему палки в колеса ставишь со своими капризами.
— Какие капризы? — Вероника почувствовала, как от возмущения перехватывает дыхание, но голос ее звучал ровно и жестко. — Мы пять лет жили в режиме тотальной экономии. Я брала ночные дежурства, я работала по выходным, мы ни разу за эти пять лет не съездили в нормальный отпуск. Я вкладывала всю свою зарплату в эту ипотеку, в новую машину, в этот чертов ремонт. У нас есть полностью готовая огромная квартира, где хватит места для троих.
— И что с того, что ты вкладывала? — фыркнула Антонина Петровна, сдвигая пустые контейнеры в сторону встроенного холодильника. — Ты жена, это твоя прямая обязанность — помогать мужу капитал строить. Он всё в дом тащит, всё для семьи делает. Хочет дачу — значит, нужна дача. Ребенку свежий воздух необходим. На земле работать надо, а не в четырех стенах сидеть.
— Он тащит в дом за мой счет, Антонина Петровна, — парировала Вероника. — Это я оплачивала половину всех его амбициозных проектов. И я больше не собираюсь спонсировать его бесконечные стройки. Мне тридцать два года, я хочу стать матерью, а не бесплатным прорабом на очередной стройплощадке.
— Ишь ты, заговорила как! — свекровь уперла руки в боки. — Мужик старается, горбатится на работе, чтобы вы ни в чем не нуждались. Другие вон на диванах с пивом лежат, а мой сын участки выбирает, о будущем думает. А ты неблагодарная. Тебе всё мало. Радоваться должна, что тебе такой целеустремленный мужик достался, а ты ему тут сцены закатываешь.
Павел вальяжно сидел за столом, развалившись на стуле. Он методично пережевывал холодное мясо, запивая его кофе, и с явным удовольствием наблюдал за перепалкой. На его лице не было ни капли смущения. Он даже не попытался остановить мать или как-то защитить жену. Наоборот, в его позе читалось абсолютное самодовольство человека, который привел тяжелую артиллерию для подавления бунта.
— Вот видишь, Вероника, — прожевав, наконец произнес он. — Умные люди понимают, что такое грамотное распределение ресурсов. Мать дело говорит. Сначала фундамент заложим, баньку поставим, а потом уже можно будет и о детях подумать.
— То есть ты сейчас серьезно сидишь и поддакиваешь ей, зная, что мы обсуждали совершенно другое? — Вероника перевела холодный взгляд с мужа на свекровь и обратно.
Именно в эту секунду всё встало на свои места. Она увидела всю картину целиком, без иллюзий и надежд на изменения. Перед ней сидел не мужчина, стремящийся обеспечить семью, а расчетливый паразит. Ему было невероятно удобно жить с женщиной, которая делит с ним все финансовые тяготы, стабильно приносит домой хорошую зарплату, оплачивает его масштабные хотелки и при этом не обременяет его пеленками, бессонными ночами, детскими болезнями и декретным безденежьем. Он никогда не планировал становиться отцом. Ему просто нужен был удобный, функционирующий механизм по добыванию денег, а мать Павла охотно прикрывала этот наглый потребительский эгоизм красивыми высокопарными словами про «родовое гнездо».
— Ты не хочешь детей, Паша, — произнесла Вероника абсолютно спокойно. — Ты просто придумываешь всё новые и новые финансовые барьеры, чтобы оттянуть этот момент навсегда. Тебе нужна не семья, тебе нужен партнер по бизнесу, который будет вкладываться в твои активы.
— Прекрати нести чушь, — огрызнулся муж, отбрасывая недоеденную котлету на бумажную салфетку. — Я тебе уже сказал, что всему свое время.
— Жена должна мужа слушать, а не условия ему ставить, — громко встряла Антонина Петровна, открывая дверцу холодильника и начиная бесцеремонно переставлять там продукты. — Скажи спасибо, что он вообще тебя терпит с таким характером. Другая бы уже давно кредит на землю оформляла и планировку бани рисовала вместе с ним.
— Пусть другая и оформляет, — Вероника сделала шаг назад от стола, глядя на эту парочку с нескрываемым презрением. — Я в этом спектакле под названием «потерпи еще пять лет» больше не участвую. Можете вдвоем выбирать участок, строить заборы и закладывать фундаменты.
Она развернулась и быстро вышла из кухни, оставив их вдвоем. Позади сразу же раздалось возмущенное ворчание свекрови, которая тут же начала отчитывать сына за то, что он распустил жену. Вероника не стала вслушиваться в эти разговоры. Клубок многолетнего обмана окончательно распутался, оставив после себя лишь брезгливость к двум людям, которые так нагло использовали ее ресурсы.
Прошло два дня. Вероника всё это время вела себя предельно отстраненно: возвращалась с работы поздно, закрывалась в спальне с ноутбуком и практически не разговаривала с мужем. Павел, уверенный в своей правоте и подкрепленный поддержкой матери, расценил это молчание как капитуляцию. Он искренне верил, что жена просто "дуется" и скоро, как обычно, смирится с его гениальным планом.
В пятницу вечером он вернулся домой в приподнятом настроении. Вероника сидела на диване в гостиной, просматривая что-то в телефоне. Павел подошел к ней и небрежно бросил на журнальный столик глянцевый буклет и распечатки каких-то документов.
— Ну всё, дело в шляпе. Я внес задаток за участок. Земля шикарная, место перспективное. Риелтор говорит, через год цены там взлетят минимум на тридцать процентов, — бодро отрапортовал он, стягивая пиджак. — Завтра поедем оформлять сделку. Я тут прикинул, тебе надо будет завтра с утра зайти в приложение твоего банка. У тебя же зарплатный проект там, они тебе кредит наличными под нормальный процент одобрят моментально. Нам нужно миллиона три для начала. Возьмем на пять лет, платеж будет вполне подъемный.
Вероника медленно отложила телефон. Она посмотрела на глянцевый буклет, где красовались типовые проекты деревянных бань, потом перевела абсолютно холодный взгляд на мужа.
— Ты меня не услышал позавчера? — спокойно спросила она.
— Да ладно тебе, Верунчик, хорош дуться, — Павел отмахнулся, направляясь к кухне. — Я же говорю, вариант отличный. Мы эту сумму раскидаем, ты со своих премий будешь гасить, я со своих проектов. Годика за три-четыре управимся, а там и фундамент поставим. Посмотри варианты кредитов, нам деньги до понедельника нужны.
Вероника не стала отвечать. Она молча встала с дивана, прошла в спальню и выдвинула из-под кровати большую темно-синюю дорожную сумку. Она раскрыла молнию и подошла к огромному встроенному шкафу-купе, который они заказывали всего месяц назад по индивидуальным чертежам.
Щелкнули вешалки. Вероника методично и аккуратно начала складывать свои платья, брюки и блузки. Она не бросала вещи, не комкала их в истерике. Ее движения были точными и выверенными. Следом в сумку отправилась повседневная обувь, потом — косметичка и коробка с ее личными документами.
Павел, жуя на ходу яблоко, заглянул в спальню. Он остановился в дверном проеме, наблюдая за действиями жены. Сначала на его лице появилась насмешливая ухмылка.
— О, мы играем в драму? Показательные выступления с собиранием чемоданов? Серьезно? Вероника, тебе не пятнадцать лет, чтобы устраивать эти дешевые концерты.
Жена проигнорировала его реплику. Она закрыла первый отсек сумки, перевернула ее и начала складывать в боковой карман зарядные устройства и наушники.
— Ну и куда ты собралась? К маме поедешь жаловаться на тирана-мужа, который заставляет ее инвестировать в семейное будущее? — продолжал насмехаться Павел, откусывая яблоко. — Давай, иди. Посидишь там пару дней на ее старом диване, остынешь, поймешь, что была неправа, и вернешься. Только имей в виду, кредитные ставки растут, так что не затягивай со своими обидами.
Вероника застегнула последнюю молнию. Она выпрямилась, подошла к комоду и достала оттуда бархатную коробочку, в которой лежали ее золотые украшения, купленные до брака.
— Я не к маме ухожу, Паша, — ровным тоном ответила она, бросая коробочку на дно своей сумки. — Я ухожу от тебя. Насовсем.
— Куда ты уходишь? — усмешка начала медленно сползать с лица Павла, хотя он все еще пытался сохранить высокомерный вид. — Ты что, с ума сошла из-за какой-то дачи? Ты понимаешь, что ты сейчас рушишь семью из-за своего бабского упрямства?
— У нас нет семьи. У нас есть бизнес-проект, в котором я выступаю главным инвестором, а ты — генеральным директором, который распределяет мои деньги на свои прихоти. Я отказываюсь финансировать твою стройку. И да, я ухожу не просто так. Я ухожу к человеку, который готов строить настоящую семью.
Павел замер. Кусок яблока так и остался у него во рту. Он сглотнул, лицо его мгновенно пошло красными пятнами.
— К кому ты уходишь? — прошипел он, делая шаг в комнату. — Ты что, мне изменяла всё это время? Пока я горбатился на этот ремонт, ты шлялась на стороне?!
— Не суди по себе. Я не изменяла тебе. Но я не слепая. Я видела, как ко мне относится мой коллега, Игорь. Он давно предлагал мне помощь, он предлагал мне нормальные отношения, где мужчина заботится о женщине, а не использует ее как банкомат. И самое главное, Паша, — Вероника посмотрела ему прямо в глаза, — он хочет детей. Он мечтает стать отцом, а не прорабом на бесконечной стройке.
— Ты променяла меня на какого-то офисного планктона?! — взревел Павел, отбрасывая огрызок яблока прямо на идеальный светлый паркет. — Ты просто неблагодарная дрянь! Я для тебя всё делал, я квартиру обставил, машину купил, я о будущем думал! А ты хвостом вильнула при первых же трудностях!
— Ты делал всё это за мой счет, — Вероника взяла сумку за ручки и легко подняла ее с пола. — Половина этой квартиры оплачена моими деньгами. И половина машины тоже. Мы всё это обсудим позже, когда будем делить имущество. А сейчас отойди с дороги.
— Да пошла ты! — рявкнул он, грубо отталкивая ее плечом и отходя в сторону. — Иди к своему Игорю! Посмотрю я, как ты с ним заживешь, когда он тебя с голым задом оставит! Ты еще приползешь ко мне, умолять будешь, чтобы я тебя обратно пустил! Но я тебя на порог не пущу!
— Можешь не переживать. Я сюда больше не вернусь, — Вероника прошла мимо него в коридор, даже не обернувшись. Она была абсолютно спокойна. Все решения были приняты, и сейчас она испытывала только невероятное облегчение от того, что этот тяжелый, бессмысленный груз под названием "ожидание лучшего будущего" наконец-то сброшен с ее плеч.
Вероника вытащила сумку в просторный светлый коридор и поставила её возле банкетки. Она спокойно сняла с вешалки свое бежевое пальто и начала надевать его, методично расправляя складки. Павел выскочил из спальни следом за ней. Его лицо пошло красными пятнами, он тяжело дышал, осознавая, что теряет не просто женщину, а свой главный финансовый ресурс, благодаря которому он так комфортно существовал последние годы.
— Ты никуда не пойдёшь! — рявкнул он, преграждая ей путь к входной двери. — Ты сейчас успокоишься, разденешься, и мы будем разговаривать как взрослые люди.
— Нам не о чем разговаривать, Паша, — Вероника наклонилась, чтобы застегнуть молнию на сапогах. — Отойди.
— Ах так? Значит, ты у нас теперь самостоятельная? — Павел нервно полез в карман брюк и вытащил смартфон. Его пальцы яростно застучали по экрану. — Ну сейчас мы посмотрим, как ты запоёшь, когда все узнают, какая ты дрянь.
Он нажал на вызов и демонстративно включил громкую связь. Из динамика телефона раздались длинные гудки, а затем недовольный голос Антонины Петровны.
— Да, сынок. Чего звонишь так поздно? Вы участок-то оформили?
— Мам, твоя невестка собрала вещи и уходит к другому мужику! — выкрикнул Павел, тыча телефоном чуть ли не в лицо Веронике. — Прикинь? Я ради неё жилы рву, землю покупаю, кредиты считаю, а она нашла себе хахаля на работе и теперь заявляет, что я ей жизнь испортил!
Из динамика послышался резкий вдох, а затем полилась отборная брань. Антонина Петровна не стеснялась в выражениях.
— Я так и знала! — заорала свекровь на всю прихожую. — Я с первого дня видела, что она гнилая! Бессовестная! Мужик её на руках носит, хоромы такие отгрохал, а она хвостом крутит! Держи её там, Паша! Пусть всё оставляет, что на твои деньги куплено! Пусть голая к своему любовнику чешет! Небось, он и рубля за душой не имеет, раз на чужую жену позарился!
Вероника выпрямилась. Внутри неё не было ни страха, ни сожаления. Только кристально чистая, холодная ярость, которая наконец-то вырвалась наружу, сметая все рамки приличия. Она шагнула вплотную к Павлу, глядя на него с абсолютным, нескрываемым отвращением.
— Ты пять лет кормил меня «завтраками»! Сначала ипотека, потом машина, потом ремонт! Мы купили всё! А теперь ты говоришь, что нам нужна дача! Ты просто не хочешь детей от меня! Хватит! Я не буду ждать до старости! Я ухожу к мужчине, который мечтает стать отцом, а не прорабом! — кричала жена на мужа, перекрывая вопли свекрови из динамика.
Павел отшатнулся от неожиданности, опешив от такого напора. Вероника воспользовалась его замешательством, резко отодвинула его в сторону, взяла свою дорожную сумку и спокойно открыла входную дверь. Она перешагнула порог, вышла на лестничную клетку и просто закрыла за собой дверь. Щёлкнул замок.
В прихожей остался стоять взбешённый Павел. Из телефона, зажатого в его руке, продолжал надрываться голос матери.
— Паша! Паша, ты меня слышишь?! — верещала Антонина Петровна. — Туда ей и дорога! Скатертью дорожка! Найдём мы тебе нормальную бабу, хозяйственную, чтобы мужа уважала и на землю хотела! А эта пусть катится, мы ещё посмотрим, как она запоёт!
Павел медленно перевёл взгляд на телефон. До него только сейчас начало доходить, что завтра ему нужно вносить огромную сумму за участок. Что платить за коммуналку этой огромной квартиры, обслуживать кроссовер и закрывать текущие потребности ему теперь придётся исключительно из своего кармана. И его зарплаты на поддержание этого элитного уровня жизни просто не хватит. Вероника ушла, забрав с собой половину их совместного бюджета, на который он так рассчитывал.
— Заткнись! — неожиданно для самого себя рявкнул Павел прямо в микрофон. — Просто заткнись со своей землёй!
— Пашенька, ты чего? — голос матери мгновенно изменился, наполнившись искренним возмущением. — Я же за тебя заступаюсь! Я же как лучше...
— Да пошла ты со своим «как лучше»! — заорал он, срывая на матери всю злость за собственное фиаско. — Это ты припёрлась сюда со своей рассадой и котлетами! Это ты начала ей мозг выносить про родовое гнездо и фундаменты! Если бы ты не лезла со своими советами, она бы никуда не ушла! Она бы взяла этот чёртов кредит!
— Да как ты смеешь со мной так разговаривать?! Я тебе мать! Я тебе добра желаю! Она гулящая, а я виновата?!
— Ты виновата! — лицо Павла исказила гримаса ярости. — Тебе обязательно надо было влезть! Кому теперь нужна твоя дача?! Кто за неё платить будет?! Ты со своей пенсии мне три миллиона отстегнёшь?! Я из-за твоей тупости остался один, и теперь мне придётся отменять сделку и терять задаток! Не звони мне больше!
Павел с силой нажал на экран, сбрасывая вызов. Он стоял посреди идеального, дорогого ремонта, один в пустой квартире, осознавая, что его комфортная, паразитическая жизнь рухнула в одночасье. Он хотел построить империю чужими руками, но в итоге разрушил всё до основания, навсегда перечеркнув отношения и с женой, и с собственной матерью…
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ