Часть 2. Тимоша ходил за ним по пятам, куда бы старик не направился, он сопровождал его к роднику,спал в его ногах долгими зимними ночами грея лучше любой печи. В эти моменты тихой и безмолвной гармонии Трифон смотрел на спящего зверя с комом в горле, он понимал, тайга отняв у него когда-то человеческое счастье даровало ему новую семью. У него появился сын облачённый в пятнистую шкуру, сын который никогда не предаст, не забудет позвонить и не уедет в далёкий город. Они были одним целым человек и дикий зверь связанные невидимой, но не сокрушимой нитью милосердия и любви.
Трифону казалось, что так будет всегда. Он не подозревал, что природа, которая ничего не даёт просто так, однажды потребует своё дитя обратно. Природа щедра, но она никогда не отдаёт своё навсегда.
Наступила вторая зима в жизни Тимоши, к этому времени он вытянулся, раздался в плечах и превратился в подлинного величественного хозяина тайги. Его лапы стали мощными, походка приобрела ту непередаваемую текучую грацию, которой обладают лишь совершенные хищники.Но вместе с физической зрелостью пришло и то, чего старый Трифон в тайне боялся больше всего. Пришёл зов крови, это началось незаметно с лёгкой тревоги.Раньше Тимоша обожал вечерние игры с клубком старой пряжи, он радостно встречал Трифона с мороза. тыкаясь мокрым носом ему в ладони.
Теперь же рысь всё чаще замирала у заиндевевшего окна. Огромный кот садился на задние лапы, клал тяжёлую голову на подоконник и часами смотрел в тёмный бездонный лес. Его жёлтые глаза с вертикальными зрачками казалось пытались пробить ледяную пелену стекла и разглядеть там в чёрной чаще нечто ведомое ему одному.Тимоша стал отказываться от еды, хотя Трифон приносил ему лучшие куски мяса, варил похлёбку, пытался кормить с рук, как в детстве, но зверь лишь глухо, тоскливо вздыхал и отворачивал морду.
По ночам он бродил по тесной избе как неприкаянный дух, его когти глухо цокали по половицам от двери к окну. Была в этом нервном тяжёлом шаге такая невыносимая звериная тоска, что у Трифона разрывалось сердце. Старик всё понимал, как любая мать вырастившая дитя, знает что рано или поздно, но наступает тот горький надламывающий душу момент, когда птенец оперился и ему больше не нужно уютное гнездо .
Трифон смотрел на осунувшегося страдающего Тимошу и чувствовал как внутри него самого зреет тяжёлая невыносимая боль. Но держать дух тайги взаперти в четырёх стенах ради собственного утешения - это величайший эгоизм. Любить значит уметь отпускать даже если вместе с ушедшим уйдёт и половина твоей души. В одно морозное ясное утро Трифон оделся теплее, взял ружьё, накинул на шею Тимоше старой кожаный ремешок, который иногда использовал вместо ошейника и открыл дверь. Зверь послушно пошёл за ним. Они шли долго, Трифон уводил своего приёмного сына всё глубже в тайгу туда, где не было ни человеческих следов ни запаха дыма, туда, где начинались настоящие дикие владения.
Снег хрустел под валенками старика, а широкие лапы рыси ступали совершенно бесшумно. Они вышли на просторную поляну залитую холодным серебром зимнего солнца. Трифон остановился, руки его дрожали, когда он потянулся к шее зверя и отстегнул ремешок. Кожаная полоска глухо упала на снег. Голос старика дрогнул, сорвался на хриплый шёпот:" Пришли, дальше твой путь"... Рысь неподвижно сидела на снегу, не пытаясь убежать. Зверь поднял свою лобастую голову с великолепными кисточками на ушах и посмотрел Трифону прямо в глаза. В этом долгом пронзительном взгляде не было дикости, в нём читалось безмолвное понимание и глубокая почти человеческая благодарность. "Иди, сынок",- Трифон сглотнул тугой ком в горле, чувствуя как по обветренным щекам катятся горячие обжигающие слёзы мгновенно замерзая в седой бороде. "Тайга тебя заждалась, будь умным, людей сторонились, зверей не бойся. Иди."
Трифон отвернулся не в силах больше выносить эту сцену, плечи старого лесника вздрагивали от беззвучных рыданий. Он услышал лёгкий шорох снега, обернувшись через минуту увидел, что поляна пуста, лишь цепочка крупных чётких следов ведущих в самую гущу ельника говорила о том,что здесь только что был зверь. Тимоша растворился в белом безмолвии, слился со своей настоящей матерью тайгой. Трифон долго стоял на коленях в снегу прижимая к груди пустой кожаный ремешок и плакал так горько, как не плакал со дня похорон своей женушки. Его дом снова опустел.
Прошло два года, две долгих зимы.Трифон зимовал в одиночестве, Тимоша не возвращался. В тайге не принято оглядываться назад. Старик часто смотрел на тот самый старый валенок, что так и лежал под кроватью, и тихо улыбался своим мыслям. Ему было невыносимо одиноко долгими вечерами, когда некому было положить тяжёлую голову на больные колени, но он ни разу не пожалел о своём поступке. Он верил, что его лесной сын жив, здоров и правит своим участком леса по праву сильного.
В это глухозимье морозы выдались особенно свирепыми. дрова заготовленные с осени таяли на глазах. Но запасы древесины вокруг заимки истощились и Трифону неволей пришлось собираться в дальний путь. Его целью была Чёрная Падь - глубокий мрачный распадок километрах в пятнадцати от дома. Там среди непролазного бурелома стояли мёртвые великаны, вековые кедры чьи корни подточили весенние воды, они высыхали на корню превращаясь в идеальные дрова- смолистые ,жаркие, горящие долго и ровно. Трифон закинул в широкие охотничьи сани свой нехитрый инструмент: тяжёлую бензопилу, канистру с бензином,острый топор с длинным топорищем, термос с горячим отваром трав и кусок сала. Закутавшись в тулуп он встал на лыжи и пошёл медленно вышагивая по глубокому снегу.
На полпути к Чёрной Пади погода начала меняться. Для Сибири среди зимы это была настоящая аномалия- лютый звенящий мороз вдруг стал стремительно отступать. Небо ещё утром было пронзительно-синим теперь затянулось тяжёлой серой пеленой. Атмосферное давление упало и в воздухе запахло сыростью, а затем повалил снег. Это был не тот лёгкий искрящийся пушок, что весело кружил в морозный день. С неба падали большие влажные хлопья, они летели густой непроницаемой стеной залепляя глаза и обволакивая всё вокруг белым тяжёлым саваном. Снег был липким и удивительно тяжелым, он оседал на ветвях деревьев нарастая с пугающей скоростью.
Тайга вокруг Трифона начала меняться на глазах: деревья ,не в силах выдержать эту внезапную мокрую тяжесть, жалобно заскрипели. То там, то здесь раздавался глухой треск ломающихся сучьев. Лес стонал словно живое существо придавленное непосильной ношей. К тому моменту, когда Трифон добрался до Чёрной Пади ,он был совершенно измотан. Влажный снег налип на лыжи, превратив их в неподъемные колоды, тулуп отсырел и отяжелел. Но возвращаться с пустыми руками было нельзя, дома ждала холодная печь.
Он выбрал исполинский мёртвый кедр, дерево было поистине гигантским в два обхвата толщиной. Его вершина давно обломилась, а кора сыпалась, обнажив серую как кость древесину. Трифон очистил снег вокруг ствола, залил топливо и завёл бензопилу. Злой рёв мотора разорвал белую тишину, зубья вгрызаясь в твёрдую древесину брызнули жёлтыми опилками. Но кедр оказался коварным -у самых корней внутри он был изъеден скрытой глубокой гнилью пропитанной влагой. Когда пила вошла на треть, ствол под тяжестью налившего на него мокрого снега чуть подался назад. Древесина сжалась намертво защемив шину бензопилы. Трифон рванул её на себя, мотор взвыл и в следующую секунду раздался звонкий металлический щелчок - цепь слетела, старик выругался сквозь зубы. Пила стала бесполезным куском металла.
Оставался только дедовский способ - Трифон достал топор, снял мокрые рукавицы, поплевал на ладони и принялся рубить. А снег всё валил и валил не переставая ни на минуту. Белая пелена скрывала макушку кедра уходящую в серые небо. Звуки ударов топора разносились по распадку, Трифон рубил размеренно экономия силы, но возраст и недобрая погода брали своё. Пот заливал глаза, спина гудела, а больная левая нога намокнув начала гореть огнём теряя опору в скользком рыхлом снегу. Оставалось совсем немного- Трифон сделал правильный подруб, рассчитав так, чтобы ствол лёг на поляну в сторону от саней, но он не учёл одного той самой аномальной шапки мокрого тяжёлого снега скопившейся на толстых сучьях с обратной стороны дерева. Тем самым был создан невидимый, но критический перевес.
Трифон занёс топор для очередного удара, когда кедр издал глубокий утробный стон,идущий из самой его сердцевины. Это был звук рвущихся древесных жил. Старик мгновенно понял, сделал шаг назад опираясь на больную ногу, чтобы отскочить на безопасное расстояние . В этот момент случилось непоправимое- снег скопившийся на ветвях сыграл роль противовеса. Вместо того,чтобы пойти по линии подруба, исполинский ствол вдруг начал закручиваться вокруг своей оси с оглушительным пугающим треском раскалываясь вдоль основания.
Огромная масса мёртвого дерева рухнула совсем не туда, куда рассчитывал лесничий. Трифон отчаянно рванулся в сторону,его здоровая нога оттолкнулась от земли, но левая больная в самый важный момент беспомощно соскользнула увязнув под снегом в скользкой яме от вывороченного корня. Он упал на спину выставив вперёд руки. Раздался страшный грохот заглушивший даже вой ветра, земля содрогнулась, удар был сокрушительным. Секунду Трифон ничего не понимал, его сознание словно выключилось оглушённое рёвом падающего дерева и тучей снежной пыли поднявшейся в воздух. Когда он открыл глаза, над ним кружились серые снежинки.
Он попытался сесть инстинктивно желая отряхнуться и встать, но его тело не послушалось, нижняя половина туловища была словно прибита к земле чудовищным прессом .Трифон приподнялся на локтях и посмотрел вниз, то что он увидел заставило его сердце на миг остановиться, а дыхание перехватило от ледяного ужаса.
Ствол кедра весом в несколько тонн лежал поперёк его ног чуть выше колена, придавив их к промёрзшей земле. Только тогда пришла боль сковывающая всё тело, она лишала сил, не давала пошевелиться. Трифон закричал, его крик, хриплый и страшный, заметался среди равнодушных деревьев ,ударился о стволы и утонул в пушистой толще снегопада." Господи, за что?"- задыхаясь прошептал старик впиваясь пальцами в снег. Превозмогая боль, от которой темнело в глазах, он попытался освободиться, Трифон упёрся окоченевшими руками в кору дерева и с ни человеческим усилием попытался сдвинуть его хоть на немного. Он толкал, хрипел, упирался, но кедр лежал неподвижно как гранитная скала.
Старик упал затылком на снег тяжело прерывисто дыша, грудь вздымалась, по щекам текли слёзы от боли и абсолютного бессилия. Он был в ловушке, в самом страшном капкане какой только могла придумать для него тайга. До заимки пятнадцать километров непроходимого леса, его никто не ждёт, никто не хватится, связи нет, сани с термосом и тёплым тулупом остались стоять в десяти шагах от него не досягаемые словно на другой планете. Между тем природа готовила свой следующий роковой удар. Аномальный тёплый фронт стремительно отступал и уносил с собой тяжёлые тучи. Снегопад начал редеть, в разрывах облаков показалось тусклое равнодушное предзакатное солнце. Воздух становился прозрачным, на тайгу стремительно и неумолимо опускалась ночь возвращая в свои владения смертельный беспощадный сибирский мороз.
Продолжение завтра
✒️☕ Благодарю всех, кто читает, и всех, кто делится со мной своими интересными сюжетами. Ваши подписки, лайки и комменты помогают каналу развиваться, а мне писать для вас новые интригующие истории.. Спасибо вам большое.